Юрий Арабов — о культе государственного насилия, патриотическом заказе в кино и нападках на «Матильду»
 Юрий Арабов во время занятий со студентами ВГИК. Фото: Кристина Кормилицына / Коммерсант
15 February 2017, 18:14


Юрий Арабов — о культе государственного насилия, патриотическом заказе в кино и нападках на «Матильду»

«Свободолюбие возникает, когда плохо работают спецслужбы»

В конце января сценарист Юрий Арабов получил «Золотого орла» за работу над фильмов «Монах и бес». Местами в картине о мужском монастыре XIX века церковь показана достаточно иронично, что не вполне типично для современного российского мейнстримового кино последних лет. Арабов в интервью Открытой России рассказал о своем отношении к РПЦ, крымскому вопросу, скандалу вокруг «Матильды» Алексея Учителя и о том, как в современной России возрождается большевизм.

— Поздравляю вас с «Белым слоном» и «Золотым орлом» в номинации «Лучший сценарий» за фильм «Монах и бес»...

— (Прерывает) Спасибо, но различных призов у меня было много и до этого. Естественно, когда твой труд оценивают профессионалы, то ничего, кроме благодарности, не должно срываться с уст... Но все же, исходя из своего скверного характера, замечу: любой приз отражает лишь сиюминутную конъюнктуру и сиюминутные предпочтения определенного круга людей. Их внимание может остановиться на тебе. А может и пройти мимо. По наградам вообще нельзя определять ценность художественного произведения. Есть масса замечательных фильмов, которые не получили вообще ничего. Фильм Хичкока «Головокружение» провалился в прокате, после этого режиссеру грозил уход из профессии. А сейчас это лучший фильм всех времен и народов. Или «Зеркало» Тарковского... Фильм, по оценке советского Госкино, третьей категории, что значит, идейно-художественный провал. Сейчас «Зеркало» вытеснило по международному рейтингу «Броненосец ’’Потемкин’’» Эйзенштейна, эта картина — визитная карточка русско-советского кино на мировой арене.

Еще один пример — последняя Нобелевская премия по литературе Бобу Дилану. В наших соцсетях все ужаснулись.... А зря. Его поэтическое влияние на городской романс (который зовется на Западе рок-музыкой) трудно переоценить. Причина истерики — в России миллионы писателей и каждый считает, что достоин Нобелевской премии именно он. Если бы ее получил я (а я, конечно же, ее достоин), то раздал бы по шведской кроне каждому русскому литератору и всем тем, кто считает, что премия присуждена неправильно. И тогда все бы успокоились и побратались. На короткое время.

— Фильм «Монах и бес» — это трагикомедия, в нем много действительно комедийных моментов, связанных с церковью. Пытались ли вы соблюсти баланс, затрагивая тему «не идеальности» церкви. В РПЦ, кажется, не особо любят, когда указывают на ее недостатки.

— Абсолютно не ставил себе подобной цели. В современной церкви множество язв, и я не знаю, какими руками их надо касаться... Скорее всего, атеистическими руками. А поскольку я не атеист, то и сказать, что меня тревожит, я могу с известными оговорками и негромко. Но если вы настаиваете, попробую выразить наиболее существенное.... Имущественное неравенство иерархов видит всякий, — дорогие машины у столичных приходов, и нищета — у сельских, когда даже налоги нечем платить. Но это не самое драматичное.

Драматичнее другое, — когда на первое место выходит не «любите врагов своих», не то, что перед Христом «нет ни эллина, ни иудея», а то, что «любая власть от Бога».

 Съемки фильма режиссера Николая Досталя «Монах и бес». Фото: Андрей Бородулин / Коммерсант

Съемки фильма режиссера Николая Досталя «Монах и бес». Фото: Андрей Бородулин / Коммерсант

Сейчас эта строчка из послания апостола Павла у некоторых иерархов замещает все Евангелие, она — визитная карточка нашей веры. Что ты ропщешь на бюрократию, когда «любая власть от Бога»? Что ты требуешь от полиции эффективной работы, когда «любая власть от Бога»?... Наша полиция и ГБДД — от Бога, разве тебе это непонятно, убогий? Борешься за свои гражданские права, значит, борешься против Бога. Пойди, покайся, а потом уже вякай... Вырубили сквер или столетние деревья в заповедном парке? Так на это была воля Божия.

Бог хочет, чтобы ты задохнулся в выхлопных газах. А почему, — нам не ведомо, потому что пути Господни неисповедимы...

То, что это пародия на Евангелие, само собой разумеется. Никакой Вольтер или Демьян Бедный не смогли бы нанести церкви больший урон, чем подобная фальсификация самого духа христианства. От этого — один шаг до обожествления насилия. Потому что насилие — одна из функций любого государства, и авторитарного, и демократического.

Когда сейчас ставят памятник Ивану Грозному, вы должны знать, что это — совсем не памятник грозному царю. Это — монумент государственно насилию. И памятники Сталину — то же самое.

— Вы говорили как-то, что вам претит мысль о превращении религии в идеологию. Давайте поговорим о сегодняшнем слиянии церкви и власти.

— Государство использует церковь в качестве главной идеологической подпорки. Идеология коммунизма исчезла. Ленин пока крепко спит, но может, в принципе, проснуться в любую минуту и выйти из мавзолея со своей подушечкой. Гуманитарное образование разгромлено, термин «русская культура» не употребляется (на всякий случай). Вместо него пробовали ввести выражение «русский мир», но и оно куда-то сгинуло.... Что еще у нас остается? Только два института — институт потребления (половина населения страны опутана кредитами) и известная мистическая организация, которая голосами ряда уважаемых людей утверждает, что «так нужно Богу». Особенно годовые проценты по ипотеке.... Говорю так, потому что на серьезный разговор уже не хватает сил.

Согласие общества с неограниченным правом государства на насилие может отбросить Россию на сотню лет назад. Это, кстати порождает страх, а он у нас — генетический и с помощью него можно какое-то время успешно управлять массами... Большевизм у нас, по привычке восьмидесятых годов, проклинается, обворожительные дамы ходят на демонстрации с портретом государя Николая Второго. А в это время на фоне этого портрета и вздохов о несчастной участи царской семьи идет, по сути, возрождение большевизма. Ведь что такое большевизм? Это «цель оправдывает средства», это деление общества на черное и белое, на «наших» и «чужих»... Это тезис «кто не с нами, тот против нас», составление списков врагов народа, масонов, русофобов и так далее.

Мы видим, в общем-то, захватывающую картину: сытые капиталисты разыгрывают перед нами классовый гнев на тех, кто не сыт, привлекая в свои соратники силовые ведомства, президента и самого Господа Бога... А ведь поздняя российская монархия (в любви к которой клянутся многие) поступала не так. Лидера «экстремисткой партии» большевиков не пришили на улице в спину, не повесили на площади, а сослали поправлять психическое здоровье в деревню Шушенское. Там, на парном молоке и охоте, Владимир Ильич, по свидетельствам его ближайших родственников, 10 килограммов нагулял...

Актер Антон Падерин (справа) на встрече с режиссером и сценаристом фильма «28 панфиловцев» . Фото: Роман Рожков / Интерпресс / ТАСС

Актер Антон Падерин (справа) на встрече с режиссером и сценаристом фильма «28 панфиловцев» . Фото: Роман Рожков / Интерпресс / ТАСС

— Как вы относитесь к господдержке патриотического кино?

— Я работал и прожил свою жизнь в условиях, когда существовал госзаказ. У нас почти не было другой ситуации. Короткое время при Горбачеве госзаказа не существовало, и при Ельцине, но тогда почти не было кино. Государство имеет право делать «28 панфиловцев», и никто этого права у него отобрать не может. Вопрос в другом, а будет ли кроме «панфиловцев» еще что-то? «Панфиловцы», кстати, начинались как негосударственный проект. Министерство, насколько я знаю, подключилось позднее... Что же касается исторической правды, то сюжет о панфиловцах, в принципе, отражает главный сюжет Второй мировой войны, за счет которого Россия выиграла. Это сюжет самораспятия и самопожертвования. Это то, что продемонстрировал русский человек в своей массе и за счет чего мы победили, бросая в топку победы гигантские людские ресурсы.

К сожалению, без господдержки сегодня нельзя сделать практически ни одной картины. Здоровая ли эта ситуация? Я считаю, что нет. Должны быть частные инвестиции, а для того, чтобы они шли в кино, нужно освободить частных инвесторов от налогов, всех инвесторов вообще, которые вкладывают деньги в отечественную культуру.

Тогда бы наряду с «Зоей» и «Панфиловцами» была бы мощная струя «другого» кино, говорящего о проблемах сегодняшнего дня. Но это никому не нужно. Мы решили играть в ролевую игру под названием «продюсерское кино». То есть кино посредников между государственными деньгами и киногруппой. Все становятся бесправными батраками у этих посредников. А прикрывается структура «заботой о зрителе», им-де ваша заумь не нужна. И правда, не нужна. Как и не нужно все остальное.

Скрывается тот факт, что редкий фильм в этой «рыночной» системе выходит финансово «в ноль», а прибыль... это вообще из разряда исключений и чудес. Чтобы раскрутить русский фильм у наших прокатчиков, нужны миллионы. Половины выручки они оставят себе. На международных фестивалях ждут лишь Сокурова, Звягинцева и Кончаловского, потому что коммерция на экране «по-русски» абсолютно не интересует западный киномир. А наше Министерство финансов, по информации, которой я располагаю, даже не хочет слышать о возможности послабления в налогах «культурных» инвесторов.

Поэтому кроме госзаказов и блокбастеров, повторяющих «зады» американского коммерческого кино, у нас в скором времени может не быть ничего.

В качестве цензурного контроля без официальной цензуры эта ситуация выгодна. Но моральный проигрыш от нее еще более очевиден.

Я вообще сторонник культурной экспансии. Если к территориальной экспансии я отношусь отрицательно, то культурную приветствую. У России есть для этого и «золотой», и «серебряный» век. Как и произведения советского времени: «Роза мира», «Тихий Дон», «Мастер и Маргарита», «Архипелаг ГУЛАГ», Пастернак и Цветаева в поэзии, Филонов и Шагал в живописи, Эйзенштейн и Тарковский в кино...

Юрий Арабов (слева) и художник, сценарист Александр Адабашьян (справа) во время XV церемония вручения профессиональной кинопремии «Золотой орел». Фото: Дмитрий Коротаев / Коммерсант

Юрий Арабов (слева) и художник, сценарист Александр Адабашьян (справа) во время XV церемония вручения профессиональной кинопремии «Золотой орел». Фото: Дмитрий Коротаев / Коммерсант

Всего не перечислить, и все это весьма впечатляет. Но мы предпочитаем на деле ублюдочное колониальное существование. У нас ничего нет, мы голые! Мы можем лишь копировать Голливуд, простите нас, сирых и умственно отсталых. Хотелось бы спросить, это самокастрация —намеренно спланированное или спонтанное явление? И как оно соотносится с понятием патриотизма, в котором клянутся наши «государственники»?

— В одном из ваших интервью вы рассказывали, что ваше детство прошло в Крыму, вы хорошо знаете Ялту «и можете соотнести их с теми событиями, которые происходят сейчас». Соотнесите, пожалуйста.

— Вы знаете хоть одного реального политического деятеля, который говорит: «Когда я приду к власти, то сразу отдам Крым». Нет. А почему? И не только в электорате дело. Единственный выход из этой ситуации — повторный референдум под западным контролем. И если народ подтверждает, ну извините, ребята, не отмотать того, что произошло. Наверное, для украинцев это очень тяжело.

Да, я крымчанин, я помню как мама-гречанка стенала «Ну как же Хрущев! Наш Хрущев, освободивший зэков, освободивший нашу семью, как же он отдал Крым Украине, там же все виноградники погибнут». Я это хорошо запомнил. Этот комплекс, что неправильно отдали, он существовал. Вот в чем сложность этой проблемы. Она есть, она не выдуманная.

Другое дело, что разрешить ее помогли бы методы русской дипломатии XIX века. Канцлеру Горчакову, например, понадобилось 20 лет переговоров, чтобы возвратить русский военный флот на Черное море после поражения России в Крымской войне. Эта победа, возврат флота, совершена без единого выстрела. Если есть политическая воля, дипломатия творит чудеса.

— Вы ездите на Украину?

— Последний раз на Украине я был в 2012 году и жил в келье монаха в Киеве-Печорский Лавре. Келья была со всеми бытовыми благами и холодильником, наполненным нескоромной едой. Я был там по приглашению настоятеля и «Православной энциклопедии», которая делала со мной какой-то телевизионный сюжет. Что я могу сказать? Не хочу обежать ни украинцев, ни русских. Но по менталитету, на мой взгляд, это все советские люди. Легковозбудимые, идеологичные, самолюбивые и политически наивные. «Справедливость» как мгновенное решение многовековых проблем у обоих народов в крови.

Свободолюбивость наша зависит от качества работы спецслужб. Если они работают плохо, мы свободолюбивы.

Если спецслужбы работают «хорошо», мы сидим прижав хвосты и ставим памятник Ивану Грозному. Мой прогноз по Украине таков (это прогноз глупого, гуманитарного человека): все кончится тем, что украинцы найдут себе Владимира Владимировича. Фамилия его будет не Путин, но от этого ситуация не изменится. Этот гипотетический человек их и «успокоит». Цинично? Не думаю. Скорее, трезво. И я имею право так сказать.

Проблема в том, что мы все большевики. Большевиками были, большевиками и остались. И все было бы ничего, если бы под этим не текла человеческая кровь... Как поется в старой казацкой песне: «А кровя тякла, тякла...» Горько, братцы!

— Но вы же говорили про положительные ростки.

— А они всегда есть. При большевиках позитивным ростком было гуманитарное образование в средней и высшей школе. Как и научное. Я поступил в 1975 году во ВГИК с третьего раза без особой протекции. На семинарах мы обсуждали Бродского, Солженицына, Серебряный век, Бердяева... Все это было вне программы. Педагоги рисковали собой, но нам преподавали то, что считали нужным. А начальство знало, что такое происходит, но смотрело сквозь пальцы, поскольку это ВГИК, особое место во всех отношениях. Вот вам и советская власть!

Юрий Арабов после занятий со студентами ВГИКа. Фото: Кристина Кормилицына / Коммерсант

Юрий Арабов после занятий со студентами ВГИКа. Фото: Кристина Кормилицына / Коммерсант

— А сейчас остаются такие традиции во ВГИКе?

— Конечно. Институт остается особым хотя бы потому, что мы пытаемся вырастить не только ремесленников, но и художников. А последнее предполагает запас гуманитарных знаний и острое гражданское чувство. Но мы — часть страны, мы часть системы, мы получаем зарплаты, президентские гранты, живем, в общем-то, неплохо. И утопаем в бумагах, в отчетностях, которые к учебному процессу прямого отношения не имеют. Боремся десятилетиями за возможность принимать в институт бесплатно людей с высшим образованием. Нужны ли сегодняшнему кино наши усилия? Это — большой вопрос. Я — госслужащий и вполне это осознаю. В плане ответственности и источника моей зарплаты. И когда заходит речь о политике, то корректно с моей стороны говорить не столько о Крыме, сколько о дегуманизации общественной жизни, о бесчеловечных аспектах современной отечественной культуры, о всем том, что покойный историк Юрий Афанасьев называл «расчеловечиванием». Я это делаю постоянно.... И весьма безрезультатно.

— А что думаете по поводу скандала в связи с фильмом «Матильда» Алексея Учителя?

— Государь Николай Александрович II, к сожалению для некоторых, не был ни кастратом, ни трансвеститом. Поэтому имел право до христианского брака увлекаться такими эффектными интересными женщинами, как Матильда Ксешинская.

Все нападки на фильм подтверждают мой тезис, что мы живем во время возрождения большевизма, когда кампания подменяет собой объективность и здравый смысл. Оказывается, большевизм бывает и промонархический.

— В российском Крыму были?

— С 1968 года не был. А зачем там быть? Мое семейное гнездо разрушено великим Сталиным. Мою семью угнали из Крыма в 44-м году на Урал и в Сибирь в вагонах для скота, не объяснив причин. И на это пепелище не хочется возвращаться.

— Задумывались ли вы над тем, кто репрессировал вашу семью? Хотели бы найти их, как это сделал Денис Карагодин?

— Нет. Я никого не найду. Вернее, найду еще одного потерянного человека, у которого «не все дома». По-своему, он хорош и добр, например, по отношению к своей семье. У нас по отдельности все хорошие. Но, собравшись вместе, эти хорошие люди часто делают очень плохие дела. «А мне приказали!... Это — служба, присяга и долг!». Из всей прошлой системы нужно спрашивать в основном с тех, кто отдавал приказ, призывал к грубому насилию, оформлял его законодательно. Сталина и членов его Политбюро — прежде всего.

Победить идею государственного насилия моему поколению не удалось. Будем рассчитывать на молодых, но и здесь надежда слабая. Люди, которые знали трагедию 30-40-х годов, которые пришли в кино вместе с хрущевской «оттепелью», в конце 50-х завоевали мировые кинофестивали. Они несли в себе боль. А боль — это и есть понимание. Человек для счастья не создан. Счастье — это довольно глупая идея. Человек создан для осознания. Если человек — всего лишь потребитель, он, скорее всего, бессознательная тварь. И ему нужно пройти через лишения и боль, чтобы он что-то понял. Обычно это бывает после мировых войн. Но задача искусства, как мне кажется, погрузить человека в страдание, предостерегая от возможности убивать себе подобных и быть убитым самому... Трудная, противоречивая задача. Но только в ее исполнении жизнь художника обретает какой-то смысл.

«Люди пойдут до смерти, потому что вопрос коснулся их веры в Бога»

«Даже если меня сегодня посадят за что-то в тюрьму, хотя меня не за что сажать, потому что я ни к чему не призываю, — завтра же эта ситуация создаст еще сотни таких, как я. Люди будут сидеть с одним желанием — сделать что-то ради Бога и своей страны. Поэтому я говорю — фильма не будет». Читать дальше...

Союз кинематографистов опубликовал открытое письмо против «новой цензуры»

«Ситуация вокруг Матильды вписывается в ряд других конфликтов последнего времени на ниве культуры», отмечают авторы заявления. Среди других проявлений цензуры они называют запрет оперы «Тангейзер» и недовольство политикой Эрмитажа. Читать дальше...

МВД проверит действия православных активистов, выступавших против выхода «Матильды» в прокат

Действия активистов, выступавших против выхода в прокат фильма Алексея Учителя «Матильда» и угрожавших режиссеру, проверит центр МВД по противодействию экстремизму. Инициатором проверки стала депутат Наталья Поклонская. Она осудила действия активистов, призывавших запретить прокат фильма. Читать дальше...