Обвиняемый по делу Норд-Оста: «Я не хотел спасти мать, убив других людей»
 Хасан Закаев. Фото: Антон Новодережкин / ТАСС
10 March 2017, 20:32

Обвиняемый по делу Норд-Оста: «Я не хотел спасти мать, убив других людей»

Хасан Закаев и его защита выступили в прениях сторон

10 марта в Московском окружном военном суде продолжились прения сторон по делу Хасана Закаева, обвиняемого в пособничестве террористам, захватившим театральное здание на Дубровке в октябре 2002 года. На сегодняшнем заседании выступила защита подсудимого и сам Закаев.

Адвокат Сулейман Ибрагимов начал с того, что поблагодарил сторону потерпевших за корректное поведение на процессе: «Несмотря на постигшее их горе и причиненные им страдания, мы не заметили ожесточения или нападок с их стороны», — сказал он. По существу дела защита не согласилась с доводами прокурора о том, что вина Закаева подтверждается исследованными в суде доказательствами: «Нет никаких доказательств того, что мой подзащитный знал о готовящейся атаке либо принимал участие в деятельности преступного сообщества. Защита критически относится к показаниям Мурдалова (осужден в 2004 году по обвинению в аналогичных преступлениях — Открытая Россия), лежащим в основе этого дела, поскольку раньше, до теракта в Норд-Осте, он говорил совершенно другое и никак не упоминал Закаева».

Адвокат попросил суд квалифицировать действия своего подзащитного исключительно как незаконное хранение и перевозку оружия (Закаев признает свою вину по этому эпизоду) и оправдать по всем остальным пунктам обвинения.

Ибрагимов также попросил суд не удовлетворять гражданские иски потерпевших, поскольку Закаев не признает свою вину в действиях, которые привели к тому, что заложники пострадали: «Последствия не могли быть охвачены умыслом и действиями подзащитного. Сами силовики не могли рассчитать последствия произошедшего. Также я обращаю внимание на то, что иски не подавались другим лицам, осужденным по этому делу. Я понимаю, что это тяжелый момент, но прошу суд в исках отказать».

Террристы, захватившие заложников на мюзикле «Норд-Ост» ". Съемка с телевизора. Фото: Сергей Лидов / Коммерсантъ

Террристы, захватившие заложников на мюзикле «Норд-Ост» ". Съемка с телевизора. Фото: Сергей Лидов / Коммерсантъ

Общественный защитник Закаева, его брат Хусейн Закаев рассказал сторонам о личности подсудимого. «Мы выросли в светской семье, родители работали, мы учились как обычные дети. Мы все были в шоке от [теракта] того, что произошло. Я разделяю беду потерпевших, потому что сам 14 лет назад был жертвой теракта. Из-за первых и вторых чеченских кампаний жители центральной России более злобно... к нам относятся, как будто мы с другой планеты».

Последним выступил Закаев. Он постарался объяснить, что обвинение нелогично и последовательно отвергал все вмененные ему преступления. Также он рассказал о своем отношении к чеченским сепаратистам: «Чтобы было понятно мое отношение к Басаеву, к сопротивлению в первую и вторую (чеченские) войны. Когда Хасханов (осужден в 2006 году по обвинению в аналогичных преступлениях. — Открытая Россия) был полевым командиром, я в это время был студентом второго курса, работал операционным бухгалтером в банковской сфере. У меня была идея карьерного роста. Дядя всегда называл себя „банкиром номер один“, а я, полушутя — что скоро его переплюну. И тут началась война, настоящая война. Все пошло прахом. Я пытался доказать людям, что Дудаев не прав, я был в оппозиции Дудаеву и Кадырову в тот момент. Ночью мы стояли на постах, чтобы не пустить боевиков в Урус-Мартан. То есть я был противником всего этого, в особенности — ваххабизма».

Подсудимого, по его словам, «удивило» выступление потерпевших: «Я ожидал нейтрального отношения к делу, а они чуть не кидались на меня, положились на обвинение. Не думаю, что кто-то из них подробно вчитывался в это дело».

После Закаева с репликой выступила Каринна Москаленко, представитель потерпевших. «Нас тронуло выступление защитника. Мы согласны с позицией, что чеченский народ оказался в тяжелейшей ситуации, и, если суду необходимо принять во внимание эту особую ситуацию, чьи-то положительные характеристики или смягчающие обстоятельства, мы не будем против». Сторона потерпевших, заявила Москаленко, абсолютно категорична лишь в вопросе соблюдения своих прав: «Нам до конца не ясно, поддерживает ли обвинение те позиции, которые мы считаем существенными. Это произошло только устно. И все же когда-то придется перестать нарушать права потерпевших. Сумма нашего иска достаточно абстрактна, потому что ее мы оставляем на справедливость суда».

Закаев тоже решился на еще одну реплику; он возмутился, что стороны говорят — он якобы решился на действия, повлекшие гибель людей, из-за болезни матери (ранее он пояснял, что согласился переправить оружие, так как нуждался в деньгах для лечения матери. — Открытая Россия): «Если бы мне сказали: вот тебе оружие, его перевезли туда-то, мы с помощью него захватим объект и убьем столько-то людей... вы думаете, я бы на это пошел? Или я конченый дебил какой-то? Если бы моя мама была бы жива, когда меня объявили в международный розыск, она бы в тот же день и умерла. Я не хотел спасти мать, убив других людей. Для чеченцев, что выросли в то время, оружие перестало быть чем-то страшным, от чего шарахаются. Я не задавался вопросом, что с этим оружием будут делать. На все закрыл глаза. Люди торговали и перевозили оружие испокон веков, но это не теракт. Я же не ядерную бомбу перевез». Также Закаев связал свое преследование с тем, что он однофамилец одного из лидеров чеченских сепаратистов, Ахмета Закаева, выдачи которого добивается Россия.

Акция памяти, посвященная 14-й годовщине трагических событий на Дубровке. Фото: Дмитрий Серебряков / ТАСС

Акция памяти, посвященная 14-й годовщине трагических событий на Дубровке. Фото: Дмитрий Серебряков / ТАСС

К потерпевшим Закаев пообещал обратиться на последнем слове, которое назначили на понедельник, 13 марта.

Каринна Москаленко, комментируя итоги процесса, сказала, что это первый суд, к которому допустили потерпевших: «Впервые в этом суде, в открытом судебном заседании потерпевшим дали слово, их выслушали и приняли от них заявления. Всем ли мы удовлетворены? Мы полагаем, что нет. Следствие прошло и проходит так, что не готово дать потерпевшим ответы на самые главные вопросы — что явилось непосредственной причиной смерти близких, а для выживших заложников — каков состав вещества, воздействию которого они подверглись. Это скрывать нельзя. Эти данные должны быть опубликованы, и мы этого добиваемся много лет».

По словам Москаленко, то, что потерпевших допустили к судебному разбирательству спустя 14 лет — результат упорной работы и обращения в ЕСПЧ, который признал нарушение права бывших заложников на жизнь со стороны государства. «Для Европейского суда были ясны причинно-следственные связи между применением газа и гибелью людей или ухудшением их здоровья, однако Россия это не расследовала. Не установлено точное число погибших, нет конкретных данных об обстоятельствах гибели каждого заложника». Адвокат добавила, что теперь сторона потерпевших намерена активно добиваться от следствия изучения всех белых пятен. «Мы просили вернуть дело прокурору, но суд это отклонил. Мы будем информировать Совет Европы, доклад будет по результатам суда. Сейчас там этим делом занимается Комитет министров, который рассматривает вопрос о полном исполнении решения ЕСПЧ по заложникам. РФ утверждает, что решение по делу исполнено. Мы с этим категорически не согласны».


«На скамье подсудимых сидит человек, который мог бы предотвратить „Норд-Ост“»

— Я хотела бы поддержать иск. Пока я была заложницей, я получила серьезные психологические и физические травмы, заболевания различной степени тяжести. (Плачет) Если бы он не привез оружие, если бы не было этого теракта, моя жизнь сложилась бы кардинально иначе. На всех заседаниях нам так и не рассказали, что это за газ. Мне предстоит еще не одна операция, и для меня это вопрос жизни и смерти. Читать дальше...

util