OpenEconomy: 4 крупных ошибки властей в реформировании пенсионной системы
9 April 2017, 14:27

OpenEconomy: 4 крупных ошибки властей в реформировании пенсионной системы

С момента обретения своей постсоветской государственности Россия пережила несколько реформ пенсионной системы. OpenEconomy напомнила о ее основных вехах и попросила экономиста Евгения Гонтмахера указать на основные ошибки российского государства при реформировании пенсионной системы.

Краткий гид: от «общего котла» к личным счетам

1990 год: создание ПФР — Пенсионного фонда России.
1992 год: начало работы НПФ — негосударственных пенсионных фондов.
1995 год: ПФР поручен учет поступлений и расчет пенсий. Гражданам присвоили номера личных счетов — СНИЛСы.
2002 год: отказ от солидарной пенсии. Теперь страховая часть пенсионных отчислений идет в «общий котел», накопительная — на личный счет.
2008 год: накопительная часть назначена в размере 6% от зарплаты, страховая — 16%. Государство обещает софинансировать накопления.
2010 год: утвержден минимальный размер пенсии — не ниже прожиточного минимума в регионе.
2013 год: разработана новая формула: она учитывает стаж, размер страховых отчислений и возраст выхода на пенсию.
2014 год: россияне могут выбрать, отчислять 6% в накопительную часть или нет. При этом в 2014–2017 годах эта часть «заморожена» решением правительства.
2017 год: новая реформа. Обсуждается как повышение пенсионного возраста (до 65 лет для всех), так и переход на ИПК (добровольные взносы работника вместо обязательных — от работодателя).

Ошибка 1. Отказ от базового принципа страхования — эквивалентности взносов и выплат

Когда в 1999–2000 годах, после дефолта, начался экономический рост, в правительстве задумались о пенсионной реформе, которая бы строилась не на том, сколько у государства денег, а на использовании страховых принципов. Эти принципы предполагают самофинансирование пенсионной системы за счет поступающих в нее неналоговых платежей (целевых социальных взносов). С 1 января 2002 года такая система была запущена.

Но этим список новаций не исчерпывался. Много говорят о введенном тогда обязательном накопительном элементе: на каждого работника среднего и молодого возрастов (мужчины моложе 1952 года рождения и женщины моложе 1956 года) был открыт индивидуальный счет, на который ежемесячно перечислялось сначала 2%, потом 4%, а затем 6% от их зарплаты. То есть эти деньги уже не шли на текущие выплаты пенсионерам в рамках «солидарности поколений», а на персональное инвестирование.

Было предусмотрено право индивидуального выбора между компаниями — государственными и частными — управляющими этими живыми деньгами. Это было очень важно не только с финансово-экономической точки зрения, но и для изменения поведения людей. Появилась возможность немного порулить собственным пенсионным будущим. А это неплохой задел для сбрасывания с себя советской патерналистской шелухи, которая наросла на многих из нас очень толстым слоем.

Но еще об одной новации 2002 года практически никто не говорит, хотя она критически важна. Это отмена верхнего предела размера трудовой (страховой) пенсии. И в советское время, и в первые российские годы взносы за работника в Пенсионный фонд платили со всего его заработка, а выплаты были жестко ограничены сверху. Хотя базовый принцип социального страхования — это эквивалентность взносов и выплат. Вот и получалась банальная уравниловка, которая, естественно, не заинтересовывала средне- и высокооплачиваемых работников в участии в пенсионной системе — отсюда, в частности, тогдашний массовый увод зарплаты в тень.

Конечно, обе перечисленные принципиальные новации — обязательный накопительный элемент и отмена верхнего размера пенсии — в полной мере проявили бы себя только через несколько десятилетий, когда на заслуженный отдых стали бы выходить поколения, появившиеся на рынке труда в начале 2000-х. Но в России, как известно, политические циклы намного короче, и экономику уже в 2008 году начало лихорадить. Вот и пришлось практически сразу начать кроить только-только запущенную пенсионную систему.

Уже через пару лет отобрали обязательный накопительный элемент у работников среднего возраста, подняв порог входа в эту часть пенсионной системы до 1967 года рождения. Затем и, как я считаю, весьма поспешно резко снизили размер страхового взноса на эти цели — с 28% до 22% от зарплаты. А потом, вслед за снижением страхового взноса в пенсионную систему был введен максимальный размер заработка, с которого этот взнос платится.

Фото: Александр Рюмин / ТАСС

Фото: Александр Рюмин / ТАСС

Ошибка 2: отсутствие возможностей для накоплений

Казалось бы, весьма либеральная мера: отдать, что обязан, в общую копилку, из которой тебе в старости будет выплачиваться некая скромная сумма, а остальное накапливай в негосударственных пенсионных фондах (НПФ), размещай в банках.

Но вся проблемам в том, что российская финансовая инфраструктура пока еще весьма слаба. Например, очень сложно, а зачастую и невозможно, найти во многих городах отделения НПФ, который принимал бы вклады от населения. Они в основном обслуживают работников крупных корпораций типа «Газпрома», РЖД и Сбербанка. А в наших банках, ряды которых Центральный банк вычищает весьма последовательно, вы не сможете открыть специальный счет — на 30–40 лет — для будущей пенсии, который имел бы гарантии сохранности вкладываемых средств.

Хотели сделать благо для бизнеса, а получили дефицит Пенсионного фонда, который, постоянно увеличиваясь, разросся уже до более чем одного трлн рублей в год. Эту дыру приходится закрывать федеральному бюджету из раздела «Социальная политика».

Конечно, правительство пытается эту дыру покрыть за счет сокращения пенсионных обязательств — из этой серии уже четырехлетняя «заморозка» перечислений 6% от заработной платы на индивидуальные накопительные счета.

Сэкономленные таким образом деньги идут на поддержание хотя бы номинального уровня выплат нынешним пенсионерам, а работникам 1967 года рождения и моложе начисляются дополнительные баллы в счет их будущей пенсии. Но о балльной системе расчета пенсии мы еще поговорим.

Ошибка 3: демотивирующая балльная система

В эту же «экономящую» копилку можно отнести и ущемление прав работающих пенсионеров — им, например, не индексируют выплаты по инфляции предыдущего года. Брошенные в качестве компенсации пять тысяч рублей были явно предвыборным финтом и совсем не покрыли снижение уровня жизни пенсионеров в 2015 году.

Но, конечно, верхом «мастерства» по снижению пенсионных обязательств стало недавнее введение так называемой балльной системы расчета пенсионных прав (а значит, и будущих выплат).

Теперь живые рубли, которые платит работодатель в пользу своего работника, переводятся в пенсионные права по специальному коэффициенту, который правительство устанавливает ежегодно, исходя из доходов Пенсионного фонда.

А тут, как известно, ситуация неблагоприятная и в макроэкономическом, и в демографическом смыслах. Вот и получается, что для молодых поколений их будущие выплаты при прочих равных условиях постепенно становятся меньше.

Расчет, видимо, делается на то, что тем, кому до пенсии еще несколько десятилетий жизни, пока не задумывается о таком далеком собственном будущем и не заметит подвоха.

Поэтому за прошедшие с 2002 года 15 лет мы видим практически полную трансформацию российской пенсионной системы от страховой к бюджетной (читай: советской) модели, когда от людей мало что зависело, тогда как государство выполняло роль благодетеля.

Ошибка 4: расчет на то, что большинство людей не заметит нового вычета из своей зарплаты

Можно, конечно, оценить весь этот процесс как череду управленческих ошибок. Но ситуация, как мне представляется, глубже. Речь идет о неспособности проводить успешные реформы, что напрямую связано с изолированностью власти от экспертного сообщества и широких масс людей, которым надо, по крайней мере, толково и доходчиво объяснить суть происходящего.

Я уже не говорю о том, что такого рода масштабные проекты должны делаться на фундаментальной научной базе, а не впопыхах, в угоду сиюминутным обстоятельствам.

Естественно, что финансово-экономический блок правительства, который в свое время и инициировал пенсионную реформу 2002 года, такая ситуация не устраивает. Вместе с Центральным банком предлагается вернуть хотя бы массовое участие в накопительном элементе. Тем не менее утешительного и для бизнеса, и для работника мало.

Обсуждается возможность в дополнение к нынешнему 22%-ному пенсионному взносу ввести добровольно-принудительный платеж сначала в размере 0%, затем 2%, 4% и, наконец, 6% от зарплаты, который будет платить работодатель. Но не исключено, что часть этого бремени возьмет на себя и работник.

В систему будут по умолчанию включены все занятые, выйти из нее можно будет, только написав заявление в Пенсионный фонд.

Расчет, видимо, делается на то, что большинство людей не заметит нового вычета из своей зарплаты. Это наивно. Конечно, заметят, даже если это небольшие суммы — ведь у большинства оплата труда находится на низком уровне, когда дохода не хватает на самое насущное. Специалисты Высшей школы экономики выяснили, что у более 40% населения не хватает денег на покупку еды или одежды. Какие уж тут добровольные отчисления?

Далеко не факт, что предлагаемая Минфином и Центральным Банком новация будет воплощена в жизнь. Есть и альтернативные предложения, связанные с резким снижением взносов в социальные внебюджетные фонды — Пенсионный фонд, Фонд социального страхования и Фонд обязательного медицинского страхования. В качестве компенсации рассматривается возможность повышения НДС или даже введения налога с продаж. Это полностью подрубает оставшиеся еще страховые элементы пенсионной системы, делает ее окончательно и бесповоротно заложником федерального бюджета.

Кроме того, скорее всего с 2019–2020 годов будет начато повышение пенсионного возраста...

Так что «покой нам только снится». Мы увидим и почувствуем на своей шкуре еще много разных социальных сюрпризов. Укрепляет ли это столь вожделенную властью «стабильность»? Сильно сомневаюсь в этом.

util