«Учителя пляшут под дудку режима»: ульяновские школьники — о том, зачем вышли на митинг
 Участники митинга в Ульяновске 26 марта 2017 года. Фото: Николай Кужаков
28 March 2017, 16:07

«Учителя пляшут под дудку режима»: ульяновские школьники — о том, зачем вышли на митинг

Ульяновск вместе с другими городами России присоединился к акции протеста 26 марта против коррупции. Акцию поддержали от 300 до 400 горожан. Как и в других городах, здесь значительную часть протестующих составили школьники и студенты. Открытая Россия поговорила с ульяновской протестной молодежью о российской власти, анархии и методах революционной борьбы.

«Надо дать понять власти, что обычные люди сильнее, чем им кажется». Юля, 16 лет

— На митинг я пришла, потому что не хотелось чувствовать себя амебой, хотелось встретить людей с аналогичной политической позицией. Я придерживаюсь либеральных взглядов и положительно отношусь к Навальному. Он один из немногих, кто противостоит нынешнему правительству.

— Чем оно тебя не устраивает?

— Оно живет в своем маленьком радужном мирке в огромном отрыве от реальности. С каждым годом этот отрыв правительства от реальности становится более заметным.

Участники митинга в Ульяновске 26 марта 2017 года. Фото: Николай Кужаков

Участники митинга в Ульяновске 26 марта 2017 года. Фото: Николай Кужаков

— У пенсионеров, например, пенсия маленькая, понятно, почему они выходят на акции, а какая у тебя личная претензия к этой власти?

— Моя претензия — низкие заработные платы, отсутствие перспектив в образовании и тотальная цензура в повседневной жизни. Если твоя позиция отличается от «правильной из телевизора», начинается лютая агрессия и неприязнь.

— Ты с ней сталкивалась?

— Да, бывало. В школе по большей части. Раньше, год назад, была неприязнь по политическим вопросам со стороны одноклассников. До оскорблений не доходило. Они активно спорили со мной, но, когда их «правда» заходила в тупик, они отступали, забывая об этом. Их «правда» — это телевизор. Я верю, что ситуация в стране может измениться, в нашем мире возможно все. Сто лет назад правительство тоже думало, что ничего не будет.

— Как ты видишь процесс перемен?

— Надо дать понять власти, что обычные люди сильнее, чем им кажется.

— Как родители отнеслись к тому, что ты пошла на митинг?

— Они не знали. Раньше мы разговаривали о политике, они пытались меня переспорить. Со временем родители приняли почти аналогичную позицию со мной, у них открылись глаза на происходящее в стране. На митинги вышло так много подростков и молодежи, потому что они имеют возможность получать информацию из разных источников, попутно анализируя ее. Еще я думаю, что это протест против взрослого поколения, которое привыкло плыть по течению.

Участники митинга в Ульяновске 26 марта 2017 года. Фото: Николай Кужаков

Участники митинга в Ульяновске 26 марта 2017 года. Фото: Николай Кужаков

— Государство что-то делает для молодежи?

— Совершенно ничего.

— А как же государственные молодежные движения — «Молодая гвардия», РСМ, например?

— Эти движения — агитация и пропаганда идей правительства.

— Можно ли что-то изменить митингами?

— Это как в скетче киножурнала «Фитиль». «А что я один мог сделать», — скандирует толпа. Митинги для того и предназначены, чтобы увидеть — ты не один. Я видела много людей среднего возраста на митинге. Так как не только мое поколение поддерживает противостояние, то вполне возможно, что именно на наш век придутся изменения.

«Я верю в скорую революцию». Иван, 15 лет

— Я с товарищами пришел на акцию протеста с целью высказать свое недовольство миллиардами нашего премьера и поддержать оппозиционное движение в Ульяновске. Я сторонник идеалов анархизма и народовластия. Из политических деятелей поддерживаю Вячеслава Мальцева (пытался избраться в Госдуму от партии ПАРНАС). Анархия и народовластие меня привлекают тем, что они предусматривают собой самоуправление или отсутствие государственности, когда народ сам может договариваться между собой и кооперировать свои действия. Меня не раздражает конкретно государство, но я вижу будущее именно так, без него. Что касается нашего государства, то это абсолютно диктаторский режим, который мало кому нравится, будь то анархисту, коммунисту, националисту или либералу.

— В чем проявляется его диктатура?

— В стране нет свободы слова или свободы мысли, за любое вольнодумие могут посадить, задержать или выписать штраф. Также нет сменяемости власти. Уже 17 лет у руля одна и та же партия. Конкретно моей семьи или друзей диктатура не касалась, но я могу сказать, что это отразилась глобально по всей стране — выросли цены, а зарплаты остаются теми же. Повысилась бедность по стране. Повысились налоги.

Участники митинга в Ульяновске 26 марта 2017 года. Фото: Артем Горбунов

Участники митинга в Ульяновске 26 марта 2017 года. Фото: Артем Горбунов

— Среди твоих сверстников много тех, кто интересуется политикой?

— Я знаю двоих. Мы рассказываем другим сверстникам о том, что в стране происходит, и они тоже понемногу интересуются политикой.

— Сами откуда информацию берете?

— Из группы «Мурзилка», из новостей Kamikadze, из «Плохих новостей» Мальцева.

— К Навальному как относишься?

— К Навальному я отношусь положительно, потому что он против этого режима. Я вообще за объединение всех, кто против режима Путина.

— Как родители отнеслись к твоему участию в акции?

— Честно говоря, я им не говорил. Да я и не особо про политику с ними разговариваю.

— Школьные уроки или разговоры с учителями как-то влияют на твою политическую позицию?

— На самом деле никак, я зачастую придерживаюсь собственного мнения, я прекрасно понимаю, что учителя пляшут под дудку режима. Свое мнение я формирую из трудов политологов, ученых и независимых экспертов.

— Кого и что читаешь?

— Читал труды Немцова про войну на Украине, читал труд Кропоткина «Анархия». Также читаю труды Ленина, собираюсь прочитать Бакунина. Параллельно смотрю исторические фильмы от StarMedia.

Фото: Артем Горбунов

Фото: Артем Горбунов

— Говорят, что митингами ничего не добиться, а ты как думаешь?

— Митинги — способ понять, что оппозиционные люди не одни. Я за агитацию, но террор или бунт — это мера крайняя. Пора уже научиться совершать смену власти без террора и бунта.

— Ты веришь, что власть сможет в ближайшее время смениться?

— Да, я верю в скорую революцию. Скорее всего это будет бескровная революция, но человек предполагает, а Бог располагает. Возглавит ее народ несогласный и доведенный до края.

— Доведенных до края много?

— Даже не знаю, возможно, нас даже больше, чем тех, кто поддерживает Путина, просто люди боятся говорить об этом.

«Плевать на то, как это все назвали. Это было выражением моей гражданской позиции». Степан, 16 лет

— На акции я оказался случайно. Прогуливался по центру города, встретил своего друга, и мы присоединились к движению, хотя в чем суть движения — я не знал. Я смотрел расследование Навального и поддерживаю его борьбу с коррупцией, но больше ничего — с его программой не знакомился. Прохожие не понимали, что происходит, подходили и спрашивали.

— Как к сегодняшней власти относишься?

— Я ее не поддерживаю, у меня еще нет права выбирать. Надеюсь, что-то изменится. Например, проиндексируют пенсию моей бабушке, залатают яму у моего подъезда, введут прогрессивный налог, чтобы мои родители платили меньше, а их работодатели — больше. Лучше, если народ сам выберет такую власть, которая что-то изменит.

— Как относишься к тому, что в сети митинги назвали «крестовым походом детей»? Почему так много подростков и молодежи пришло на акцию во всех городах?

— Мне плевать на то, как это все назвали. Это было выражением моей гражданской позиции. Это единственный для школьников способ участия в политической жизни страны. Много молодежи и подростков пришло на акцию, потому что они лучше других пользуются интернетом, а только оттуда можно было узнать об акции.

— В школе и семье много разговоров про митинги и про политику?

— Совсем нет таких разговоров.


Тамара Эйдельман: «Школьников нельзя призывать к участию в акциях, но если они вышли — надо защищать»

Педагог настаивает, что с молодыми людьми надо говорить о политике, как и обо всем, что их волнует. И если школьник сталкивается в школе с пропагандой, то это с ним также важно обсудить, убеждена Тамара Эйдельман: «„Ты веришь в это или нет? Хочешь идти, или ты хочешь делать так, как тебе говорит Мариванна?“ — Ведь они практически взрослые люди». Читать дальше...


«Репрессивные меры их не успокоят». Социолог Елена Омельченко — о новом поколении протестующей молодежи

Я думаю, и то, и другое не исчерпывает причин полностью. Продвижение антикоррупционной идеи сыграло роль детонатора. Но это не единственная причина абсолютно. Основные причины связаны с особенностями мировосприятия нового поколения, которое и политики, и, отчасти, социологи упустили. Без сомнения, движуха тоже очень важна. 15-19 лет — это возраст активной, интересной и яркой жизни. Школа же, в силу новых законов, нацеленности исключительно на ЕГЭ, стала очень скучным местом, где практически невозможно реализовать эмоциональное начало. Я как исследователь могу сказать, что для них это очень важно — чувствительное, эмоциональное восприятие действительности. Это отличает их от более старших сверстников. И нынешнее гражданское включение было тоже эмоциональным. Школьники — продвинутая часть, которая хочет получить ответы на вопросы, ставшие нереально актуальными. А взрослые в лице лидеров, учителей или наставников не всегда могут ответить на них. Читать дальше...

util