«Если всерьез, то тут не до смеха»: что происходит с феминисткой, вышедшей 26 марта протестовать в Дагестане
 Ольга Точёная. Фото: личная страница ВКонтакте
12 Апреля 2017, 09:00

«Если всерьез, то тут не до смеха»: что происходит с феминисткой, вышедшей 26 марта протестовать в Дагестане

Акции в Дагестане чаще заявляют, чем проводят. Редко кто решается выйти на улицу, если акцию официально запрещают. Как правило организаторам звонит тот или иной чиновник и предлагает «все обговорить» и не выходить на улицу. 26 марта, несмотря на вброс в государственных и окологосударственных СМИ информации о том, что митинг не состоится, к Аварскому театру вышли около 200 человек. Почти все были задержаны и провели в РОВД Махачкалы ночь или сутки. Митинг в столице Дагестана запомнился фотографиями, на которых девушка с розовыми волосами — Ольга Точёная — держит плакат «На воре кроссовки горят!».

После акции Точёная и ее молодой человек Всеволод Журавлев подверглись травле. Добровольные помощники Центра «Э» и местные «борцы за нравственность» не могли пройти мимо политических активистов: одни стали писать девушке СМС с угрозами, другие взялись за доносы. Выяснилось, что Точёная еще и защитник прав ЛГБТ и участник феминистического клуба Махачкалы «Дагфем».

На странице местного чиновника Микаила Микаилова возмущенная женщина пишет: «У вас под носом создаются ЛГБТ-сообщества, как вы можете спокойно спать?». К Микаилову она обратилась не просто так: он известный в Дагестане борец с ЛГБТ. Когда в Карачаево-Черкесии была подана заявка на проведение акции в защиту прав ЛГБТ, Микаилов на своей странице в фейсбуке пригласил геев в Дагестан и пообещал «выкрасить асфальт в красный цвет». После этого он был уволен с должности, однако в начале апреля стал чиновником комитета по свободе совести и взаимодействию с религиозными организациями РД.

Микаилов сначала отшутился: «У нас в резерве 4500 ас-женихов, пять сек вопрос решим с этим фемо, фамо или как там сообществом...Просто этих девушек без внимания оставили, вот они и не знают, как нам мстить... Обещаем исправить ситуацию», а потом написал, что в отношении Точёной могут в ближайшее время возбудить уголовное дело по его заявлению.

«В принципе, если всерьез, то тут не до смеха... это человек официально готов поддержать и поддерживает любое проявление ЛГБТ в регионе. Этого достаточно, чтобы была незамедлительная ответная реакция... и она последует. У нас законом запрещена пропаганда гомосятины, даже с целью их защиты <...> На ее странице уже достаточно материала для возбуждения дела... пусть не прыгает выше косички».

Мы узнали у активистки, что она со всем этим собирается делать.

— Вы раньше не выходили на акции в Махачкале, почему вдруг решились?

— Я всегда интересовалась политикой, а тут, когда политик такого ранга откровенно плюет гражданам в лицо и говорит: «Денег нет, держитесь там, хорошего настроения», это уже за гранью, я не могла не выйти на акцию.

— За выход на улицу 26 марта вас уже осудили?

— Суд прошел на следующий день. Но не только за акцию, они приписали нам еще одну статью — «мелкое хулиганство», якобы мы ругались матом и дебоширили в присутствии сотрудников полиции. В результате осудили нас только за митинг, второе обвинение судья сам назвал «бредом» и рассматривать не стал. Сейчас мы подали апелляцию. После этого нас вызывали в ФСБ и Центр «Э».

— Как впечатления?

— ФСБ произвела хорошее впечатление, а вот в отделе по борьбе с экстремизмом мне не понравилось. Они совсем не умеют себя вести, говорят неприличные вещи, матерятся. Угрожали мне и моему жениху Всеволоду Журавлеву, хотя у них непонятно, где они шутят, а где шутка переходит в угрозу.

— Например?

— Севе говорили: «Допрыгаешься, для нас не проблема подкинуть тебе кое-что и закрыть по 222 статье».

— На шутку мало похоже.

— Да, мне тоже так показалось, но сказано было как в шутку, хотя такие истории в Дагестане были. Потом мы посмотрели по статье УК и поняли, что они о взрывчатке говорили нам. Кстати, в ФСБ нас вызвали после посещения полиции, якобы спецслужбы заинтересовало, как к с нами обращались в РОВД. На самом деле их интересовал Навальный, спрашивали, как я познакомилась со своим парнем (он из Белоруссии) и, конечно, интересовала сама акция 26 марта. Потом они еще дали совет, который сводится к фразе «в чужой монастырь со своим уставом не ходят». Кстати, только в ФСБ не заинтересовались цветом моих волос, в отделении и в ЦПЭ им это покоя не давало, там еще задержали Алису, которая работает преподавателем, у нее кончики волос были покрашены, так они из этого вывели целую теорию, что мы состоим в какой-то особенной организации, где все с крашеными волосами.

— Смешно... Давайте, теперь о грустном. Вами заинтересовались не только спецслужбы, в блогах публикуют целые расследования, вас ищут, пытаются узнать телефон и адрес, оскорбляют вашего парня и обещают его покалечить...

— О, да... Они уже выяснили, что меня спонсирует Госдеп, что я езжу по разным странам и выкладываю оттуда во ВКонтакте фотографии. К слову, единственная страна, в которую я из России выезжала, это Белоруссия.

Преследовать меня начали после того, как я опубликовала слова поддержки гомосексуалам Чечни, на которых там идет охота. Я дала ссылку на группу людей, которые помогают вывозить людей нетрадиционной ориентации. После этого началось... Вот из последнего могу процитировать, пишет парень с символикой ИГИЛ (запрещенной в РФ, — прим. Открытой России): «Встретится надо. Дай свой телефон, где ты живешь? Я тебе е...ник размажу, шмара». Если со мной что-то случится, у меня есть его имя, адрес и телефон. Таких вот много сообщений.

Фото: Patimat Makhmudova / Facebook

Фото: Patimat Makhmudova / Facebook

— В одном из «расследований» блогер выложил данные вашей матери, вплоть до места ее работы. Ей не угрожали?

— Мы видели эту публикацию, пока угроз не было, но это страшно. Мама меня поддерживает, в отличие от отца, который ярый пропутинец. Вчера он мне звонил и долго убеждал, сложилось впечатление, что он больше за Путина переживает, чем за меня.

— Один из пользователей в фейсбуке пишет, что вы организовали в Махачкале в одном из кафе феминистский клуб. Я процитирую: «Шабаши проходят в кафе Махачкалы (видимо, достаточно выделяют денег, что можно ошиваться по кафешкам ради вербовки молодежи). Ольга, как и Дагфем, поддерживает лесбиянок, гомосексуалистов и прочих извращенцев, а также предлагает выезд из республики всем, кто подвергается гонениям»...

— Мне это льстит, но я его не создавала, это не клуб, а группа во ВКонтакте, «Дагфем», иногда ее члены проводят встречи. Я их поддерживаю, как и идеи феминизма.

— Вы упомянули Чечню, сложную ситуацию с гомосексуалами. Некоторое время назад был ролик с казнью дагестанского гея, который оказался фейком. В Дагестане как с этим обстоит дело? Возможно ли повторение чеченской ситуации у вас?

— В Дагестане в таком масштабе это невозможно, но, конечно, если кого-то заподозрят, то будет расправа, да. Я знаю людей, которые здесь готовы и, если есть какие-то проблемы, помогают людям выезжать. Я уверена, они помогут гомосексуалам, если начнутся гонения. Сейчас они существуют полуподпольно, встречаются и знакомятся только с помощью соцсетей. Дагестанцы-то, конечно, уверены и утверждают, что у них нет геев. Они их не видят, но заочно ненавидят. Я не понимаю, что они им сделали.

Была у меня одна история с помощью в выезде, но не человеку с нетрадиционной ориентацией, а девушке, которую хотели насильно выдать замуж. Я ей помогла выехать. На меня потом ополчились ее родственники, приходили со своими друзьями из ФСБ ко мне домой, угрожали, украли мой телефон. Девушке тогда был 21 год, у нее был парень, который ее любил, они планировали свадьбу, но он был не из тухума, и родители девушки запретили. Парень тогда ее украл, но их быстро нашли. Но девушка не хотела сдаваться и сбежала снова, теперь уже одна, но они, используя ее парня, обманув его, снова ее поймали. Ей удалось сбежать из Дагестана только с третьего раза. Я ей помогла.

— Чаще всего, я вижу, вас обвиняют в том, что вы не местная, что вы приехали в «бедную» Махачкалу «баламутить» молодежь из «благодатного» Ростова. Причем комментаторы отмечают, что у вас профессиональные снимки в профайле, что подтверждает, что у вас хороший доход.

— Ответ простой, этим людям легче поверить в заговор Госдепа, чем в то, что я просто плохо училась в Ростове, учеба мне не нравилась и решила уехать к маме в Махачкалу. Фотографии делает мой парень, и другие фотографы часто предлагают делать сессии.

— Но вы все-таки работаете?

— Да, про мою работу написали правду, я сотрудничаю с сетью бутиков в Махачкале как модель. Зарплата хорошая, но «по заграницам» я не катаюсь. А сейчас я и мой парень стараемся реже выходить на улицу.

— Если будут еще всероссийские акции протеста, вы выйдете на площадь?

— Да. Вы что думаете, они меня напугали? Что они меня переубедили? Наоборот, я увидела эту дичь, то что творится внутри участков. Не понимаю, чему они радовались, когда меня забрали... Я еще больше уверилась в своей правоте, пела в камере революционные песни.

— Какие?

— Интернационал. Я сидела в одиночке больше суток, было адски холодно и не давали есть, не передавали передачи.

util