Екатерина Шульман о конфликте вокруг Исаакия: «Риски Полтавченко повысились»
 Фото: Сергей Куликов / Интерпресс / ТАСС
16 Марта 2017, 16:57

Екатерина Шульман о конфликте вокруг Исаакия: «Риски Полтавченко повысились»

В Санкт-Петербурге продолжаются протесты горожан по поводу передачи Исаакиевского собора в пользование РПЦ. Доцент Института общественных наук РАНХиГС Екатерина Шульман рассказала, что может ждать в связи с этим губернатора Полтавченко и объяснила, почему конфликт вокруг Исаакия связан не с материальными интересами, а с силовым ресурсом.

— В нынешнем конфликте вокруг Исаакия РПЦ повышает ставки в связи с тем, что публичные действия политических акторов связаны с предстоящими президентскими выборами?

— Мне кажется, что последние загадочные устные указания музею о том, что он должен к Пасхе освободить помещения — это не столько РПЦ, сколько городская администрация. После заявлений Кремля, как анонимных, так и не анонимных, через Пескова, о том, что они не имеют к этому отношения, для губернатора риски действительно повысились. Я бы обратила внимание, среди всего прочего, на статью, в которой говорится о том, что надо решать конфликты с гражданским обществом мирным путем, путем переговоров. Вот это как раз такой подходящий случай, тренировочный, а если нынешний губернатор этого не понимает, то новый поймет. Это похоже на завуалированную угрозу, учитывая, что статья редакционная. Не то чтобы «Газета.ру» такое страшное издание, это не «Российская газета», то есть это не воспринимаешь как «прямой сигнал из Кремля», как у нас любят выражаться. Просто характерна сама постановка вопроса: действительно, в эту волну смен губернаторов вполне вписался бы случай в Санкт-Петербурге.

По крайней мере, если такая перспектива и не реальна сама по себе, она может восприниматься как угроза администрации города и лично губернатору. В этой ситуации для них было бы важно продемонстрировать, что, несмотря на протесты, они своего добились. Как сказали, что вопрос решен, так оно и осталось — губернатор не отступил и не проиграл. Но в ситуации, когда основной опасностью являются протесты, недовольство горожан, победить довольно трудно. Физически можно выселить музей, но победа состояла бы в том, что «да, мы передали собор церкви, и никто не возразил». Понимает ли городская власть, что их задача не доказать федеральному центру свою дееспособность, передавив ситуацию силой — от них ожидается, что они не будут вызывать недовольства. Сейчас это, видимо, новая вводная для всех региональных властей: в предвыборный период на их территории должно быть максимально тихо. Они должны проецировать вокруг себя обстановку всеобщего благоденствия. Это трудно: мы видим, что логика системы довольно противоречива. То есть логика одних групп интересов противоречит другим группам интересов, как мы это видим на примере Москвы. Максимально рискованное, что можно себе представить в предвыборный год — это начинать кампанию по сносу пятиэтажек. Пока это всего лишь декларация намерений, но эти намерения таковы, что они приводят горожан в ужас. Казалось бы, зачем дарить недовольным такую тему? Но у стройкомплекса свои интересы, у девелоперов своя логика, им не до выборов — нужно деньги зарабатывать. Соответственно, в Петербурге ситуация чем-то похожа: тоже есть группы интересов в администрации и внутри РПЦ. Губернатору надо доказать, что он власть, кому-то внутри Санкт-Петербургской епархии нужно доказать, что они могут добиваться своей цели. Тут речь идет об интересах не столько материальных, хотя они безусловно есть, сколько о власти, об административном и силовом ресурсе.

— В феврале обсуждалось, что президент недоволен действиями губернатора Полтавченко. Как вы думаете, почему Владимир Путин до сих пор публично не обозначил свою позицию по этому вопросу?

— Потому что центральная власть предоставляет местным акторам действовать на собственное усмотрение в ситуациях, которые не сулят больших выгод. Был бы какой-нибудь красочный подарок горожанам, федеральная власть, разумеется, его бы присвоила. Поскольку нет красочного подарка, а есть шумная, малоприятная и невыгодная с медийной точки зрения история, это сразу становится местным делом. Великий принцип приватизации прибылей и национализации убытков действует на всех уровнях, и тут он тоже есть.

— У самой власти и церкви складывается взаимный интерес к пересмотру отношений друг с другом?

— В какую сторону его еще можно пересмотреть? Если только законодательно закрепить православие как официальную религию, но у нас и так через институт «традиционных конфессий» это уже фактически произошло. У нас есть законодательно привилегированный ряд религиозных организаций, которые названы традиционными.

— По-вашему, эта история уникальная для России?

— Она не так уникальна, как может показаться. Случаи, когда городское сообщество протестует против чего-то и добивается успеха, бывают. Людям удавалось отстоять и свой парк, и свой двор. Обычно эти истории не связаны с церковью. Это прежде всего истории не про отношение к религии, а про защиту своего пространства. Посмотрим, как будет в Екатеринбурге с «храмом на воде». Для всех этих историй характерны нескольких признаков: наличие организованного сообщества на городском уровне, медийность и присутствие какого-либо актора внутри власти, который становится союзником протестующих. В случае с Петербургом это депутаты Заксобрания, которые обладают большими возможностями проявлять себя и не получать по голове за это, нежели простые граждане. В случае с Екатеринбургом это Евгений Ройзман. То есть внутри власти должен быть человек, который будет не просто использовать протест, чтобы усилить свою группу в противоположность другой, а станет именно публичным союзником. Сможет поддержать протестующих своим именем и статусом. Это не часто случается — властные структуры основательно зачищены, именно чтобы ничего подобного не происходило. Однако на местном уровне такое иногда случается, и это интересно.

util