Зоя Светова поговорила с актрисой, обвинившей Петра Павленского в изнасиловании
 Анастасия Слонина. Фото: личная страница в Facebook
28 January 2017, 10:00

Зоя Светова поговорила с актрисой, обвинившей Петра Павленского в изнасиловании

Анастасия Слонина: «Мне очень повезло, что я вышла оттуда живой»

Я очень долго не хотела писать об этом. Но прочла текст Олега Кулика «Павленский, не такой, как все: Выбор vs. Судьба» и поняла, что молчать не могу. Кулик пишет, что Павленский безупречен, он лучше всех. Мне же подобные рассуждения кажутся безумными и оправдывающими то, что оправдать невозможно.

16 января Петр Павленский попросил политического убежища, заявив, что в России против него совершена провокация, могут быть возбуждены два уголовных дела, а он не хочет сидеть долгие годы за то, чего не совершал.

В этой истории меня больше всего поразило, что вот такой смелый и безупречный Петр позволил себе обвинить в сотрудничестве с властью из корыстных соображений Елену Гремину и Михаила Угарова — руководителей Театр.doc.

Я попыталась разобраться в самой истории, поговорив с ее участниками.

Действующие лица: Артисты Театр.doc:

Анастасия Слонина, актриса.

Василий Березин, актер, бывший бойфренд Слониной.

Елена Гремина, директор Театра.doc.

Михаил Угаров, художественный руководитель Театра.doc.

Петр Павленский, художник-акционист.

Оксана Шалыгина, соратница Павленского, мать двух его дочерей.

Анастасия Слонина, актриса. Фото: личная страница в Facebook

Анастасия Слонина, актриса. Фото: личная страница в Facebook

Василий Березин, актер, бывший бойфренд Слониной. Фото: личная страница в Facebook

Василий Березин, актер, бывший бойфренд Слониной. Фото: личная страница в Facebook

Елена Гремина, художественный руководитель Театра.doc. Фото: Сергей Авдуевский / ТАСС

Елена Гремина, художественный руководитель Театра.doc. Фото: Сергей Авдуевский / ТАСС

Михаил Угаров, художественный руководитель Театра.doc. Фото: личная страница в Facebook

Михаил Угаров, художественный руководитель Театра.doc. Фото: личная страница в Facebook

Петр Павленский, художник-акционист. Фото: Дмитрий Калюжный / Facebook

Петр Павленский, художник-акционист. Фото: Дмитрий Калюжный / Facebook

Оксана Шалыгина, соратница Павленского, мать двух его дочерей. Фото: Радио Свобода

Оксана Шалыгина, соратница Павленского, мать двух его дочерей. Фото: Радио Свобода

Дело об избиении: бытовуха или политика?

8 марта 2016 года, в день рождения Павленского, когда акционист еще сидел в московской тюрьме, Театр.doc устроил свидетельский спектакль о художнике с участием его соратницы Шалыгиной. В сентябре уже освободившийся из тюрьмы художник беседовал о политическом искусстве с Угаровым. И Угаров, и Гремина восхищались Павленским, уважали его за смелость, им нравились его акции, они думали о продолжении сотрудничества с ним.

Однако 31 октября 2016 года случилось нечто, что в корне изменило их отношение к Павленскому как к человеку. Они буквально изгнали его из театра и из своей жизни.

Артисты театра рассказали Угарову, что Петр, Оксана и еще два артиста во дворе Театр.doc избили Василия Березина, бывшего бойфренда Слониной.

Гремина говорит, что сначала они не поверили, что такое возможно. Поэтому они запросили у ТСЖ, в котором снимают помещение Театр.doc, видео с камер наблюдения. К своему ужасу они увидели на пленке, как двое человек валят на землю худощавого мужчину и бьют ботинками, а третий его держит. Сам артист Березин после избиения обратился к врачам. Его увезли на «скорой» из травмпункта в больницу, а потом он подал и заявление в полицию.

Гремина и Угаров переписывались с Павленским после инцидента, пытаясь выяснить, что же произошло.

Павленский ответил Угарову: «В хамском письме это хамло (артист Березин. — Открытая Россия) пыталось доказать, что актриса вашего театра Настя Слонина — это его собственность. Если бы это была дуэль один на один, то я бы просто приравнял себя к этой проститутке. Моральный урод, находя удовольствие в садизме над женщинами, не должен был сильно расстроиться, попав в похожее положение сам. Я не строю жизнь по клише из фильма „Д’Артаньян и три мушкетера“».

Шалыгина объяснила произошедший инцидент тем, что бойфренд Слониной избивал ее и Петр просто решил его наказать. По сути, обычную бытовую ситуацию, когда один мужчина, выясняя отношения с другим, не опасаясь последствий, позволяет себе слишком многое, Шалыгина объясняет высокими материями: «Это вопрос положения женщин в России, — пишет она Греминой. — Вы отдаете себе отчет, что вы говорите на самом деле, когда пытаетесь списать садизм над женщинами в область бытовухи??? Вы о какой морали здесь пытаетесь рассуждать? Я сама женщина, у меня растут две девочки, которые будут женщинами, и я бы очень не хотела, чтобы их избивали, резали руки, шантажировали, а потом кто-то поплевывая свысока, заявлял: „О чем речь, это же всего бытовуха“. Я благодарю судьбу, что она мне подарила Друга, который уважает женщин и признает их равными. Мне очень жаль, что вы презираете женщин и вас в конечном счете заботит только то, в какой коробке все произошло».

Павленский объясняет свою жестокость тем, что он отвечал на жестокость Березина по отношению к его подруге: «Актер избивал, унижал, бил головой об ванну, резал руки и плевал в лицо девушке. Она была актрисой этого же театра и рассказывала об этом всем. Весь театр об этом знал. Я об этом узнал только после хамства этого актера. Он начал писать мне в личку обвинения в якобы отношениях с его девушкой. Отношений с девушкой у меня не было, а хамство в интеллигентной среде не принято. Поэтому конфликт между нами произошел, я его побил, а Оксана потребовала у него попросить у всех Женщин прощения и пообещать ей, что он больше никогда избивать и глумиться над женщинами не будет. Он дал ей это обещание. Вот и все».

Как Слонина отнеслась к избиению своего бывшего бойфренда, которое Павленский называет наказанием?

«На тот момент Павленского я видела всего пару раз и даже не общалась с ним, — написала мне Настя, впервые прервав молчание: она пока не дает интервью СМИ, и лишь для Открытой России сделала исключение. — Вызвало это полное недоумение и шок. И никого избивать и никого заходить на территорию моей личной жизни я не просила. Я в тот момент была на гастролях и даже сделать ничего не могла».

Дальше события развивались банально: Березин подал заявление об избиении в полицию, в театр пришли полицейские — они искали Слонину. По ее словам, они начали обвинять во всем ее, угрожая, что ей «придется нести наказание, поскольку она виновница произошедшего». Слонина попросила Павленского познакомить ее с его адвокатом, чтобы он научил, как вести себя с полицией.

«Это была встреча минут на 20, где мне сказали, что юридически это меня никак не касается, и все. Было это приблизительно через неделю после случившегося», — вспоминает она.

В следующий раз с Павленским она встретилась у него дома поздно вечером 3 декабря.

Дело об изнасиловании: донос или насилие?

Понятно, что в этой истории, как и в предыдущей, есть взаимоисключающие версии: слово против слова. Этакий русский Расемон. Доказательства правоты заявителей, то есть экспертизы, медицинские заключения есть у следствия. Но мы априори российскому следствию не доверяем. Поэтому приходится выслушивать стороны.

Друзья Насти рассказывают, что она приехала к Петру и Оксане вечером после спектакля по их просьбе. Павленские вроде бы пригласили ее поговорить о возможном уголовном деле по избиению Березина. Они разговаривали около часа, и вдруг Петр оказался в трусах и с ножом, а Слонина чудом унесла оттуда ноги. Ее подруга рассказала мне, что Настя выбежала из квартиры в разорванной одежде, с порезанными пальцами на руках. Лисовский утверждает: есть видео из подъезда дома, на котором видно, в каком состоянии была актриса.

В травмпункте, куда она обратилась через несколько часов, ей зашили раны.

«Врачи спросили меня, что случилось, я сказала им, что меня порезали, они записали у себя место происшествия, имена и фамилии никто не спрашивал», — вспоминает она.

Актриса говорит, что заявление в полицию она подала сама, никто ей не советовал, и она об этом не жалеет. Почему она так решила?

«Я решила, что мне крупно повезло, что я вышла оттуда живой. Могла бы и не выйти. Вот и написала. Может, все это спасет кому то жизнь. Или не сломает психику. Или, как минимум, предостережет».

Настя говорит, что слышала о том, что Петр и Оксана придерживаются свободной любви, но ее это мало интересовало: «Они казались мне интересными людьми, и никаких сексуальных подоплек с моей стороны не было. А поехать поздно вечером к знакомым в гости пообщаться — криминала я тут не вижу».

У Петра Павленского совсем другая версия событий.

Отвечая на мои вопросы, он ни разу не называет Слонину по имени, всегда «актриса»: «по поводу актрисы: она для чего-то на протяжении нескольких месяцев настойчиво искала с нами близкого контакта. Как только контакт произошел, то сразу же на следующий день появляется заявление. Актриса через месяц после инцидента (!) едет к нам в гости, чтобы провести вместе вечер. Мы провели вместе вечер, у нас были близкие отношения и мы попрощались друзьями, как мы с Оксаной тогда были убеждены. Как ты считаешь, если бы мы кого-то изнасиловали, мы бы не беспокоясь о своей судьбе, спокойно жили после этого двое суток в Москве, потом также спокойно по билетам поехали в аэропорт, чтобы проходить границу? Как мы сейчас знаем из открытых комментариев Лисовского, заявление было подано 4 декабря. Актриса знала, где мы живем, но почему-то уголовный розыск бездействовал. Про сторожевой контроль и „Розыск-Магистраль“ они тоже видимо забыли, поэтому 6 декабря мы беспрепятственно (!) улетаем из Москвы в Варшаву (по уголовному делу об „Угрозе“ Павленский не выплатил присужденный ему штраф, но на границе его не задержали, хотя по закону должны были. — Открытая Россия). 8 декабря актриса связывается с близким нам человеком, у которого мы оставляли детей. Говорит, что на нас написано заявление, нас ищет полиция, и теперь мы уже точно сядем в тюрьму. Требует сообщить ей, когда мы вернемся, так как они с ментами уже сутки дежурят около нашего дома и не могут нас найти, что уже вместе со всем остальным показалось нам каким-то катастрофическим бредом. Мы просто посмеялись и проигнорировали эти угрозы. Близкого нам человека мы попросили связаться с ней еще, чтобы узнать подробности, но она больше телефон не брала».

14 декабря в Москве по возвращению из Варшавы в аэропорту Шереметьево Петра и Оксану задержали, привезли на допрос в СК, допрашивали несколько часов, а потом отпустили, попросив никуда не уезжать.

Павленский же воспринял ситуацию однозначно: арест или эмиграция. «14 декабря после допроса в СК нам дают уйти, несмотря на то, что ни у меня, ни у Оксаны нет прописки в Москве, а здесь речь идет о тяжкой статье. Обычно это основание для задержания и ареста даже по статьям небольшой тяжести».

Художник и те, кто его поддерживает, уверены: история с уголовным делом об изнасиловании — провокация, а Слонина — «доносчица», которая вошла в сговор с правоохранительными структурами, чтобы выдавить семью акциониста из России.

Впрочем, никаких доказательств версии о доносе Павленский не приводит. Только предположения. На них же построены и его обвинения о сотрудничестве с властью руководителей Театр.doc.

Свои против своих

«Я знаю, что в начале ноября в театр приходил участковый и угрожал обязать театр нанять охранную организацию. Что дальше происходило в этот месяц между театром и ментами — я не знаю. Однако я знаю, что театр, наоборот, начал расширяться и 3 декабря открыл еще одну площадку на Электрозаводе («Трансформатор». — Открытая Россия), — таким образом художник доказывает свою версию о сговоре театра с правоохранителями.

Гремина подтверждает, что после инцидента во дворе Театра.doc приходили участковые. Они искали участников избиения и пугали, что выпишут театру предписание нанять ЧОП, а это будет стоить 100 тысяч рублей. Таких денег у театра нет. Площадка «Трансформатор» Театру.doc не принадлежит, он ее даже не арендует —ее им предложил поклонник Театра.doc.

Версия Павленского о спланированной провокации не выдерживает критики.

«Что касается ментов в Доке, о которых упоминает Павленский, то они и до этого периодически приходили. Участковый мне звонил и говорил, мне нужны ваши документы, я вас знаю, у вас антироссийские спектакли идут», — рассказывает Гремина.

Пытаясь подтвердить свою версию, Павленский настаивает: «Противоречиво, что за избиение и издевательства одного из актеров над актрисой, никто из администрации театра не стал подталкивать ее к подаче на него заявления. Однако в нашем случае Гремина открыто пишет о том, что дала материнское добро на заявление о побоях, а Лисовский без всякого стыда кичится, что практически сам привел актрису в отдел полиции и всячески способствовал принятию „верного решения“ о начале открытого сотрудничества с правоохранительными органами. Такая избирательность становится еще одним фактом для предположения о более раннем сотрудничестве. Мне их корпоративная лояльность к силовым структурам понятна. Если менты поставили им условия, то мы для театра были не те люди, из-за которых они были готовы идти на конфликт с властью и хоть что-то терять. У театра много актеров, программа спектаклей большая и ответственности перед коллективом тоже много. Тем более, что театр расширяется и ему позволяют занимать дополнительные площадки. Режим же в нашем устранении заинтересован, потому что мы, в отличие от театра, не подконтрольны и не прогнозируемы, поэтому для силовиков не составляло труда воспользоваться интересами театра для нашего устранения. Я не конкретизирую, какие именно структуры этим занимались, потому что ФСБ и МВД это соседи, кормятся они из одного котла, кто чьим представительством в какой момент занимается, имеет значение от ситуации, которую они разрабатывают».

И снова никакой конкретики.

Только, когда стало известно, что адвокат Слониной Юрий Лысенко — куратор проекта «Единой России» «Комфортная правовая среда», версия Павленского стала наполняться конкретикой.

Гремина смеется: «Во-первых, адвоката для Насти нашли ее родители. Во-вторых, например, адвокат Сергей Бадамшин, который с недавних пор представляет интересы Театр.doc, не скрывает, что он член партии «Единая Россия». Но это не мешает ему быть адвокатом Открытой России, которая поддерживала Павленского, когда тот сидел в тюрьме.

Действительно, Театр.doc за последние два года дважды лишался арендованного помещения: после показа украинского фильма о Майдане и после премьеры спектакля «Болотное дело» (смешно, конечно, что Павленский приравнивает собственную значимость к Майдану и «Болотному делу»). Но дело в том, что в кризисной Москве новое помещение под театр можно снять за неделю. И обратите внимание, что после каждого переезда мы снимаем новое помещение лучше и просторнее — за те же деньги. И мы все те же: мы выпустили только что очень резкий спектакль про последствия Беслана «Новая Антигона», и репетируем спектакль «Болотное-2», про вышедших на волю политзаключенных. Рычагов давления на негосударственный театр сегодня нет, было бы желание работать, ничего не получая от государства и рассчитывая только на себя и своих зрителей. Что мы и делаем.

Еще хочу подчеркнуть, что не Театр.doc обвиняет Павленского: к нему подали бытовые, из сферы личных отношений иски двое наших артистов. Это их личное дело. Наше участие тут лишь в том, что руководство театра не стало использовать свой ресурс влияния на артистов, чтобы убедить их замять дело. О чем я ни минуты не жалею. Это их право и их выбор. Но лично я рада, что Павленские сбежали, — не люблю, когда люди сидят в тюрьме, пусть даже и за дело«, — подводит Гремина итог отношений театра с художником-акционистом.

Cui prodest?

О том, что следственные органы проводят доследственные проверки против Павленского по двум некрасивым эпизодам, я узнала еще в конце декабря. Честно говоря, хотелось спрятаться от этого знания, как страусу.

Когда же разразился скандал, я для себя попыталась выстроить следующую версию: да, действительно, артист Березин приревновал Павленского к своей подруге Насте, он писал Петру злобные смс, они встретились. Павленский его избил, при этом присутствовала Оксана и двое артистов театра. Для художника это было наказание ревнивца. Он считал, что имеет право наказывать, потому что таким образом «борется с институтом собственности тел», а в такой борьбе все позволено.

А дальше случилась «романтическая» встреча втроем, про которую Павленский говорит, что они с Настей расстались близкими друзьями, а Настя заявляет об изнасиловании и счастлива, что «вышла оттуда живой».

Адвокат Слониной утверждает, что в материалах дела есть доказательства правоты его подзащитной, и просит дождаться возбуждения дела.

Предварительный итог всей этой некрасивой истории: выиграли кураторы Павленского из ФСБ. Очевидно же, что они вели за художником постоянную слежку и знали о заявлениях, поданных против него. Сажать его и получить очередной громкий международный скандал в их планы не входило. А вот напугать и заставить уехать — очень даже да.

А почему бы не посадить, как насильника? — спросите вы. Ведь и позор, и на долгие годы изолировать можно.

Все очень просто: на Западе мало кто поверит, что Павленский — насильник. Поднимется вой. Это контрпродуктивно. Обычно дела об изнасиловании очень трудно доказывать. Жертве, как правило, никто не верит. Но если дело заказное и нужно кого-то посадить, то легче всего это сделать за изнасилование. Но, как мы видим, команды сажать политического художника не было, потому что он для власти не так опасен, как «болотники» и Навальный, — за ним массы на площадь не пойдут. Поэтому художника и с допроса отпустили, и уехать дали.

А что же Павленский?

Он жил, как считает нужным, и был уверен, что все происходит среди «своих» и, условно говоря, что бы он себе ни позволил, никто из «своих» против него никогда никакого заявления в полицию не подаст.

А когда вдруг подали, то тут пощады не жди. Он сразу же заговорил о доносительстве и о двуличности оппозиции: «Эта ситуация показала, что оппозиционеры в России в действительности работают на власть».

На мой вопрос: почему, если что-то некрасивое произошло между ними и Настей, они не постарались замять этот инцидент, Павленский не ответил.

Сама Настя, отвечая на аналогичный вопрос подтвердила, что Павленские с ней с тех пор не связывались, хотя «можно было бы и оказать первую помощь».

Все, кто поддерживал Петра и ждал, какую новую акцию политического искусства он совершит, сейчас застыли в недоумении: что же это было?

Но, увы, это не акция. Это жизнь. Какой бы некрасивой и негероической она ни была...

util