«Открытый мир»: Германия — страна скупых
 Фото: Fabrizio Bensch / Reuters
1 Февраля 2017, 14:09

«Открытый мир»: Германия — страна скупых

На чем и ради чего экономят современные берлинцы

«Немец — перец, колбаса, кислая капуста; съел селедку без хвоста — и сказал, что вкусно!». Старая детская присказка отражает, каким немецкий характер воспринимали — и по сей день воспринимают — в России.

Бережливость, граничащая со скупостью, для многих немцев и сегодня едва ли не главная ценность в любом деле, будь то спортивная охота небедных семей за скидками в супермаркетах или принуждение канцлером всего Евросоюза к режиму жесткой экономии. Вместе с тем именно Германия занимает первые строчки в европейских рейтингах благотворительности. На обездоленных сограждан, на пострадавших в войнах и голодающих по всему миру, рядовые немцы ежегодно жертвуют до пяти миллиардов евро. Как немецкая скупость сочетается с такой щедростью? Об этом «Открытому миру» рассказали почти обыкновенные берлинцы.

«У меня в Берлине квартира была. 165 квадратных метров, тринадцать окон! И зачем она мне?»

«У меня в Берлине квартира была. 165 квадратных метров, тринадцать окон! И зачем она мне?»

"Здесь спальное место, это — вроде гостиной, а тут я устроил себе кабинет«, — Рихард Вандель водит экскурсию по своему новому жилью, не сдвигаясь при этом с места. Двигаться тут почти некуда. У коренного берлинца отныне вместо личной недвижимости — мобильный автофургон. Девятнадцать квадратных метров на колесах посреди глухого леса. Вместо центрального отопления — вязанки дров под крыльцом, вместо труб — пара шлангов, тянущихся к канистрам на улице.

Прежде чем поселиться на этой опушке — от нее до Берлина сто километров — улыбчивый немец в расцвете сил не лишился работы, не ушел из семьи и ни от кого не скрывался. Он просто решил жить экономнее. Столяр по профессии, успевший в столице стать предпринимателем, Вандель со смехом вспоминает о своем прошлом: «У меня в Берлине квартира была. 165 квадратных метров, тринадцать окон! И зачем она мне? Господи, да их ведь только чистить надо было неделю! А это — жилье, которое соразмерно человеку».

Цена его квартирного вопроса — двадцать тысяч евро. Богатые россияне такие автофургоны покупают разве что для путешествий. Но и для путешествия это русскому тесновато, однако для прижимистых немцев предприниматель Вандель их теперь проектирует, строит и продает — вместо квартир и домов.

«Сегодня экономия — это чувство ответственности за окружающий мир»

Вокруг его «избушки» посреди немецких сосен теперь растет целое поселение из таких же времянок. Главный стройматериал, древесина — всегда под боком. Рихард все с немецкой точностью подсчитал и гордится: на обычного квартиросъемщика приходится сто литров воды в день, а в этом доме за целый месяц тратят четыреста. Страна, где умеют ценить каждую каплю и цент, переживает бум мобильного жилья.

«Отопление, электричество, интернет — за все вместе я плачу 25 евро в месяц, — говорит Вандель. — А раньше, за квартиру в Берлине, только на коммунальные расходы уходило 200. Плюс 800 евро на аренду».

И соискателей на такие бытовки, и конкурентов у Ванделя теперь столько, что крупные инвесторы давят на местные власти, чтобы те законодательно разрешили установку этих фургонов на улицах городов.

Для Ванделя причины интереса к этим кельям очевидны: «Бесконечное потребление не делает тебя счастливым. И люди в Германии начинают это осознавать. Тут вот один немецкий фонд запустил приложение, где каждый мог рассчитать тот вред, который его аппетиты наносят Земле. Как часто летаете, ездите в отпуск, сколько мяса едите? Я — далеко не транжир, но был в ужасе, когда увидел, что при таких потребностях, как у меня, человечеству нужна не одна, а полторы планеты. Мир консьюмеризма безумен, но многие в этом мире уже поняли, что бегут по кругу».

Нынче бегут по самой престижной торговой улице Берлина, Курфюрстендамму, все чаще туристы. Для местных — дорого. Раньше Рихард и сам жил в одном из этих домов — деньги есть, но ему это не нужно.

Почти советская вывеска на соседнем: "Сберегательная касса" — немецкое изобретение. За углом сезонные распродажи и магазины-дискаунтеры — национальный немецкий спорт. Русскому человеку каждая городская сценка подсказывает: пресловутая немецкая скупость — не миф.

После войны Германия, как и СССР и вся Европа, затянув пояса, выбиралась из нищеты: на счету каждый пфенниг, на обед — бутерброд, на полях у Рейхстага — картофель. Но к чему скупиться сегодня богатейшей в Европе стране?

Секонд-хэнд по сути, искусство по духу
 
«Жизнь, в которой эта ответственность — главное, по-моему, вообще, — очень про немцев»

«Жизнь, в которой эта ответственность — главное, по-моему, вообще, — очень про немцев»

"В прежние времена мы экономили из-за нужды. Нам хотелось скорей достичь высокого уровня жизни. А сегодня экономия — это другое: чувство ответственности за окружающий мир. Жизнь, в которой эта ответственность — главное, по-моему, вообще, — очень про немцев«, — говорит Карина Бишоф.

Этим чувством проникаешься понемногу на ее кухне в типичной берлинской квартире. Вместо миксеров, комбайнов и магазинных пакетов у Карины — лишь овощи с огорода в авоське и ручная утварь. Воду тут пьют только из-под крана — так и дешевле, и никакого пластика. Недавно избавились от морозилки — еще сто евро экономии на электричестве. Долой излишний прогресс.

Молодая, но уже успешная модельер одежды, Карина уезжать из Берлина не собирается — в этот город, объясняет она, со всей Европы стекается «креативный класс», а это и есть ее клиенты.

И ее соседям, и ей за тридцать. Карьера в разгаре, но живут по-студенчески скромно — по-советски говоря, в коммуналке. Или, по-немецки, в так называемом «WG», Wohngemeinschaft — характерной для Берлина квартире-общежитии, где в каждой комнате прописан свой вечно молодой жилец.

Перебираться в собственное жилье никто из них не хочет:

"Мы специально выбрали с друзьями такой формат — чтобы платить квартплату поменьше — рассказывает Бишоф. — И специально по максимуму готовим дома. Машину не покупаем. Это же общеизвестно: если ездить меньше 12 тысяч километров в год, разумней пользоваться "car-sharing" — арендовать машину с почасовой оплатой«.

На сэкономленные средства Карина, модельер по профессии, открыла в центре города бутик своей мечты. И покорила этой мечтой город.

На прилавках — берлинский писк моды: «апсайклинг», когда ветошь с чуланов и дач пускают не просто на вторсырье, а на высокие материи и цены: до тысячи евро за одну вещь: «Эта бабочка, — рассказывает дизайнер, — скроена из обрезков от заношенного пиджака. А резинка на ней — это лямка от бюстгальтера».

Секонд-хэнд по сути, искусство по духу. У полки с украшениями Карина останавливается, чтобы показать любимый товар: роскошные серьги будто бы драгоценных камней и браслеты словно из дерева:

«Наверное, не видно, что это за материал, но это ювелирные украшения из спрессованной бумаги. Ее оформили под благородный агат. А эти бусы — из резины от прохудившейся камеры с велосипедного колеса. Велосипед был спортивный, и поэтому они такие лёгкие!»

В мужском отделе — плащи и костюмы, перекроенные из старой спецодежды. В женском — куртки из казенного постельного белья, списанного в городских больницах. Для московских хлыщей это был бы, пожалуй, повод для смеха, для берлинских — повод для выхода в свет. С немца — по нитке, моднику — рубаха. И то самое чувство ответственности.

«В Берлине действует организация „Городская миссия“, помогающая бездомным, — говорит Карина. — Им достается огромное количество одежды в качестве пожертвований. Порою даже слишком много. Та одежда, которую не отберут для самих бездомных — перепачканная, дырявая, совсем непригодная — получает у нас новую жизнь».

На выходе — безотходное производство. Часть выручки апсайклинг-дизайнеры возвращают затем волонтерам, помогающим малоимущим берлинцам. Так немецкая скупость оборачивается на деле щедростью.

Рейтинги щедрости

"Даже если фрукты, например, чуть потемнели снаружи, разве это повод их выбрасывать? Очищаем, смотрим — кладем в рот. Мы просто слишком сытые — живем в стране, где всего в избытке«, — опрятный немецкий пенсионер Хорст Шмиле с аппетитом надкусывает коричневатый банан у лотков с овощами и фруктами на продуктовом складе. Огурцы и редиска в соседних ящиках тоже чуть подвяли, для больших супермаркетов это уже некондиционный товар.

Хорст вместе с помощниками каждый день вывозит списанные фрукты, крупы и хлеб из берлинских универмагов, не успевающих сбывать продукты в срок. А еще — детские вещи, книги, одежду. Все это оседает здесь, в одном из полусотни благотворительных центров Берлина. Смысл их организации — в ее названии: «Люди помогают людям». Здесь за бесценок — только б расходы покрыть — продукты отдают тем горожанам, у кого, вопреки общегерманскому благополучию, на обычный продуктовый магазин денег нет. "Но даже при том, сколько еды получаем все мы, как минимум, половину продуктов с прилавков торговым сетям приходится выбрасывать. Так не годится!«, — сокрушается Хорст. И принимается говорить все о том же — о чувстве ответственности.

И его центр помощи, и тысячи других таких в Германии содержит не государство, а простые люди: 41 миллион человек, то есть каждый второй житель страны, совершает пожертвования, которые собирают 370 тысяч общественных организаций. В негласном рейтинге великодушия у немцев первое место в Евросоюзе.

Россия же в мировом списке — лишь во второй сотне. Немецкие благодетели не делают разницы между берлинскими безработными, приезжими мигрантами и пострадавшими в далеких войнах. Жертвуют понемногу и всем.

«Когда мы только приступали, то раздавали еду вдвоем с женой, прямо на общественных парковках, — вспоминает Хорст. — Сначала к нам приходило 25 семей в неделю. А через пару месяцев их было уже 225. Но не останавливаться же?»

Хорст Шмиле — не коммерсант, не чиновник, а обыкновенный берлинец, уже четверть века тратящий все деньги и время на этот народный собес. По немецким законам, единственный бонус от государства для благотворителей — это налоговые льготы. Правда, Хорсту, пенсионеру, работавшему прежде скромным строителем, и они не нужны. Он вовсе не бедствует, но добровольно живет в том же районе с социальным жильем, что и его подопечные. Этим, объясняет он с гордостью, и был до сих пор силен его город: у богатых и бедных, скупых и щедрых в Берлине как-то не принято отгораживаться друг от друга. Так, говорит, справедливей. А еще — экономнее.

util