Ярослав Леонтьев: «В феврале 17-го созрели для перемен даже главные опричники самодержавия»
 Февральская революция в Петрограде. Cолдаты переходят на сторону восставших, 23 февраля 1917. Фото: Фотохроника ТАСС
9 Марта 2017, 11:00

Ярослав Леонтьев: «В феврале 17-го созрели для перемен даже главные опричники самодержавия»

Историк — о том, была ли совершившаяся сто лет назад революция случайным событием

100 лет назад в Петрограде начались волнения, переросшие в революцию и покончившие с тысячелетней монархией. Доктор исторических наук, специалист по русскому революционному движению конца XIX — начала XX веков Ярослав Леонтьев рассказал Открытой России о том, был ли у монархии шанс спастись в феврале 1917 года, какова роль личности в русской истории и объяснил, почему не вполне корректно говорить об октябрьских событиях как о «победе большевиков»

Ярослав Леонтьев. Фото: www.nobility.ru

Ярослав Леонтьев. Фото: www.nobility.ru

— Есть расхожая теория: в начале 1917 года империя преодолела военный кризис и уверенно шла к победе, но цепочка случайных событий в Петрограде привела к катастрофе. Насколько это соответствует действительности?

— Дело в том, что в феврале 1917 года действительно была цепочка случайных событий. Например, если бы император не уехал накануне, 22 февраля, из Царского Села, вполне возможно, он был бы неким сдерживающим фактором, может быть, он вышел бы к народу и поменял формат уличных выступлений. Для этого он должен был пойти на решающие перемены в правительстве, примирение с Думой, освобождение арестованных общественников («оборонцев» из Рабочей группы Центрального военно-промышленного комитета), и уличный пар мог быть спущен патриотическими манифестациями вместо беспорядков. Но Николай II так не мог поступить, потому что иначе ему пришлось бы переступить через самого себя.

Понятно, что дворцовый переворот в начале 1917 года давно уже зрел. Кризис, как раз наоборот, был налицо. Доблестное Брусиловское наступление провалено, Западный фронт, где и находилась ставка, не помог Юго-западному фронту Брусилова, и русский прорыв с занятием Буковины, выходом на подступы к Львову и множеством австро-венгерских пленных обернулся патовой ситуацией. Немцы занимали и продолжали удерживать Польшу и Литву, линия фронта проходила в Белоруссии и Прибалтике. А Николай II был верховным главнокомандующим и нес за все это ответственность.

Солдаты русской армии во время первой мировой войны, 1914 год. Фото: ИТАР-ТАСС

Солдаты русской армии во время первой мировой войны, 1914 год. Фото: ИТАР-ТАСС

Ситуация на фронтах в начале 1917 года продолжала оставаться тяжелой, и генералитет (Михаил Алексеев, Николай Рузский, Антон Деникин и другие) были против верховного главнокомандующего. Укреплялось понимание необходимости смены управления в стране.

Заговор зрел, к нему примыкали и великие князья, некоторые из них даже требовали головы самой императрицы.

Конечно, у императора были небольшие шансы как-то политически разрулить ситуацию. Председатель Государственной думы Михаил Родзянко давал ему шанс, когда в последний раз 10 февраля приезжал с докладом в Царское Село и убеждал государя найти общий язык с Думой. Но Николай не мог переступить через себя, не чувствовал мотивации, да и влияние императрицы на него тоже нужно учитывать. Теоретически маленький шанс у него все же был: выйдя к народу, придя в Думу, создав правительство народного доверия. Но практически это, скорее всего, было невозможно. Просто психологически, да и исторически тоже. Скорее всего, его все равно ожидал бы дворцовый переворот и домашний арест.

Если бы он не уехал в Могилев 22 февраля, буквально накануне начала уличных выступлений в честь международного женского дня по старому стилю, не исключено, что решительные меры в соединении с четкой координацией со стороны самого царя еще могли спасти сложившееся положение. Беспорядки можно было подавить силой оружия, но неизбежно последовал бы роспуск Думы, сопротивление депутатов, не исключено, что кровь пролилась бы в Таврическом, и все равно бы это вышло боком. Либо царя просто убили бы, как Распутина, либо уличную плотину прорвало бы чуть позже.

Есть еще один важный момент — роль казаков в февральских событиях. Казаки всегда, особенно во время революции 1905 года, были главной карательной силой режима, выступали в роли такого ОМОНа с нагайками вместо дубинок, а, если понадобится, то и с шашками. Но в дни февральской революции они вели себя уже иначе. Когда в Петрограде начались женские выступления, именно казаки первыми выступили против полиции, заявили, что «с бабами не воюют». По воспоминаниям очевидцев, казаки разъезжали вдоль колонн манифестантов, говорили протестующим: «Не бейте стекла, мы вас не тронем». То есть призывали не давать повода разгонять демонстрацию. А когда полиция сама начала атаковать манифестантов, казаки вступили в столкновения с полицией. Поведение казаков — это интересный феномен. То есть даже главные опричники самодержавия уже абсолютно не доверяли царю и созрели для перемен.

— А почему в ходе февральских событий революционным силам не дали бой черносотенцы? Ведь они годами клялись, что будут защищать государя и престол, годами вроде как готовились к именно таким боям. Почему же когда, наконец, революция наступила, ультраправых как ветром сдуло?

— На одной из недавних конференций мне довелось слышать интересный доклад главы «Русского собрания» и главреда сетевого ресурса «Русская народная линия» Анатолия Дмитриевича Степанова — как раз о состоянии дел в правых организациях накануне революции. Нужно учесть, что Степанов — убежденный монархист и симпатизант Николая II. Он считает, что правое движение было деморализовано еще в 1915 году и называет главным виновником Владимира Пуришкевича, который препятствовал в то время объединительному съезду черносотенцев. Этот съезд мог бы преодолеть накопившиеся между Союзом русского народа и Союзом Михаила Архангела противоречия. Но Пуришкевич считал, что во время войны правые не должны заниматься активной политикой и как-то себя выпячивать.

Демонстрация работниц Путиловского завода в первый день Февральской революции, 1917 год

Демонстрация работниц Путиловского завода в первый день Февральской революции, 1917 год

При этом мы знаем, что сам Пуришкевич в заговор был вовлечен, участвовал вместе с великим князем Дмитрием Павловичем и Феликсом Юсуповым в убийстве Распутина. Возможно, Пуришкевич и другие лидеры правых действительно не хотели консолидации черносотенцев вокруг фигуры Николая II, и правое движение так и осталось разобщенным, и не получило сигнала выйти на улицы. Можно еще к слову и роль в подписании манифеста об отречении националиста Василия Шульгина вспомнить.

— Правда ли то, что главную роль в последующем взятии большевиками власти сыграло то, что эта небольшая партия была больше похожа на секту, имела жесткую дисциплину и орденский принцип организации?

— Тут все гораздо сложнее. Внутри партии большевиков были самые разные течения.

Когда из ссылки вернулись общероссийские партийные лидеры Каменев и Сталин, они заняли позицию признания манифеста Михаила Александровича о созыве Учредительного собрания (Каменев даже приветственную телеграмму ему вместе с другими ссыльными отправил), поддержки Временного правительства и продолжения военных действий. Надо было приехать Ленину с его «апрельскими тезисами», чтобы начать «раскачивать лодку». Затем, как мы знаем, Каменев и Зиновьев выступали против вооруженного восстания и нелегитимного свержения Временного правительства до самого последнего момента, и Ленин требовал их исключения из партии. Причем правые большевики имели достаточно сильные позиции — к ним относились и Рыков, и глава Моссовета Ногин. Позднее даже случился кризис внутри партии большевиков и одновременно правительственный кризис, когда правые большевики вышли из ленинского Совнаркома в связи с тем, что формировалось однопартийное правительство, а орган профсоюза железнодорожников Викжель требовал коалиционного социалистического правительства. Каменев тогда же сложил обязанности главы Советской власти, покинув пост председателя ВЦИК.

Сталин, Рыков, Каменев, Зиновьев

Сталин, Рыков, Каменев, Зиновьев

Парадокс в том, что Зиновьев был преданным ленинцем, можно сказать адъютантом Ильича, а при этом в большевистскую партию пришли те, кто только летом 1917 года размежевался с меньшевиками. Это были не то чтобы чужеродные элементы, но они до этого никогда не были ленинцами. Это так называемые «межрайонцы» — Троцкий, Урицкий, Анжелика Балабанова и другие.

Интересно, что верные ученики Ленина Зиновьев и Каменев заняли в 1917 году совершенно отличную от учителя позицию, а вот эти непонятные пришельцы, которых Ленин всячески критиковал и, говоря по-современному, достаточно уничижительно троллил, наоборот, заняли по вопросу вооруженного восстания радикальную ленинскую позицию. И в первую очередь новоиспеченный председатель Петросовета Троцкий, которого Ильич еще недавно «Иудушкой» именовал.

А на местах, в губерниях, в партийных комитетах зачастую и вовсе еще не было четкого размежевания, общие комитеты большевиков и меньшевиков существовали долгое время.

Никакого «ордена» не было, консолидация и дисциплина хромали. Это уже придуманный сталинской историографией миф о монолитной партии с двумя предателями Каменевым и Зиновьевым и замалчиваемой роли Троцкого.

Но и у других единения не было. Плеханов, отец русского марксизма, вообще ото всей партии РСДРП обособился, создал ультра-оборонческую организацию «Единство». К нему примкнул недавний ленинец, правый большевик Алексинский. У меньшевиков тоже не было солидарности. Одни выступали вместе с правыми эсерами за революционную войну, считали, что германский милитаризм хочет задавить молодую русскую демократию, и война изменила свой характер, стала не империалистической, а оборонительной. С этой точкой зрения выступали эсер Абрам Гоц, меньшевик Федор Дан. А Мартов и его друзья меньшевики-интернационалисты из газеты «Новая жизнь», наоборот, занимали антивоенную позицию.

А вообще, когда конспирологи с антисемитским душком говорят о какой-то еврейской доминанте в революционном процессе, я напоминаю некоторые интересные факты. Тот же Мартов-Цедербаум абсолютно расходился во взглядах не только с Гоцем или с лидером Бунда Михаилом Либером, но даже со своим родственником, свояком Даном, который был женат на его сестре. А у эсеров главным оппонентом Гоца был Борис Камков с настоящей фамилией Кац, который занимал последовательно-антивоенную позицию. Кац выступал против Гоца, при этом русские дворянки Спиридонова и Каховская рьяно поддерживали Каца, а русские дворяне Савинков и Авксентьев — Гоца.

Так что нигде и ни у кого не было единства, ситуация была крайне сложная, куда сложнее, чем нам ее рисовали и рисуют исходя из стереотипных представлений.

Что касается непосредственно октябрьских событий, то все же нужно говорить о взятии власти не большевиками, а именно ленинцами. Но накануне альтернатив было столько, что всех не перечесть. Могли бы Ленина «случайно» заколоть еще в июльские дни во дворце Кшесинской, могла бы удаться «хунта» Корнилова, эсеры могли бы не расколоться и не сдать большевикам крестьянство и Учредительное собрание, но это все же отдельные темы, причем каждая по-своему.

Расстрел демонстрации правительственными войсками на Невском проспекте, 4 июля 1917.

Расстрел демонстрации правительственными войсками на Невском проспекте, 4 июля 1917.

И в октябре, так же, как и в феврале, ничто не было предопределено со стопроцентной вероятностью. Все могло сложиться вообще по-другому. Ленин появился в Смольном в день переворота в самый последний момент. И могла сыграть роль любая случайность: пошел бы он не по тому маршруту в Смольный и попался бы в руки какому-то бдительному юнкерскому патрулю — и уже ситуация могла бы быть иной. Возможно, без Ленина Троцкий, обладавший железной волей, но не обладавший такой харизмой, как Ленин, вынужден был бы тут же начать переговоры с меньшевиками, с левыми эсерами. Возможно, и правительство не было бы сформировано сразу в Смольном.

Вот, например, если бы чуть-чуть больше выдержки и меньше нетерпения проявили представители левого крыла эсеров, и чуть-чуть меньше амбиций и больше терпимости проявил бы ЦК партии эсеров — левых эсеров бы не исключили из партии за то, что они остались в Смольном с большевиками, и дозволил бы продолжить внутрипартийную дискуссию. Таким образом, единство общей партии эсеров было бы сохранено, мог бы сформироваться левоцентристский ЦК партии эсеров. А, учитывая то, что партия эсеров заведомо выигрывала выборы в Учредительное собрание, большевики со своими 25% не смогли бы пойти на роспуск Учредительного собрания, потому что Спиридонова не стала бы раскалывать съезд крестьянских депутатов. И вновь ситуация была бы иной, правительство могло бы стать коалиционным, вероятно, не во главе с Лениным, как того требовал Викжель и на что были согласны правые большевики.

— То есть Россия — это страна, история которой определяется цепочкой непрогнозируемых или плохо прогнозируемых событий, которые накладываются одно на другое, складываются в неповторимую мозаику? А никакие железные законы истории не действуют?

— Конечно, работают общие тенденции. Возьмем опять канун февраля 1917 года и сам февраль. Понятно было, что в стране должны наступить перемены. С участием ли Николая II или без оного, но с созданием правительства народного доверия из думцев и сменой верховного главнокомандующего. В том или ином виде сами перемены были неизбежны.

Похороны жертв Февральской революции у Гостиного двора, февраль-март 1917 года.

Похороны жертв Февральской революции у Гостиного двора, февраль-март 1917 года.

Или возьмем историю с Корниловским мятежом. Не струхнул бы в последний момент Керенский, не вышел бы он из заговора — история была бы иной. Но Керенский испугался, обратился к Петроградскому совету, выпустил из тюрьмы «Кресты» Троцкого и других большевиков, позволил им открыть арсеналы и раздать оружие Красной гвардии, которой до этого как таковой и не было. Если бы не эти действия Керенского, мятеж мог стать удачным, была бы военная хунта — скорее всего, с участием Бориса Савинкова, и это был бы его звездный час как исторической фигуры. Его харизма могла бы затмить харизму Ленина и Керенского. Дуумвират Корнилова и Савинкова мог быть не слабее дуумвирата Троцкого и Ленина.

Это только конспирологам легко живется, потому что для них все понятно раз и навсегда.

А в жизни ситуация меняется буквально не по дням, а по часам. И пасьянсы политических сил постоянно меняются.

— Для французов их Великая революция XVIII века — системообразующее, формирующее нацию событие. Она определяет самость, смысл национального бытия французов. Точка отсчета. Это при том, что Франция впоследствии пережила реставрацию, когда ей вернули и короля, и королевский флаг с лилиями. Но сейчас Франция — страна, в которой главный национальный праздник — день штурма королевской тюрьмы, а гимн — песня революционных волонтеров. Да, осуждают якобинский террор, но ценности свободы, равенства, братства и республики — главное, что есть у французов. А мы, русские, когда-либо придем к консенсусу о нашей русской революции, подобному потому, что есть у французов?

— Французам понадобилось сто с лишним лет, чтобы прийти к консенсусу относительно революции XVIII века. На одном из банкетов, посвященных двухсотлетней годовщине французской революции, как я слышал от участвовавшего в нем Владлена Сироткина, потомки Марата и Шарлотты Корде сдвигали бокалы. Чаянову в его известной утопии тоже рисовался общий памятник революции с фигурами Милюкова, Ленина и Керенского на нем. Но мы не можем заглянуть в будущее и увидеть такой консенсус в России, потому что Россия действительно плохо предсказуемая страна, и историографический прогноз делать трудно. Кто мог еще недавно предсказать появление мифа «ПростиНасГосударь», как удачно выразился Дмитрий Ольшанский? Вечного сюжета о поиске потерянного отца, говоря словами Ольшанского, или бедного рыцаря без страха и упрека — добавлю я. Что касается властвующих над нами, то у них свой подход: дистанцироваться от оценок, отдав их на откуп ученым и общественным организациям, исповедуя при этом «сменовеховский» подход, смесь бульдога с носорогом, царизма и сталинизма-light. А февралисты в этом подходе уподобляются иностранным агентам. На конференции в РГГУ владыка Тихон (Шевкунов) даже в распилах и переводе средств на счета американских банков главу Земгора, а затем Временного правительства Львова обвинил. Неправильный Февраль надо противопоставлять правильному Октябрю — широко слышна и такая точку зрения. Так что в ближайшее время к консенсусу точно не придем. Разве что в оценках влияния на глобальные мировые процессы. На одной из конференций, организованных Вольным экономическим обществом в Петербурге и посвященной столетию революции, академик Руслан Гринберг в докладе говорил о том грандиозном следе, который оставил русский революционный процесс в ХХ веке, о том влиянии, которое оказала русская революция на мировую историю. С социальной точки зрения вообще все перемены, происходившие во всем мире, во многом были обусловлены влиянием русской революции. Распад колониальной системы и победа коммунистов в Китае были ею предрешены. Наиболее здравые аналитические умы уже и сейчас понимают, что это было главное событие ХХ века и на протяжении десятилетий мировые процессы шли под знаком этого события, под его влиянием. Так же как ранее европейские политические процессы проходили под знаком и безусловным влиянием французской революции на протяжении целого столетия.

util