Адвокат задержанных 26 марта: «В протоколах написано, что они прорывали оцепление на Сретенском бульваре»
 Адвокат Илья Волков. Фото: Василий Дерюгин / Коммерсантъ
30 March 2017, 01:24

Адвокат задержанных 26 марта: «В протоколах написано, что они прорывали оцепление на Сретенском бульваре»

Как фальсифицировались протоколы на участников антикоррупционной акции

Адвокат Илья Новиков защищает двоих сотрудников ФБК и еще троих задержанных на акции 26 марта. В интервью Открытой России он рассказал, с какими фальсификациями приходится сталкиваться в ОВД и на судебных процессах.

— Прошли уже десятки судов по акции 26 марта. Можно ли говорить о каких-то общих нарушениях, которые допускают судьи?

— Трудно описывать нарушения, когда нет ничего, кроме нарушений. По поводу ФБК. Там была четкая установка, и Симоновский суд очень скоординированно все эти дела рассмотрел. Причем применили советский принцип, что в начале судят как бы главаря и от него отсчитывают вниз. Вот Леониду Волкову дали десять суток, все остальные, больше десяти человек, получили ниже. Я защищал только двоих сотрудников ФБК, так что не знаю всей картины. Но, по словам коллег, ситуация у всех была одинаковая. У всех в этом деле были первые фальшивые протоколы. Вообще, почти все эти протоколы от 26 марта этим грешат, они в целом недостоверны, но у людей из ФБК было следующее: их заставили выйти из офиса под предлогом эвакуации. Причем там были полицейские и сотрудники МЧС. И первоначально в отделении им дали подписать протоколы о том, что они отказывались эвакуироваться по пожарной тревоге. Они подписали, написали замечания. Сфотографировали протоколы. А дальше у кого-то «стреляет», что там не регистрировалось пожарной тревоги и потом это может обнаружиться. И они эти протоколы подменили. Сделали вторые протоколы, где было сказано, что сотрудники ФБК отказались эвакуироваться ввиду сообщения о заложенной бомбе. А в качестве обоснования, что такая угроза была, подложили выписку из журнала регистрации звонков о том, что звонил некий Ахмед, который сказал, что в офисном центре заложена бомба. Судьи все это почитали, нас послушали, покивали головами, ушли на решение, стремительно выписывали семь суток и рассматривали следующее дело. Вот так рассмотрели полтора десятка кейсов по ФБК. То есть у них у всех статья КОАП 19.3 («неповиновение законному распоряжению сотрудника полиции»), но это не та же самая 19.3 по митингу, их забрали из здания. На митинг ходил Навальный, которого судили отдельно.

Задержание Алексея Навального во время акции протеста против коррупции. Москва, 26 марта 2017. Фото: Максим Шеметов / Reuters

Задержание Алексея Навального во время акции протеста против коррупции. Москва, 26 марта 2017. Фото: Максим Шеметов / Reuters

«Видео не отражает всей полноты события»

— А как проходили суды у задержанных на митинге?

— Мне достался очень хороший кейс. Я не знаю, удастся ли нам довести его до ЕСПЧ, потому что с точки зрения ЕСПЧ это как раз не очень гладко, это про исследование доказательств, а не про чистое право. Зато с точки зрения внутреннего права картинка как раз очень четкая. Я защищал студента Тимофея Медведева, это тот парень, которого во время задержания снимала девушка на телефон, и видео широко разошлось в интернете. Эта девушка у нас была свидетелем на суде, и два его друга тоже. Собственно, его выхватили одного, а двух друзей, стоявших рядом, не тронули. И все они дали показания. Судья нас послушал, просмотрел видео и потом обронил такую фразу, которая у меня осталась на диктофоне — «вы, видимо, редко принимаете участие в административных делах, но в наступившем году у вас будет много таких возможностей». То есть, на самом деле, он этим слегка подставился. Он по ходу рассмотрения дал политическую оценку.

— Судья приобщил к делу видео задержания?

— Судья посмотрел видео задержания. Выслушал показания девушки, что она снимала того самого человека, который сейчас перед ней сидит в суде. Судья выслушал показания друзей, после чего в решении написал, что показаниям он не верит, а видео не может быть признано допустимым доказательством, потому что «не отражает всей полноты события». В то же время всю полноту события отражают рапорты полицейских о том, что Тимофея задержали, когда он вел себя вызывающе и выкрикивал лозунги. Но из записи очевидно, что это не так.

Общее место у всех протоколов, которые я видел по всем ОВД, кроме ОВД «Метрогородок», это то, что там употребляются фразы «выкрикивал запрещенные лозунги» или «антиправительственные лозунги», или «политические лозунги». Нигде ни в одном протоколе, ни в одном рапорте не приводится их конкретное содержание. Я не видел ни одного материала где было бы сказано, что Иванов выкрикивал лозунг, условно говоря, «Медведева в отставку», то есть ни одной конкретики не было. Везде полицейскими дается сразу готовая правовая оценка, что вообще не их ума дело. Это работа суда. Я сейчас беседовал с петербургским адвокатом Сергеем Голубком, у которого большой опыт в области практического использования Конституционного суда, я с ним советовался, есть ли здесь кейс для КС, поскольку вообще-то это такое смешение полномочий разных ветвей власти.

Полицейский должен написать, что было, а оценку может давать только судья. Полицейский должен дословно записать слова, которые выкрикивались при нем, а противоправные они или нет — решать не ему. А здесь в делах 26 марта это идет массово. И пока я не готов оптимистично на этот счет говорить, но я буду предлагать коллегам подготовить большой кейс именно на этой почве. Может быть, нам удастся отучить полицейских подменять на бумаге судей.

Митинг на Сретенском бульваре

— А что происходит с ОВД «Метрогородок»?

— Там изначально был беспредел, в первую ночь к задержанным не допускали никого. Ни адвокатов, ни общественных защитников, вообще никого. Вплоть до того, что энтузиасты от правозащиты, которые этим озаботились, говорили мне, что они рассматривали идею устроить мелкое хулиганство, показную драку непосредственно рядом с ОВД, чтобы их туда доставили и они попали внутрь хотя бы таким путем. Но до этого не дошло. Туда пустили одного активиста, не адвоката. Там было по 19.3 в общей сложности около 15 задержанных. И там была следующая проблема: у нас же полицейские по традиции набираются из лимитчиков, которые Москвы не знают. И по той же традиции задержание проводят одни люди, которые экипированы, в шлемах, с дубинками, но они заточены именно на проведение задержания: человека отводят в автобус, а сами остаются на месте, а дальше задержанного на этом автобусе везут в отделение и там уже им занимаются другие люди. Ведь этому полицейскому в каске некогда писать рапорт.

Задержания во время акции протеста против коррупции. Москва, 26 марта 2017. Фото: Андрей Золотов / Открытая Россия

Задержания во время акции протеста против коррупции. Москва, 26 марта 2017. Фото: Андрей Золотов / Открытая Россия

Он задержал одного, пошел за другим. Поэтому рапорта под копирку пишут другие полицейские. И в нашем случае, надо думать, у того, кто писал какую-то первоначальную, оригинальную бумагу, с которой все переписывали, видимо, был плохой почерк, и один полицейский записал «Страстной бульвар», другие не смогли его прочитать и написали «Сретенский», и почти у всех в отделении «Метрогородок» написано в протоколах, что их задержали на Сретенском бульваре возле дома два. Причем в тех протоколах не говорится, что они выкрикивали лозунги, а говорится иначе, что они прорывали оцепление. И это в принципе нам подарок, потому что на Сретенском бульваре, 2 никакого оцепления не было, и митинг там не проходил. И можно было бы это списать на техническую описку, исправить, не заметить, вызвать полицейского в суд, чтобы он сказал, что имеется в виду Страстной бульвар. Но беда в том, что Сретенский бульвар — это другой суд. То есть невозможно это сделать гладко в рамках одного производства.

— И как дальше развивалась эта история?

— Во вторник утром приезжает автобус из Метрогородка к Тверскому суду. Всех заводят внутрь, распределяют между судьями. Как только первый судья видит такое безобразие, что это «Сретенский бульвар», он тут же об этом кому-то докладывает и всем централизованно пишут постановления о передаче дел по подсудности, грузят в автозак и везут в направлении Мещанского суда. Вся группа поддержки перемещается в Мещанский суд. И в итоге выясняется, что всех направили к судье Мордвиновой.-

Условная свобода в Мещанском суде

— А что теперь судья должна с этим делать?

— Судья сидит не в Мещанском суде, а в отдельном здании. Всех привезли туда, пока возили туда-сюда, у них кончились 48 часа, законных для задержания. В итоге после того, как мы устроили скандал — я написал обращение в электронную приемную Мосгорсуда, кто-то написал в прокуратуру — спустя 40 минут их всех завели в здание суда, и полицейские сказали, вы — свободные люди, но ваши паспорта уже переданы судье и поэтому разбирайтесь с ней сами. А без паспорта выйти можно, но тебя в любой момент задержат для проверки личности. Так что вот такая условная свобода, ограниченная зданием суда. И судья начала все это рассматривать до полдесятого вечера. Тогда мы взбунтовались и сказали, что на сегодня хватит и надо откладывать заседания. Оставшиеся не рассмотренные пять случаев перенесены на утро четверга, перед этим всем назначили штрафы.

— Все эти задержанные из Метрогородка на свободе?

— Да, они дома. То есть по сути то ОВД, в котором был самый беспредел, даст наименьший процент реальных арестов.

— А вы будете обжаловать эту ошибку в протоколе?

— Ну, мне хочется с этим поиграться. Но понятно, что когда человеку выписывают 500 рублей штрафа, у него нормальный посыл заплатить и забыть. Я надеюсь, что мои подзащитные все-таки дадут мне такую возможность выйти с обжалованием и посмотреть, что скажет Мосгорсуд.

— Получается, что судебные решения были вынесены на основании сфальсифицированных протоколов полицейских?

— Все протоколы от 26 марта, о которых мне известно, сфальсифицированы. В том смысле, что они отражают то, чего не было. Место задержания, как правило, пишется правильно, а вот события, которые к нему привели, часто пишутся совершенно произвольным образом. В этом случае со Сретенским бульваром я полагаю, что это была добросовестная ошибка — в том смысле, что никто специально этой смены адреса не придумывал. Но делает ли такая ошибка этот протокол более фальшивым или менее по сравнению со всеми другими, я судить не берусь. Они все одинаковы плохи. Я допускаю, что где-то есть и честные протоколы о том, что человека задержали, когда он что-то выкрикивал (и тут уже встает вопрос о законности митинга, который сам по себе не очевиден). Но до меня такие случаи не доходили. Обычно это описывают так: мы стоим молча, тут кидаются полицейские и из толпы кого-то выхватывают. Причем одного выхватывают, а соседнего такого же не берут. В чем между ними разница, объяснить не может никто.

Разрыв шаблона

— И что вы собираетесь дальше со всем этим делать?

— Можно попробовать построить общую картинку — в каком участке что писали в рапортах. Как это было с выборами, когда считали цифры по разным участкам. Оказалось, что математически разная картинка. Такая же ситуация и здесь. У них не совпадают шаблоны, с которых переписывают рапорты. В рамках одного ОВД полностью совпадает картина поведения задержанных. Между разными ОВД она не совпадает.

Задержание во время акции протеста против коррупции. Москва, 26 марта 2017. Фото: Татьяна Макеева / Reuters

Задержание во время акции протеста против коррупции. Москва, 26 марта 2017. Фото: Татьяна Макеева / Reuters

— Что получится на выходе?

— Когда все это пройдет через первую и вторую инстанцию и утрясется, у нас получится, что люди, задержанные может в одном и том же месте, доставлялись в разные ОВД. Получается, что ОВД у нас специализируется на одном и том же типе нарушений. Точнее, на одном и том же описании событий. Оказывается, все, кто прорывал оцепление, сконцентрированы в ОВД «Метрогородок». Все, кто кричал одним образом — в ОВД «Измайлово». Кто кричал другим образом, например, в ОВД «Нагорное». И это позволяет эту фальсификацию показать на высоком уровне. То есть не то, что один отдельно взятый протокол неправильный, а то, что они массово писались примерно таким способом. При честной работе полиции, когда тот, кто задерживает, тот и составляет рапорт, они все равно могут быть ложными, но они будут все по-разному ложные. А кустовое совпадение текстовок по ОВД дает нам очень хорошую возможность показать характер нарушений для ЕСПЧ.

— То есть можно предположить, что в каждом ОВД существует свой шаблон, по которому полицейские составляют рапорты о задержаниях?

— Да, я об этом и говорю.

— Таким образом, в четверг состоятся последние судебные заседания по задержанным на Тверской 26 марта?

— Это будут, видимо, последние суды по 19.3 , то есть той статье, которая в истории с 26 марта, наиболее чревата арестами. Но суды по статье 20.2 («нарушение установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования») они еще даже не очень начинались, а там сотни человек. Те люди, которых видел я, у них вызовы в полицию и обязательства по явке на апрель. И эти суды им еще предстоят. Они будут идти пол-апреля. Надо не забывать, что и по 20.2 тоже возможны аресты, в зависимости от того, какая там часть. Ну и штрафы тоже не для всех одинаково безболезненны.

util