Социолог Юрий Плюснин — о том, почему в России бедных нет  Фото: Дмитрий Феоктистов / ТАСС
24 February 2017, 10:00

Социолог Юрий Плюснин — о том, почему в России бедных нет

«Русский народ привык прибедняться, потому что всегда опасается государственных репрессий»

Случай с пенсионеркой из Ивановской области, которая украла немного продуктов, чтобы не умереть с голоду и за это получила год условно, заставил заговорить о том катастрофическом уровне бедности, который с кризисом пришел в регионы. Тем более что цифры это подтверждают.

Но социолог из НИУ ВШЭ Юрий Плюснин убежден, что все эти цифры — формализация, попытка охарактеризовать сложное явление общепринятыми терминами. Он объясняет, почему в России на самом деле нет бедности.

Мы, горожане, полагаемся на государство, потому что привыкли рассматривать его как тотальный социальный институт. Для нас он является не только экономическим субъектом — он заменил нам все другие функции: функции семьи выполняют воспитательные и образовательные учреждения, функции чистой экономики — различные хозяйства.

Но большая часть населения на государство не полагается и привыкла жить самодеятельно, самообеспечиваться. Про эту нашу особенность мало кто знает. О ней было известно старым экономистам, тому же Александру Чаянову. И даже Владимиру Ленину — он стремился это явление вывести в другой формат, перевести людей в колхозы, закрепостить их на фабриках и заводах. И это закрепощение произошло.

Значительная часть горожан изменила свои представления о жизни. Теперь они живут, ожидая поддержки государства и думая, что они служат, получают жалование и полностью зависят в своем служении от хозяина — частной компании или государства.

Мы привыкли, что это должно быть всегда, что это наше благосостояние. А ведь очень многие люди в стране живут сами по себе. Мы — бюджетники, служащие — полагаем, что эти самодеятельные люди особенные, может быть, даже неправильные — вот в чем ошибка большинства горожан.

Наше городское восприятие сильно отличается от восприятия жизни во всей остальной России. Из 60 млн российских семей около 30 млн состоит из жителей провинциальных городов и сел, которые живут другой жизнью.

Если мы считаем бедность по каким-то уровням доходов населения, то да, у нас бедность увеличилась. Скажем, с 17% до 24%.

То есть примерно четверть населения живет ниже черты бедности. Хотя эта черта никому по-настоящему не известна. Да, есть международные оценки уровня бедности, но это все очень относительные показатели.

У нас в России бедности нет. И бедных вообще нет — люди не считают себя таковыми. Это подтверждают практически все исследования бедности.

Да, обычно люди в нашей стране живут совсем небогато, скромно. Но считать себя бедным — это не в нашей российской традиции. Наша традиция — это жаловаться и прибедняться.

Мы любим говорить, что наши доходы меньше, чем они есть на самом деле.

Наша национальная особенность, наша отличительная черта, наша гордость — это жалоба. Отношения граждан с государством уже тысячу лет именно в таком формате и существуют: народ жалуется (лучше всего — государю), а государство применяет репрессивные меры. Поэтому люди все время прибедняются. Но бедными себя при этом не считают.

В любой деревне ни одна бабушка не назовет себя бедной, даже если ей есть нечего. Такой ее считают только экономисты и экономические социологи, потому что они отталкиваются от ее уровня доходов.

И в советские, и в нынешние постсоветские годы мы знаем одну и ту же нашу уникальную особенность — у нас доходы не совпадают с расходами вдвое. То есть расходы населения, даже по данным муниципальных отчетностей, вдвое превышают официальные доходы.

Я постоянно езжу по самым разным маленьким российским городам и селам и внимательно наблюдаю в магазинах, как в среднем покупают продукты, например, бабушки-пенсионерки. Типичный случай: бабушка приходит покупать пшено, макароны. Потом возьмет бананчик. Затем рыбки — минтая. «Ну, можно еще килограмм яблочек», — говорит она продавцу. И так она делает примерно 10-15 покупок на 1,5 и более тысяч рублей.

А как отчитываются сельские магазины об объеме покупок, приходящихся на душу населения, в год? Я пересчитал их отчетные данные: средний сельский магазин отчитывается, что у него покупок было примерно на 1,5 тысячи рублей в месяц в пересчете на душу населения. То есть семья из трех человек делает покупки на 4,5 тысячи рублей. Ясно, что это заниженные данные. Реальные покупки оказываются существенно больше. Поэтому все наши впечатления очень сильно не соответствуют реальности. Во-первых, потому что у нас замылен глаз. Во-вторых, потому что русский народ привык прибедняться и никогда не показывает уровень своих реальных доходов — это видно по нашим расходам.

Я этот феномен разницы в наших доходах и расходах открыл для себя еще в начале 1990-х годов. Потом оказалось, что это не такое уж и открытие — и другие социологи, изучающие реальную жизнь, обнаруживали то же самое, в том числе и в советское время.

Нельзя сказать, что у нас резко возросла бедность. Да, люди стали жить не так вольготно, как это было в 2000-х. Но, с другой стороны, а сколько, например, машин у нас в семье, даже в сельской местности? Тут нужно пересчитывать не легковые машины, о которых думают горожане, а реальные механизмы, которые нужны в деревне — трактора, мотоциклы, снегоходы, лодки, грузовики. И тогда получится, что в среднем в каждой семье имеется не один автомобиль. А если прибавить сюда микротракторы, культиваторы, мотороллеры типа «муравей», то получается, что каждая вторая семья на селе вполне себе обеспечена механизмами.

И если люди в населенном пункте перестают сажать репу, картошку и лук, значит, им дешевле покупать это в магазине.

Статистически мы можем сказать, что бедность у нас возросла. Социологические опросы, которые проводят ВЦИОМ, ФОМ и «Левада-центр», показывают, что люди стали говорить, что они живут ближе к нижнему краю достатка. Может быть, даже 1-2% респондентов могут назвать себя бедными. Но подавляющее большинство таковыми себя считать все равно не будут.

А реальная жизнь совсем не та, что мы получаем в результате простых опросов. Никто из людей не будет говорить правду относительно своих доходов. Человек будет рассказывать о том, что у него шесть работ — шесть источников дохода? В начале 1990-х их у человека могло быть и столько — тогда были самые тяжелые времена, люди непрерывно искали деньги. Будет ли человек объявлять свои доходы, если у него есть какая-то подработка?

В итоге сейчас у нас в стране неформальных доходов у населения больше половины. Примерно 50% активных граждан заняты в неформальном секторе. В России треть всех мужчин работает вне экономики.

Примерно 10 из 38-40 млн российских мужчин в тени. Они в отхожих промыслах, работают на себя, не платят налогов. И, конечно, они не будут показывать свои доходы.

Я половину времени живу в маленьком городке, и почти все знакомые мужики в возрасте от 30 до 55 лет либо в отходе, либо бюджетники. Бюджетные работники все учтены, но и у них могут быть доходы вне бюджета. Даже у тех же бабушек может быть доход. Если пенсионер бездельный, тогда он бедный. А если он дельный и деятельный человек, то он не будет бедствовать.

Так что бедный человек — это ленивый по жизни человек. Не способный найти себе работу, думающий, что ему позволят получать.

Год назад я проводил беседу в выпускниками школы и спросил их, чем они хотят заниматься в будущем? Они мне ответили искренне: «Получать». Что может человек получать? Паек, корм в клетку, как на птицефабрике. То есть они хотели бы, чтобы их содержали и обеспечивали, кормили. Они не хотят работать и трудиться. Они не собираются думать о том, что они наймутся куда-то и будут работать. Тем более они не думают, что будут что-то творить и получать гонорар за свой труд. Они даже не думают о том, что будут служить и получать жалование.

Вот эти люди будут бедными, и не только в России. В Соединенных Штатах, например, 50 млн таких бедных. А у нас совсем другой народ — дельный, деятельный. Поэтому в нашей стране сейчас люди не бедные по определению.

>Почему россияне вынуждены красть продукты первой необходимости

В августе 2016 года Шакурова похитила у соседа продуктов на 70 рублей — она взяла кетчуп и немного сахара. В начале декабря пенсионерка набрала соседских продуктов уже на 560 рублей — две банки тушенки, макароны, сахар, печенье и 17 пакетиков чая.

Ее гражданский муж работает на местной ферме, но зарплату ему не платят с июня. Вдвоем они уже долгое время живут на пенсию Шакуровой, которая составляет 7,3 тысячи рублей. 4,5 тысячи они ежемесячно платят по кредиту на холодильник, примерно 1,5 тысячи уходит на оплату коммунальных платежей. В итоге на жизнь им остается чуть больше тысячи рублей.

util