The New Yorker: «Популисты Европы готовятся к националистической весне»
 Конференция европейский правых лидеров в день инаугурации Дональда Трампа, Комбленц, Германия. 21 января 2017. Фото: Roberto Pfeil / AFP
27 Января 2017, 09:00

The New Yorker: «Популисты Европы готовятся к националистической весне»

Объединение националистов разных стран — идея парадоксальная, но у них общий патрон в Москве

20 января, когда в Вашингтоне Дональд Трамп приносил присягу, популистские лидеры со всей Европы съезжались в тихий город на Рейне. На следующее утро французские, немецкие, итальянские, австрийские и голландские националисты стояли рядом на сцене в Кобленце — городе в центре Германии, который ассоциируется с политическими течениями, противоположными общей тенденции, с тех пор как во время Французской революции он дал прибежище аристократам. На фоне развевающихся государственных флагов участники встречи приветствовали то, что они называли «рождением нового мира». «Вчера новая Америка, завтра новая Европа!» — провозгласил, обращаясь к залу, переполненному преимущественно крепкими мужчинами в темных костюмах, лидер нидерландской Партии свободы Герт Вилдерс.

Британское голосование за выход из Евросоюза и последовавшее за этим избрание Трампа дали европейским популистам готовый аргумент в пользу тезиса об их собственной неизбежности. «Люди думали, что Трамп не победит, но он победил. Два месяца перед его инаугурацией они думали, что он отступит от всех своих обещаний, но он этого не сделал, — сказал мне представитель французского Национального фронта Тибо Жиблен. — Это показывает, что победа над истеблишментом возможна, и для нас это прекраснейший из символов». Партии, собравшиеся в Кобленце, увеличили свою популярность среди избирателей в последние несколько лет, когда европейцы по всему политическому спектру стали терять веру в возможности традиционных политиков справиться с миграционным кризисом, угрозой терроризма, а в некоторых случаях и высокой безработицей. Этой весной и Вилдерсу, и лидеру Национального фронта Марин Ле Пен предстоят выборы, и оба, по опросам общественного мнения, лидируют. Ле Пен, которая в мае может стать президентом Франции, призвала к референдуму о выходе из Евросоюза по образцу британского; она называет это единственным способом восстановить контроль над государственными границами и положить конец иммиграции. Франция и Германия составляют ядро Евросоюза, и «Frexit» со всей вероятностью будет означать его конец.

Конференцию в Кобленце организовала «Альтернатива для Германии» — созданная четыре года назад партия, которая пытается утвердиться в стране, все еще не готовой терпеть ультраправых. Осенью партия, вероятно, получит места в бундестаге — впервые за время своего существования. Французская и немецкая пресса удивлена, что лидер «Альтернативы» Фрауке Петри решилась появиться на одной сцене с Ле Пен: контакты с Национальным фронтом в нынешней Германии — табу, так как некоторые из его основателей когда-то были связаны с коллаборационистским режимом Виши. Но из всех популистов Европы у Ле Пен самые серьезные амбиции и самый реальный шанс стать главой государства; она явно центральная фигура в этой группе.

Марин Ле Пен во время выступления на конференции а Комбленце. 21 января 2017. Фото: Roberto Pfeil / AFP

Марин Ле Пен во время выступления на конференции а Комбленце. 21 января 2017. Фото: Roberto Pfeil / AFP

Ле Пен вышла на сцену так, как будто она проводит мастер-класс для популистов. Она излучала теплые семейные чувства. Лидер национального фронта приветствовала «эффект домино», вызванный июньским референдумом в Британии. «Мы чувствовали приближение этого — восстания народов Европы против неизбранной власти, якобы основанной на демократии, — сказала она. — Какой удар по мировому порядку!» Аплодисменты после ее речи были такие, что она вышла на финальный поклон.

В самой идее объединения националистических партий есть что-то парадоксальное, но у них не только общая нелюбовь к Евросоюзу, но и общий патрон в Москве. «Совершенно очевидно, что один из геополитических элементов, сближающих сейчас эти разнородные силы, — это близость к Кремлю», — сказал мне политолог Жоэль Гомбен, исследователь Национального фронта. Партия Ле Пен уже несколько лет берет деньги у российских банков; последний по времени — кредит в €9 млн, предоставленный в 2014 году банком, после этого исчезнувшим. В последние четыре года Ле Пен и члены ее ближнего круга несколько раз ездили в Москву, где встречались с официальными лицами, в том числе вице-премьером и спикером Госдумы; по некоторым сообщениям, среди ее контактов политики, попавшие в санкционный список Евросоюза. Лидеры «Альтернативы для Германии» были гостями организованных российским правительством форумов, а австрийская Партия свободы подписала соглашение о сотрудничестве с партией Владимира Путина. Все эти альянсы соединились в неформальную сетевую структуру, связывающую ближний круг Путина и европейских ультраправых.

Ле Пен называет альянс националистических партий источником не агрессивности, а гармонии. В Коленце она говорила, что предвидит расцвет европейских культур, и утверждала, что «многообразие» сильных национальных идентичностей принесет не войну, а взаимное уважение. Кроме того, сторонники ультраправых партий считают, что новые альянсы европейских стран и Америки с Россией приведут к широкой разрядке. В Кобленце я пила кофе с 54-летним немцем, посетителем конференции, который вежливо отказался назвать свое имя и профессию. «Я не знаю, что американские войска делают на российской границе, в шести тысячах километров от их страны», — пожаловался он. Я предположила, что это может быть ответ на российскую провокацию. «Нет, провоцировать начали американцы, когда устроили переворот в Украине, — сказал он. — Американцы очень хорошо умеют менять режимы, но очень плохо — решать проблемы. Трамп решит украинскую проблему и сконцентрируется на американских интересах. И тогда все будет в порядке».

На конференции в Кобленце популисты заявляли о своих претензиях на «возрождение» перед аудиторией, состоявшей в основном из пожилых белых мужчин. Но среди молодых набирает популярность «идентитарное движение»; оно пока немногочисленно — французское отделение насчитывает всего две тысячи членов, платящих взносы, — но быстро растет. Жиблену из Национального фронта 27 лет, он одет в серый шерстяной костюм, волосы зачесаны назад, как у старших сыновей Дональда Трампа. В кафе рядом с залом, где проходила конференция, в окружении многоязычной толпы я спросила его, согласен ли он с идеями старших товарищей по партии. Его ответом была длинная и гладкая речь. «Сейчас всем ясно, что европейские государства зависят друг от друга, — сказал он мне. — Необходимость кооперации очевидна, но вопрос в том, какой именно кооперации. Той, которая у нас есть сейчас, которая дает преимущество экономической империи и подавляет национальную идентичность ради глобализованных интересов?» У европейцев, как он говорит, общее культурное наследие. «У нас есть наши древнеримские корни, наш язык, наша культура. Соборы — хоть в Париже, хоть в Кельне — готические, это традиционно; Возрождение было европейским феноменом, и великие религиозные явления, которыми была отмечена Европа, — распространение христианства, Реформация — никогда не были ограничены рамками одной страны». Вопрос с беженцами, по его мнению, простой: глобальным корпорациям нужна дешевая рабочая сила, и политики позволили им ее получить. Он не возражает против финансовой помощи европейских государств беженцам, если эта помощь пойдет на то, чтобы помочь им оставаться в своих странах: «Мы думаем, что эти люди могут проявить свое достоинство в своих собственных странах. Не здесь». Он пожал плечами, выражая уверенность. «Пресса нападает на нас, называет экстремистами, но по мне, так это прямая ему противоположность, — сказал он. — Экстремизм — это глобальный капитализм. А мы просто защищаем интересы людей».

Оригинал статьи: Элизабет Зерофски, «Популисты Европы готовятся к националистической весне», The New Yorker, 25 января

util