Режиссер Сергей Качкин: «Мой фильм — это зеркало российского общества»
 Фотография из промоматериалов фильма «Пермь-36. Отражение»
28 February 2017, 14:57

Режиссер Сергей Качкин: «Мой фильм — это зеркало российского общества»

В Москве покажут документальный фильм о трех заключенных сталинского ГУЛАГа

5 марта, в день смерти Иосифа Сталина в московском Центре документального кино пройдет показ фильма «Пермь-36. Отражение». В центре его сюжета — истории трех бывших заключенных единственного сохранившегося в России комплекса построек сталинского ГУЛАГа.

Рабочий Виктор Пестов был осужден за антисоветскую деятельность, правозащитник Сергей Ковалев — за распространение еженедельника по правам человека, а литературовед Михаил Мейлах — за хранение запрещенной литературы (книги Анны Ахматовой, Осифа Мандельштама и Владимира Набоков). Все они попали в 1980-х годах попали в исправительно-трудовую колонию «Пермь-36», которая после распада СССР стала Музеем истории политических репрессий.

Создатель фильма, режиссер-документалист Сергей Качкин рассказал, почему его кинолента — зеркало современного российского общества, и как ему пришлось отказаться от первоначального названия: «Пермь-36, территория свободы».

Сергей Качкин. Фото: perm36reflexion.ru

Сергей Качкин. Фото: perm36reflexion.ru

— Сейчас в сети доступен только трейлер фильма и короткое его описание. Можете рассказать, что же из себя представляет ваша кинолента?

— Это история трех политзаключенных советского периода. Все они были в «Пермь 36», но в разное время. В конце фильма они приезжают в бывший лагерь, который теперь превращен в музей. Там во время дискуссии «20 лет после распада СССР. Потери и приобретения» они встречаются со публикой.

Благодаря этой сцене мы можем понять отношения людей к советскому прошлому, к диссидентам — часть посетителей мероприятия категорически не принимают развал Советского Союза и испытывают серьезную ностальгию. И это, своего рода, зеркало нашего общества.

— И сюжет строится именно вокруг этих трех историй, без документальной хроники?

— Хроники в фильме нет совершенно никакой. Я люблю работать с живыми, настоящими людьми. Мне было важно познакомиться с каждым из героев лично, составить о них какое-то впечатление, чтобы потом отобразить его в фильме. Важно было понять причины их заключения и потом привести этих людей на проходящий на территории музея форум «Пилорама». Я хотел дать понять зрителю, что 1980-е годы — это наше совсем недалекое прошлое.

Три бывших заключенных колонии — литературовед, правозащитник и рабочий электротехнического завода — принадлежат к абсолютно разным сферам нашего общества. Это демонстрация репрессивной системы, которая разворачивалась против всех, чье мнение отличалось от официального, и сразу бросалась на борьбу с ними.

— Почему вы решили посвятить свой новый фильм этой теме? Ведь он кардинально отличается от вашей первой работы — «По пути домой».

Второй мой фильм и правда совершенно отличается от первого. Видимо, такой я человек — моя третья работа тоже будет на абсолютно другую тему, если я сумею найти средства.

На выбор такой темы повлияло, во-первых, то, что я родился и вырос в Перми, и для меня этот город очень небезразличен. С другой стороны, я жил всего в 80 километрах от музея, и почти ничего о нем не знал.

Когда ты слышишь о политических репрессиях где-то на Колыме, в Магадане — это кажется очень далеким, но привычным. Но тут, в 80 километрах от твоего дома... Это произвело на меня самое сильное впечатление.

У меня ушло года три-четыре на то, чтобы решиться сделать фильм на эту тему. В музей я приезжал не менее семи раз, и постоянно находил что-то новое. Это не могло пройти бесследно для меня и моего гражданского сознания.

В какой-то момент, когда я почти закончил первый фильм, я начал искать деньги на «Пермь-36» в России и за рубежом. И в итоге только в Европе я нашел средства для развития проекта.

Но саму киноленту, в основном, я сделал за свои деньги плюс провел довольно удачный краундфандинг, благодаря которому за месяц я собрал 500 тысяч рублей. Все это позволило мне в течение следующего года—полутора лет спокойно заниматься фильмом.

Завершить его удалось при поддержке моей семьи, друзей и коллег, потому что собранных денег все равно бы мне не хватило — их было немного, а фильм хотелось сделать качественный.

— Получается, что часть денег на фильм вы, все-таки, получили от европейских фондов. Вы не боитесь, что в нынешней политической обстановке вас могут за это критиковать?

— На своем постере я указал «Bosch Robert Stiftung» — немецкий фонд. Они дали незначительные средства — примерно 4 тысячи евро, которые я имел право потрать только на передвижения, например, билеты, номер в отеле.

Не могу сказать, что не боюсь такой критики. Я думал об этом. Но, с другой стороны, зачем мне это скрывать? Хотя в сети уже были комментарии об иностранных источниках финансирования.

Когда показ проходил в Перми, туда специально приехал человек, который практически сорвал дискуссию, перевел разговор в агрессивное русло. Еще в городе была площадка кинотеатра «Премьер», но его директор побоялся, что после показа на подобную тему он не получит финансирования. В итоге фильм был показан на независимой площадке — в Музее советского наива.

— На создание фильма у вас ушло пять лет. Почему так много?

— Преимущество документального кино в том, что режиссер не торопится завершить его в течение года — он пытается следить за героями и за развитием событий в течение длительного времени. Три года на такую съемку в Европе — это норма. Некоторые крупные ленты снимались и по восемь лет. Это связано в том числе с тем, что люди ищут деньги.

Я начал заниматься этим проектом в 2010 году, и большую часть времени у меня занял занял процесс поиска средств. В мае 2011 года я начал съемки, и они растянулись на несколько лет, потому что приходилось ждать приезда в Пермь на ежегодную «Пилораму» каждого из трех героев. В 2013 году форум и вовсе отменили, потом началось давление местных властей на музей.

Я не мог завершить фильм просто потому, что видел, что все кардинальным образом поменялось: вначале моей задумкой было показать это место как остров свободы — тогда мой фильм назывался «Пермь-36, территория свободы». После того, как закрыли «Пилораму» и начались гонения на основателей музея, я понял, что не могу завершить ленту в соответствии с изначальной задумкой.

В итоге фильм немного деформировался. Я не хотел следить за развитием этого конфликта, потому что это был бы сериал. И, тем более, мне не хотелось терять уже отснятый материал про героев. Мне потребовалось какое-то время, чтобы понять, чем закончится эта история с «Пермь-36».

Мой фильм стал метафорой нашего сегодняшнего общества. И, видимо, я попал в больное место, потому что часть людей довольное резко реагируют на фильм и музей.

Сергей Качкин. Фотография из промоматериалов фильма «Пермь-36. Отражение»

Сергей Качкин. Фотография из промоматериалов фильма «Пермь-36. Отражение»

— В 2012 году уже выходил немецкий фильм «Пермь-36. Последний ГУЛАГ». Вы считаете, что он не раскрывает тему или что ваш фильм совсем другой?

— На самом деле, на эту тему снималось четыре фильма: два россиянами и два немцами. Фильм, о котором вы говорите, снят очень коротко. И он не о музее, а больше о «Пилораме». Мне кажется, этот фильм получился немного поверхностным и не показывает бывших заключенных.

Тема колонии очень серьезная и глубокая. Сколько бы не было сделано фильмов, этого все равно будет недостаточно: подход у каждого автора свой.

— В конце 2014 года по НТВ вышла программа «Профессия — репортер» с сюжетом под названием «Пятая колонна» — про оправдание фашистов сотрудниками музея. Это заставило вас как-то развернуть сюжет фильма?

— Этот сюжет меня очень разозлил. Я считаю, что это был абсолютно заказной материал. После него я еще больше уверился, что мой гражданский долг — завершить свой фильм, отстаивая позицию основателей музея.

Побывав там множество раз, я ни разу не слышал в музее ни о бендеровцах, ни о власовцах. Эта информация стала появляться в интернете и СМИ только потому, что у музея есть активные его противники. Эти люди и сейчас продолжают свою деятельность, например, они устраивали пикет перед зданием Ельцин-центра, когда там проходило мероприятие с моим участием.

Даже в названии своего фильма я пытался передать двусмысленность слова «отражение». С одной стороны, это зеркало российского общества, с другой — это отражение уничтожающей музей силы.

— 5 марта было для вас принципиальной датой?

— Тема фильма непростая, людей нужно было как-то привлечь. Появилась идея приурочить показ к такой громкой дате. Так что это была скорее простая коммерция.

— Не думаете, что против вас из-за этого ополчатся почитатели популярного сейчас Сталина?

— Я подхожу к этом вопросу прагматически. Даже если это будет негативный отзыв, все равно это будет своего рода реклама.

За границей есть навык дискуссии, люди могут слушать человека с абсолютно противоположной точкой зрения. В нашей стране пока этого нет, даже среди образованных и умных людей. Более того, даже наше телевидение не способствует обретению навыка дискуссии.

В своем фильме я постарался раскрыть тему очень аккуратно и без нагнетания. Я не хотел еще больше раскалывать наше общество. Моя задача, скорее, в том, чтобы попытаться наладить диалог, чтобы люди услышали друг друга. Мы не должны жить в тех же условиях, что при большевизме, когда кто не с нами, тот против нас.

— Почему человек должен встать с дивана и пойти в кинотеатр на ваш фильм?

— Если человек чувствует себя гражданином нашей страны, то он, во-первых, должен смотреть документальное кино и, в частности, мой фильм. Хотя бы затем, чтобы понять, что произошло с этим музеем и в какой стадии развития находится наше общество.

Фотография из промоматериалов фильма «Пермь-36. Отражение»

Фотография из промоматериалов фильма «Пермь-36. Отражение»

util