Эксперты по гендерной политике о последствиях декриминализации побоев в семье
 Одиночный пикет против законопроекта о декриминализации побоев в семье у здания Государственной думы РФ. Фото: Владимир Гердо / ТАСС
29 Января 2017, 15:00

Эксперты по гендерной политике о последствиях декриминализации побоев в семье

«Главная проблема домашнего насилия в том, что жертвам зачастую некуда идти»

27 января Госдума в третьем и окончательном чтении приняла законопроект о декриминализации побоев в семье. Из 383 присутствовавших депутатов лишь трое не поддержали это решение. После того, как документ одобрит Совет Федерации и подпишет президент, побои в отношении близких будут переведены в категорию административных правонарушений. В этом случае максимальное наказание за них в семье будет предусматривать арест на срок до 15 суток. Согласно социальным опросам, каждая вторая женщина и более трети мужчин высказались против декриминализации домашнего насилия. Открытая Россия поговорила с экспертами по гендерной политике и инструкторами по женской самообороне о том, насколько теперь может ухудшиться ситуация с побоями в семье и что делать тем, кто стал жертвой насилия.

— Почему декриминализация домашнего насилия это плохо?

Анна Очкина, замдиректора Института глобализации и социальных движений:

— Закон плох не столько сам по себе (сейчас женщины очень редко заявляют о случаях домашнего насилия), сколько, как некое медийное событие, которое позволяет общественному мнению полагать, что может быть нечто более ценное, чем личное пространство и достоинство человека. Хотя, конечно, нельзя исключать, что закон может повредить в индивидуальных случаях.

Очень странно, что возник вопрос о декриминализации какого бы то ни было насилия. Для законотворчества вообще нетипично смягчать представление о насилии. Странно, что сейчас, когда так много нужно пересмотреть в плане образования, социальной защиты и политики, депутаты занимаются именно этим вопросом. Странно, что деньги налогоплательщиков тратятся на принятие таких законов или даже на обсуждение семейных побоев, как чего-то имеющего право на существование.

Изабель Магкоева, эксперт по гендерной политике:

— Решение Госдумы говорит нам о том, что домашнее насилие не расценивается государством и обществом, как проблема. Несмотря на то, что в других странах, в том числе на законодательном уровне, делается все возможное, чтобы остановить насилие. Я боюсь, что декриминализация домашних побоев может раздражить многим руки и ноги.

Анна Очкина:

— В данной ситуации есть две логики, противоречащие друг другу: с одной стороны, наше общество совершенно помешано на детях. Это стало единственной национальной идеей у нас. С другой стороны, нарастают консервативные тенденции. Общество их принимает, но в практиках людей такого, навязываемого консерватизма нет. Получается очень странное противоречие. Госдума приняла этот законопроект в пику ювенальной юстиции, в пику якобы западному влиянию. С моей точки зрения, это попытка следовать совершенно неправильно понятой логике ценности семьи.

Когда мы говорим о домашнем насилии, то сразу думаем о женщинах и о детях, но это не совсем верное понимание проблемы. Когда я преподавала на курсах повышения квалификации сельских социальных работников, то узнала, что для них семейное насилие — это не женщины и не дети. Первая жертва семейного насилия — это старики. Тема вообще не поднимаемая в нашей общественной дискуссии. Но в целом, никакие побои не могут быть оправданы.

— Куда обращаться в случае домашнего насилия?

Анна Очкина:

— Никуда, кроме родственников и друзей. Есть горячие линии и службы психологической помощи, но они не могут решить всех проблем. Главная из них — как оградить себя от человека, который тебе вредит.

Полиция очень неохотно принимает заявления, связанные с насилием в семье. Очень давно у меня был случай, когда ко мне в дом залез незнакомый человек. Мои родители, поймав его, заявили в милицию. Первое, что сделал милиционер — попросил родителей выйти, и полчаса заставлял меня признаться, что это мой молодой человек, которому я за что-то мщу. Когда я отказалась это сделать, они заставили меня просмотреть фотографии нескольких сотен насильников и эксгибиционистов. Они ждали, пока я сломаюсь. Я физически чувствовала их осуждение. Я думаю, что женщина, заявляющая на своего мужа, сталкивается с худшим отношением. Я знаю четыре случая, когда родители возвращали свою дочь после побоев обратно к мужу. Одна из таких историй закончилась гибелью девушки, и родители не заявили на убийцу, они просто забрали у него своих внуков.

Изабель Магкоева:

— Я не думаю, что можно обезопасить себя от насилия. Но, если мы говорим о домашнем насилии, то не стоит забывать о том, что кроме физического насилия есть еще и психологический абьюз. Очень часто он предшествует физическому насилию. Я думаю, что нужно уважать себя и при первых признаках подобного следует вовремя уйти. А затем, при необходимости, обратиться в полицию и в организации, которые занимаются этими проблемами, например, в Центр «Сестры».

Анна Очкина:

— Уровень домашнего насилия очень высокий — это показывают любые исследования. При этом, если вы будете разговаривать с сотрудниками кризисных центров для женщин, вы увидите, что они крайне мало посещаемы. Одна из самых страшных сторон домашнего насилия — это безропотность жертвы, прежде всего, женщины. Сколько бы раз эта тема не поднималась, никогда не говорили сами жертвы.

Однажды я присутствовала на тренинге, который проводил шведский центр для женщин, он меня поразил своей рациональностью и деликатностью. Там очень доходчиво объясняется, как предотвращать насилие в отношении женщин. Рассматриваются ситуации, в которых отношения могут быть чреваты последующим насилием. Эти сценарии показывают, как нужно противостоять таким ситуациям, как важно иметь друзей, которые тебя могут принять.

Главная проблема домашнего насилия заключается в том, что жертвам зачастую вообще некуда идти. Насилие, чаще всего, концентрируется в семьях, в которых женщины отрезаны вообще от любого коллектива. К сожалению, наша общественная дискуссия по этому поводу совершенно шизофренична.

— Популярны ли курсы самообороны среди девушек?

Лия Панцалашвили, инструктор по самообороне и рукопашному бою для женщин:

— Женская ниша единоборств сейчас только набирает обороты. Я занимаюсь женской безопасностью с 2013 года, такого наплыва девушек как сейчас, у меня никогда не было. Девчонки с большим желанием идут в боевые искусства. Причины у всех разные: для некоторых главное — научиться защищаться, для других — найти что-то более интересное, чем фитнес. Когда девчонки идут в самозащиту, они понимают, для чего им это нужно, они не только хотят получить набор каких-то приемов самозащиты, но и уверенность в себе. Они хотят быть морально готовыми дать кому-то отпор. Хотят быть увереннее, знать, как действовать, потому что каждая девушка понимает, что в противостоянии с мужчиной ей будет тяжело.

Павел Ненахов, Московский центр «Крав мага»:

— У нас есть как смешанные группы, так и отдельные женские группы. В женских группах занимаются около 80 человек. Есть девушки с негативными историями в жизни: некоторые рассказывают о том, что сталкивались или сталкиваются сейчас с проблемой побоев. Наш центр специализируется на обучении приемам самообороны, правильному тактическому поведению. Есть программы для девушек, они рассчитываются в зависимости от их задач: это могут быть интенсивные курсы на 2-3 месяца, либо несколько шестимесячных блоков. В нашем центре нет проблем с сексизмом. Мы пытаемся помочь каждому человеку, который к нам приходит и рассказывает о таких историях, и стараемся адаптировать под него программу.

— В чем особенность женской самообороны?

Лия Панцалашвили:

— Сейчас открывается все больше женских групп, потому что для девушек важно создать максимально комфортную психологическую обстановку. Некоторым девчонкам тяжело заниматься с мужчинами, они думают: «там мужчины, они сильные, я буду только мешать». Поэтому они идут именно в женскую группу и именно к девушке тренеру. Система крав мага максимально практична для тех, кто хочет научиться самообороне. Конечно же, любое единоборство, будь то бокс, тайский бокс, борьба, — это замечательно, но прежде всего это просто спорт, когда есть правила, ринг, судья и примерно такой же человек, против которого ты тренируешься и будешь биться. Мы же представляем систему, которая направлена на реальные ситуации в жизни и у нас нет правил. Мы учим бить по всем уязвимым частям тела, потому что на улице или дома не может быть правил. Мы учим именно тактически правильному поведению и психологической подготовке: для девушек это особенно важно, потому что самая главная и частая фраза, которую они произносят: «я боюсь ударить живого человека».

Павел Ненахов:

— Есть три главных фактора, имеющих значение для девушки, которая хочет обезопасить себя от физического насилия: психологический настрой, знание приемов самозащиты и понимание того, как не допустить ситуации, которая может привести к непосредственному конфликту. Всегда есть риск превысить пределы самообороны, но сложно сказать, как этого избежать. Все зависит от конкретной ситуации. К сожалению, наше законодательство очень расплывчато в этой части и оставляет очень большой маневр для трактовок.

— Возрастет ли популярность курсов самообороны с принятием законопроекта?

Павел Ненахов:

— Проблема насилия была всегда. Вряд ли с принятием этого закона она трансформируется как явление, так что я бы не связывал с этим огромный всплеск интереса к техникам самозащиты. Они и сейчас популярны среди людей, которые столкнулись с этой проблемой или среди тех, у кого жертвами насилия стали родные и близкие. Из девушек, которые занимаются у нас, примерно половина сталкивалась с насилием.

Лия Панцалашвили:

— Многие жертвы насилия не сразу осознают, что нужно что-то менять в своей жизни, нужно учиться давать отпор. Пока не приходит понимание этого, они боятся. Примечательно, что некоторые девушки, которые у нас занимаются, предпочитают, чтобы об этом никто не знал. Но с другой стороны, эффект неожиданности — это один из их плюсов.

util