От Мао до Трампа: умение Кремля находить союзников
 Мао Цзэдун. Источник: AP
6 Февраля 2017, 22:53

От Мао до Трампа: умение Кремля находить союзников

История любви и ненависти СССР и «красного» Китая может повториться с нынешними Россией и США

Будет совсем неудивительно, если через несколько лет Москве придется менять свое отношение к администрации Трампа так же резко, как когда-то пришлось менять отношение к Мао и руководству КНР, а мировой «правый интернационал» будет расколот так же, как когда-то раскололось мировое коммунистическое движение из-за «китайского вопроса».

Управляемый хаос Мао

Пятьдесят лет назад, в 1967 году, в Китае на пике истерической страсти бушевала «Великая пролетарская культурная революция». Толпы хунвейбинов (отряды студентов и старших школьников) и цзаофаней (отряды молодых рабочих) громили парткомы и университеты, избивали, осыпали оскорблениями и плевками всех, заподозренных в «буржуазности» и «ревизионизме».

Сегодня российские конспирологи и геополитики полюбили термин «управляемый хаос» и настойчиво используют это словосочетание, характеризуя американскую и в целом западную внешнюю политику на Ближнем Востоке. По их мнению, американцы и их союзники, разрушая светскую диктаторскую государственность Ирака, Сирии или Ливии, осознанно создавали атмосферу «управляемого хаоса» в этих странах — в рамках своих коварных концепций.

На самом деле первым (и на данный момент единственным) успешным архитектором управляемого хаоса был хитроумный председатель КНР Мао Цзэдун. Он устроил управляемый хаос в своей собственной стране, для решения своих политических проблем: обуздания крепнущей внутрипартийной оппозиции, отвлечения внимания народа от экономических невзгод (обусловленных в том числе крахом политики «большого скачка»). Этим управляемым хаосом и была «культурная революция».

Страх и отвращение советской элиты

Писатель Эдуард Лимонов предполагал в одной из своих книг, что «старый хитрый мудрец Мао, возможно, был искренен в своем ужасе перед новой бюрократией, которую китайский коммунизм создал всего за 17 лет, с 1949 по 1966 год, возродив тысячелетнюю касту толстых чиновников-мандаринов». Мы не знаем, руководствовался ли Мао, помимо циничного политического расчета, еще и какими-то идеологическими эмоциями. Но кто точно оказался во власти идеологического ужаса — это обитатели Кремля.

Со второй половины 50-х отношения между СССР и Китаем неуклонно ухудшались. Мао обвинял Москву в ревизионизме, в отказе от «подлинной революционности» и «ленинского наследия». Москва нервничала, понимая, в какого опасного и непредсказуемого соседа превращается недавний улыбчивый младший брат. Сотни тысяч яростных до истерики молодых людей с красными книжками, лозунг «Огонь по штабам!», избитые партийные бюрократы в изорванной одежде — все это вызывало у руководства СССР и страх, и отвращение.

Советская элита уже давно ничем не напоминала революционеров, бывших политэмигрантов, каторжников и ссыльных. Она даже уже не походила на саму себя образца второй половины 20-х — со смелыми экспериментами в педагогике, архитектуре, организации быта, с раскрепощением женщин и попыткой перестроить хотя бы городской русский быт. Все кончилось в 30-е. Сталин эстетически вернул в СССР империю, затянул молодую страну опять в офицерскую портупею, поместил ее в декорации своего напыщенного ампира. А также кровавым, безудержным террором Сталин навсегда вогнал страх в сердца партийцев, военных, правоохранителей. Он смертельно испугал даже молодежь — расстреливали ведь и совсем молодых людей.

Постсталинская лысеющая и седеющая номенклатура осудила сталинизм в обстановке секретности на XX съезде, перевела дух и погрузилась в комфортную дремоту. В простом же народе ужас 30-х годов продолжал жить, и номенклатура была этим довольна.

И для такого сонного затхлого царства, все больше напоминающей Австро-Венгрию времен Габсбургов, китайский пассионарный хаос был нестерпим.

Фотохроника ТАСС

Фотохроника ТАСС

Фашисты-красногвардейцы

Нужно было объяснять советским подданным, почему китайцы, которые совсем недавно были с нами «братья навек», вдруг стали чем-то враждебным. Это же не «венгерский контрреволюционный мятеж» 1956 года, в котором принимали участие в том числе и откровенные ультраправые, вешавшие в Будапеште коммунистов. Но если у вас под контролем страна, полностью отрезанная от мирового информационного пространства, а у людей несколько десятилетий отбивали способность к критическому мышлению, возможно решение любой пропагандистской задачи. Антикитайская компания облегчалась тем, что маоисты проводили реальный уличный террор, и картинки расправ можно было показывать в советских СМИ вполне открыто, лишь расставляя нужные идеологические акценты. Например, по возможности, старались избегать буквального перевода загадочного слова «хунвейбин» («красный охранник», красногвардеец«).

Также, впрочем, советская пропаганда не любила использовать термин «национал-социалист» и его сокращенный вариант «нацист», почти всюду заменяя их словом «фашист».

Слово «фашизм» пригодилось советской пропаганде и в случае с разоблачениями «клики Мао Цзэдуна» — оно стало одним из характеризующих для хунвейбиновского террора. Слово «хунвейбин» тоже стало в Союзе на некоторое время ругательным — позднее оно просто забылось, как и более ранее слово «гоминьдановец».

СССР и планетарное одиночество

Гораздо сложнее пришлось Москве на международной арене.

С 1917 года стратегия непрерывной идеологической и военно-политической экспансии была сутью всего бытия Советской России. Но в начале 20-х, после уничтожения Венгерской советской республики, неудачи польского похода и краха попыток поставить под коммунистический контроль Германию, дело застопорилось. Двадцать межвоенных лет СССР был практически единственным марксистским государством на планете — не считая марионеточные Монгольскую и Тувинскую народные республики. Коминтерн пугал западные элиты, но вот только не мог свергнуть ни один западный режим. В конце 30-х еще и попытка Советов закрепиться в Испании привела к тому, что эта страна попала под власть правой диктатуры.

Источник: AP

Источник: AP

Длящееся планетарное одиночество СССР серьезным образом противоречило марксистско-ленинским концепциям о неизбежности мировой пролетарской революции. Правда, в конце 40-х в Восточной Европе строились режимы «народной демократии». Но всем, в том числе и гражданам СССР, было понятно, на чьих штыках сидит эта «народная демократия».

Победа в 1949 году коммунистов в Китае была главной победой марксизма со времен Октябрьской революции. Компартия огромной мировой державы пришла к власти — хоть и при некоторой военной помощи от СССР, но все же после длительной самостоятельной борьбы, опираясь на своих, не марионеточных лидеров, глубоко понимая национальную специфику своей страны и пользуясь этой спецификой.

Позднее, вслед за Китаем, на волне антиколониальной национально-освободительной борьбы подтянулась и Юго-Восточная Азия, затем Африка, начали формироваться «мировое коммунистическое и национально-освободительное движения». Но это было несколько позже. А в первой половине 50-х именно Китай и его новое руководство были объектами безудержного восхваления в Советском Союзе.

Грядущий раскол правого интернационала

Сегодняшний восторг из-за прихода к власти уже в другой мировой державе «близких по духу» и «здоровых сил», торговые акции в честь инаугурации Дональда Трампа в магазине «Армия России и в маршрутках, пикеты в поддержку Трампа в нищих провинциальных городках — все это чем-то напоминает начало 50-х.

В начале 50-х переходу Китая под контроль КПК радовались коммунисты всего мира. Сейчас победе Трампа радуются все, кого принято считать «промосковским интернационалом»: ультраправые, крайние консерваторы, евроскептики, обыватели-реднеки и самые причудливые политические маргиналы Запада. Еще год назад кремлевские СМИ сочувственно освещали протесты цветного населения США и лево-либеральных активистов против насилия белых полицейских. После инаугурации Трампа те же СМИ в негативном ключе показывали протест тех же американских левых и либералов, выставляя их погромщиками.

Будет совсем не удивительно, если через несколько лет Москве придется менять свое отношение к администрации Трампа так же резко, как когда-то пришлось менять отношение к Мао и руководству КНР, а мировой «правый интернационал» будет расколот так же, как когда-то раскололось мировое коммунистическое движение из-за «китайского вопроса». Конечно, «белую культурную революцию» новый президент США вряд ли устроит. Но поводов поссориться между мнительным хозяином Кремля и эксцентричным хозяином Белого дома будет в будущем не меньше, чем между Хрущевым и Мао.

Потребуется изобретать какие-то новые термины, объясняющие плохого Трампа, или вспоминать старые термины. Вполне может пригодиться опять и слово «фашизм». В общем, нужно будет перенастраивать российское общественное мнение. Но это как раз не самая сложная задача.

util