Административная преюдиция — наследие СССР
 Фото: Евгений Павленко / Коммерсантъ
10 Февраля 2017, 15:46

Административная преюдиция — наследие СССР

Государство смешивает холодное с жестким

Обсуждение законопроекта о так называемой «декриминализации побоев» свелось исключительно к моральным аспектам вопроса: государство дает семейным драчунам «индульгенцию бить». Однако механизм, который станет работать со вступлением закона в силу, нарушает основные принципы права.

Административная преюдиция — что это такое?

Конституционный суд России 10 февраля признал конституционной статью 212.1 Уголовного кодекса РФ об ответственности за неоднократное нарушение установленного порядка организации собраний и митингов. Нарушение этой статьи возможно только в том случае, если человек в течение полугода до этого привлекался к административной ответственности за аналогичные действия. Такой порядок именуется административной преюдицией.

До сих пор единственный осужденный по статье 212.1 УК — Ильдар Дадин, адвокатами которого во многом и было инициировано разбирательство в Конституционном суде. Конституционный суд, как обычно, принял двойственное решение — признав статью 212 конституционной, дело в отношении Дадина он постановил пересмотреть.

Но проблема применения административной преюдиции гораздо шире, чем отдельный, пусть и получивший широкую огласку, случай Дадина. 27 января Государственная дума приняла в третьем чтении законопроект о так называемой «декриминализации побоев», который вызвал необычайно широкий общественный резонанс. Но никто не обратил внимания на то, что декриминализация побоев — еще один шаг в сторону идеологизированного советского законодательства и нарушения основных принципов права путем очередного (после статей о продаже алкоголя несовершеннолетним, пьяного вождения, нарушения порядка проведения митингов и других) закрепления административной преюдиции в УК.

Фактически побои были частично декриминализированы еще летом прошлого года. Изначально УК содержал только одну статью, предусматривающую ответственность за побои — 116-ю. Ее нарушением признавалось нанесение побоев любым лицам. Но в июле 2016 года в нее были внесены изменения, в результате чего она стала применима в отношении только тех, кто бьет родственников (по любым мотивам) и других людей, но исключительно по «экстремистским» мотивам. Для «чужих неэкстремистских» была введена статья 116.1 с административной преюдицией. В результате родственники и «экстремисты» были поставлены в неравное положение со всеми остальными.

Принятый законопроект направлен на устранение сложившейся несправедливости путем перевода «семейных» побоев в преюдициальный состав. «Экстремисты» же по-прежнему будут привлекаться к уголовной ответственности при первом случае побоев. Учитывая особое отношение законодателя к теме экстремизма и терроризма — это вполне логично.

Преюдиция в СССР

Административная преюдиция во многом является изобретением страны Советов. Впервые она появилась в 1924 году, а затем, «пройдя» через уголовные кодексы 1926-го и 1960 годов была упразднена с принятием действующего УК.

Причины появления преюдиции в СССР очевидны: такой механизм позволяет ввести неопределенную дихотомию между административным и уголовным правом (или даже внутри уголовного права), усилить репрессивность уголовного закона, и в результате выборочно использовать его для преследования неугодных лиц.

Самой известной статьей с административной преюдицией в УК РСФСР 1960 года была 209-я: «Систематическое занятие бродяжничеством или попрошайничеством, продолжаемое после повторного предупреждения, сделанного административными органами» (наказывается лишением свободы на срок до двух лет). По ней преследовали «тунеядцев», к которым относили обычно диссидентов, поэтов, писателей и прочих неугодных людей свободных профессий. Она вынуждала их устраиваться на самые разные «подсобные» работы и породила то «поколение дворников и сторожей», о котором Борис Гребенщиков написал потом песню. В 2015 году депутат петербургского законодательного собрания Андрей Анохин предлагал ввести аналогичную статью в российское законодательство, но инициатива «не пошла», а законопроект прозвали «законом Иосифа Бродского». Бродский, конечно, самый известный тунеядец. Он занимался переводом зарубежной литературы, а временами был подсобным рабочим у геологов; официально же был безработным. Именно 209-я статья стала одной из причин знаменитого диалога во время суда над поэтом. Ему не удалось доказать судье, что писать стихи — это тоже профессия и работа:

Судья: А вообще какая ваша специальность?

Бродский: Поэт, поэт-переводчик.

Судья: А кто это признал, что вы поэт? Кто причислил вас к поэтам?

Бродский: Никто. А кто причислил меня к роду человеческому?

Кроме Бродского, по 209-й были осуждены многие герои своего времени: Николай Годовиков, Александр Огородников, Иосиф Бегун, Андрей Амальрик. В то же время, наличие административной преюдиции в этой статье позволяло «органам» просто «давить» на неугодных, вынуждая их под страхом уголовной ответственности за повторное предупреждение либо прекратить свою деятельность, либо покинуть страну. Такая участь постигла Владимира Войновича, Льва Копелева, Роя Медведева.

Но не только известные люди «благодаря» советскому законодательству становились тунеядцами. Вот, например, выдержка из приговора суда города Томска, опубликованная антропологом Татьяной Ластовкой в статье «Тунеядство в СССР (1961–1991): юридическая теория и социальная практика»:

«Д. в течение длительного времени ведет паразитический образ жизни: не работает, зло- употребляет спиртными напитками. Преступление совершено при следующих обстоятельствах. 6 июня 1979 г. подсудимый уволился с работы и более 4-х месяцев подряд не занимался общественно-полезным трудом, пьянствовал, жил на средства родственников. В связи с этим 25 января 1980 г. начальником Кировского РОВД г. Томска Д. было сделано официальное предостережение о необходимости прекращения паразитического существования и обязанности трудоустроиться в месячный срок. Д. трудоустроился лишь 4 марта 1980 г. с целью уклониться от уголовной ответственности и, проработав 8 дней, самовольно оставил работу. Поэтому 14 апреля 1980 г. в отношении него было возбуждено настоящее уголовное дело. Суд, исследовав материалы уголовного дела, считает вину подсудимого в предъявленном ему преступлении доказанной».

Еще одна известная статья с использованием преюдиции (только уже уголовной) — 206-я, устанавливавшая ответственность за хулиганство. Формулировка была следующей: «хулиганство — умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок и выражающие явное неуважение к обществу» (наказывается лишением свободы на срок до одного года). Если же человек привлекался по 206-й во второй раз — это уже считалось злостным хулиганством, и наказывалось лишением свободы на срок до пяти лет. 206-я была любима каждым следователем: резиновая формулировка статьи позволяла привлечь к ответственности по ней при наличии фантазии за практически любое действие, а во многих случаях — и самостоятельно это действие спровоцировать (ОР подробно писала об этом).

Советская практика показывает, что, при желании, по статье с административной преюдицией можно преследовать практически любого за произвольно выбранный «проступок». Некоторые ученые-криминалисты, даже помня о печальном опыте, оправдывают введение административной преюдиции в действующий УК тем, что сейчас нравы изменились, поэтому необоснованных преследований ждать не стоит. Согласиться с этим, конечно, сложно.

Стоит отметить, что определение побоев в действующем УК также весьма размытое. Под ними понимается просто причинение физической боли. Поэтому, чтобы признать кого-то виновным в побоях, иногда не нужно даже и синяка.

Есть ли административная преюдиция в других странах?

Сегодня административная преюдиция в своем чистом виде используется в уголовных кодексах Белоруссии и России. Среди европейских стран схожие с ней механизмы есть в Испании и Эстонии. Но применяемый там порядок нельзя назвать «настоящей» административной преюдицией, так как в этих государствах повторным совершением преступления считается либо невыполнение административного наказания — в Испании, либо повторное совершение уголовного проступка — в Эстонии (однако здесь законодатель постепенно исключает этот механизм). В других государствах Европы введение административной преюдиции практически невозможно из-за четкого разграничения мягких и серьезных нарушений закона.

Причина этого кроется в истории развития европейского уголовного законодательства, современные основания которого были заложены Наполеоном в XIX веке, а затем заимствованы большинством соседних стран.

Французский Уголовный кодекс 1810 года ввел тройную систему классификации нарушений закона, которые делились в порядке убывания «серьезности» такого нарушения на уголовные преступления, уголовные проступки и уголовные правонарушения. Наказанием за них было, соответственно, тюремное заключение, исправительные работы и штраф. Этот порядок исключил возможность возникновения административных проступков и административного процесса, так как любое нарушение закона каралось уголовным правом и на основании уголовно-процессуального кодекса с соблюдением всех процедур доказывания и привлечения к ответственности.

В ХХ веке развитие технологий обусловило возникновение различных «мелких» правонарушений вроде неправильной парковки или превышения скорости. Быстро стало понятно, что наказывать людей за такие мелочи с полным соблюдением требований классического уголовного процесса невозможно, так как постепенно это приведет к парализации всей системы правосудия из-за огромного количества дел. В результате обнаружилось два основных подхода, которые применили у себя европейские страны.

Франция и Бельгия сохранили тройную систему классификации правонарушений, оставив мелкие проступки в рамках своих уголовных кодексов, но сильно упростив процедуру привлечения к ответственности. Поэтому в этих государствах в случае неправильной парковки полицейский просто вежливо предложит вам уплатить положенный штраф в казну. В случае же отказа начинается судопроизводство со всеми уголовно-процессуальными гарантиями, которые устанавливает уголовно-процессуальный кодекс, ведь нарушение правил парковки регулируется уголовным правом. К схожей системе недавно пришли Латвия и Литва.

Другим путем пошли Германия и Италия. Начиная с 1950-х годов мелкие нарушения постепенно выводились за рамки уголовных кодексов и в результате образовали, наряду с классическим уголовным правом, особый институт уголовно-административных правонарушений, в котором штрафы за, например, нарушение скорости, назначают и взыскивают полицейские. Так как эти проступки обозначены уже не в уголовном праве, то привлечение к ответственности происходит в более простом уголовно-административном порядке.

Казалось бы, немецкий или итальянский механизм почти аналогичен тому, который существует в России. Но правовая система указанных стран обладает ключевой особенностью: в ней не размывается граница между административными проступками и уголовными преступлениями (что сейчас происходит в России), так как первые считаются «уголовными преступлениями в широком смысле». В результате повторное получение штрафа за неправильную парковку не может превратиться в уголовное преступление, так как изначально является таковым по своей сути. Привлечение к ответственности за повторное его совершение будет являться нарушением того самого принципа «не дважды за одно и то же», чего в этих странах не допускается.

На укоренение такого подхода во многом повлияло решение Европейского суда по правам человека по делу «Озтюрк против Германии» от 1984 года. В нем было указано, что государства обладают свободой усмотрения при отнесении действий своих граждан к административным или уголовным нарушениям, но в любом случае обязаны гарантировать соблюдение принципов уголовного процесса, которые предъявляют серьезные требования к качеству доказательств и позволяют точно установить вину нарушителя.

Конституционный суд против конституции

Несмотря на решение Конституционного суда, административная преюдиция очевидно противоречит Конституции России.

Во-первых, условием уголовной ответственности становится не качество поступков, а их количество. Человек признается более опасным только из-за того, что до этого он подвергся административному наказанию.

Уголовные преступления и административные проступки в России традиционно разграничиваются по признаку общественной опасности. Наиболее опасные действия «отправляются» в УК, а менее — в Кодекс об административных нарушениях.

Введение административной преюдиции игнорирует этот принцип. Основанием для привлечения к уголовной ответственности становятся решения по административным делам. При этом очевидно, что стандарты отечественного административного производства и его качество в целом ниже, чем уголовного процесса (каким бы плохим его ни называли): отсутствуют обязательное участие адвоката, гарантии ознакомления с делом и многое другое.

Во-вторых, введение административной преюдиции позволяет привлекать людей к ответственности за те поступки, за которые они уже были наказаны до этого, что приводит к нарушению основных принципов права.

Конституция России и Уголовный кодекс закрепляют принцип non bis in idem — не дважды за одно и то же. То есть человек не может быть осужден за те преступления, за которые уже был привлечен к ответственности. Законы, противоречащие этому принципу, устанавливают основу для нарушения и других основных принципов судебного процесса — состязательности и равноправия, поскольку сторона обвинения получает значительное превосходство в доказывании совершения лицом преступления. Этот принцип закреплен также и в Протоколе № 7 Европейской конвенции о защите прав человека, который вступил в силу для России еще в 1998 году.

Понятно, что в сегодняшней России, стремительно возвращающейся в прошлое — в политическом и юридическом подходе, принцип административной преюдиции отменен не будет. Но когда-нибудь новому Конституционному суду придется это сделать.

util