Эксперт по Северному Кавказу: «Кадыров пытается консолидировать общество на гомофобной волне»
 Комплекс зданий «Грозный-сити» в Грозном. Фото: Илья Питалев / ТАСС
18 Апреля 2017, 01:01

Эксперт по Северному Кавказу: «Кадыров пытается консолидировать общество на гомофобной волне»

Зоя Светова поговорила с Екатериной Сокирянской о том, как живут геи в Чечне, и что изменится после публикации «Новой»

Директор проекта по России Международной кризисной группы, эксперт по Северному Кавказу Екатерина Сокирянская рассказала Открытой России, что преследования геев сейчас поставлены на конвейер, но огласка может привести к тому, что репрессии прекратятся.

Екатерина Сокирянская. Фото: 
svoboda.org

Екатерина Сокирянская. Фото:

svoboda.org

— Слышали ли вы о массовых задержаниях геев в Чечне до того, как «Новая газета» опубликовала первого апреля свою статью?

— Мне тоже поступали сигналы о задержаниях людей и об убийствах, причем эти сигналы шли из разных источников, не связанных между собой. Они начали поступать дней за десять до публикации в «Новой газете». Они поступали в целый ряд правозащитных организаций и в «Новую газету». «Новая» стала перепроверять информацию по своим источникам, у них широкая сеть, в том числе и в силовых структурах. И когда они получили достаточные подтверждения, то опубликовали материал.

— Вы считаете, что речь идет именно о массовых репрессиях?

— По информации, которая поступает ко мне, речь идет о нескольких десятках человек. Мне называли цифру больше 100. И об убитых тоже говорили. Мне кажется, с теми возможностями, какие мы имеем, сейчас невозможно точно определить масштаб этих репрессий.

— Правда ли, что людей задерживали во время так называемых профилактических проверок, то есть в связи с употреблением наркотиков или в связи с какими-то антитеррористическими мероприятиями, а потом оказывалось, что они геи? Или это были задержания именно геев?

— Насколько я поняла, это были целевые задержания в связи с получением информации о нетрадиционной ориентации. Я не знаю, что послужило триггером всей этой ситуации. Совершенно очевидно, что у тех, кто задерживал, уже была информация, что этот человек — предположительно гей. У них не всегда была точная информация. По некоторым свидетельствам, часть задержанных потом отпускали «за недоказанностью». Сейчас, когда есть свидетельства пострадавших, стала появляться определенная ясность. Мы об этой проблеме очень мало знали. То есть мы знали, что проблема особого отношения к геям в Чечне существует, каждый из нас за годы работы сталкивался с кем-то из них в индивидуальном качестве.

Мы понимали, что ситуация очень сложная, но ни у кого из нас доступа к этом сообществу не было. То есть и самого сообщества как такового нет. Есть просто маленькие группы людей, которые знают друг друга и живут глубоко законспирированной жизнью. Все очень тщательно скрывается от родственников. Почти все геи в Чечне женаты. У них есть дети, и они знакомились между собой через соцсети, через защищенные приложения в социальных сетях. Но с какого-то времени виртуальное пространство перестало быть защищенным, и их вычисляли. И из той картины, которая сейчас вырисовывается по опубликованным свидетельствам, мы понимаем, что уже последние несколько лет там был ад. А сейчас почему-то началась волна. Стали массово задерживать, и информация вышла наружу. То есть, скорее всего, пока мы видим только вершину айсберга.

Поэтому так важно документировать все свидетельства, чем и занимаются правозащитники. Это очень сложно по целому ряду причин, одна из которых очевидна: тема табуирована в Чечне. И не просто табуирована: для семьи это страшный позор. Если кто-то даже предположит, что тот или иной человек — гей и скажет об этом публично, то семья тут же обвинит этих журналистов, общественников в том, что они опорочили честь семейства. Поэтому родственники не только не пожалуются, они и не подтвердят, а наоборот, с агрессией встретят любую попытку как-то разобраться в ситуации.

Кроме того, действительно, потерпевшие геи редко выходили на правозащитников, потому что они никому не верят, они страшно боятся всех. А в Чечне к каким правозащитникам им обращаться? К Хеде Саратовой? Ты можешь наткнуться на такого же правозащитника-гомофоба. Это просто слишком опасно.

— Нарыв прорвался, и вся история вышла наружу, к чему это приведет? Некоторые наблюдатели считают, что ситуация стала еще хуже, то есть что якобы новая волна задержаний прокатилась по Чечне после публикаций. Не лучше ли было бы об этом не писать?

— У меня нет такого ощущения, что ситуация стала хуже. Обычно публичность останавливает убийц. Вся международная пресса об этом написала. Похоже, что мы имеем дело с самым серьезным эпизодом организованного насилия в отношении геев за многие годы. Иногда невозможно заранее просчитать последствия публикаций, а иногда можно. Но когда речь идет об убийствах людей, организованных сверху, совершенно невероятных издевательствах, об этом невозможно молчать. Когда к журналисту приходит такая информация, он просто обязан ее публиковать. Он должен обезопасить людей, максимально скрыть все личные данные, детали, по которым можно человека опознать.

Я надеюсь, что все-таки федеральный центр даст сигнал, чтобы убийств и вот таких издевательств больше не было. И это уже был бы большой успех. Есть, конечно, побочный эффект: сейчас Кадыров и руководство Чечни пытаются использовать разразившийся скандал себе во благо и консолидировать общество на гомофобной волне. И им это удается. Сколько лет мы работаем в Чечне, вы помните, чтобы когда-то появлялась информация о том, что в Чечне массово выявляли или избивали геев? Нет. Мне сами чеченцы рассказывали, что, мол, мы всегда знали, вот этот человек — вот такой ориентации, но все скрывали, потому что это очень тяжелая тема. В чеченском обществе тебе на это скажут: «Докажи! Почему ты порочишь нас»? По шариату, ты должен иметь четырех свидетелей полового акта, что практически невозможно. Поэтому люди поговаривали за спиной, смеялись, издевались, подростки могли по голове настучать. Однако одно время в Грозном такие ребята собирались достаточно открыто.

Такого, как сейчас, никогда не было: чтобы целенаправленно выявляли через мобильные приложения, через целую систему информаторов. Но официальный дискурс очень умело перевел разговор из плоскости издевательств над живыми людьми в плоскость рассуждений о том, что публикация в «Новой» — оскорбление чеченцев, что у нас этого нет, что статьи оскорбили ислам, чеченскую традицию, что в Чечне вообще геев нет. Но в статье «Новой газеты» нет ничего ни про ислам, ни про традиции, нет того, что в Чечне сотни и сотни геев. Чеченские власти пытаются объяснить и навязать чеченцам, что в чеченском обществе так и должно быть (должны преследовать геев). Но так не должно быть. Это конструирование вымышленной традиции, которой в реальности не было и нет.

Кстати, в Чечне сейчас так довольно часто происходит. Например, кровная месть. Кровная месть существует, но, например, когда были последние столкновения, на площадь выводили родственников полицейских и говорили им, чтобы те объявляли кровную месть родственникам убитых боевиков . Во-первых, обычно так не делается. Есть определенная очень строгая процедура. Во-вторых, по законам кровной мести можно убить либо убийцу твоего родственника, либо, в редких случаях, можно убить прямого потомка по мужской линии. А еще ценнее простить «ради Аллаха». Но если убийца уже убит, то все, кровная месть заканчивается. Но власти изобретают новую, удобную себе традицию. Они инструментализируют древний обычай, видоизменяют его и запускают обратно в общество. Такой социальный инжиниринг.

—А в случае с геями что они реконструируют?

— Они, с одной стороны, говорят, что геев в Чечне нет, а с другой — что если бы они были, то мы бы вот так с ними и поступали. Родственники бы сами их отправляли туда, откуда не возвращаются.

— Чеченские духовные власти заявили о том, что журналистов непременно настигнет возмездие. Потом тон заявлений чуть смягчился, и они заговорили о судебных исках. На ваш взгляд, чем закончится вся эта история?

— Надеюсь, что без трагедий. Было видно по видео: людей реально распаляли, подталкивали к действиям. Ведь очень многие сами не читали статью в «Новой», они слышат ее в пересказе и воспринимают те идеологемы, которые им предлагают. Человека, который не разобрался и плохо понимает детали, накачать совершенно несложно. Естественно, сейчас, поскольку были сделаны заявления российских властей и представителей гражданского общества, они были вынуждены как-то пойти на попятную, вернуться в правовое поле, но реально-то мы понимаем, о чем идет речь.. Поэтому я эти угрозы журналистам «Новой газеты» и «Эхо Москвы» воспринимаю очень серьезно.

Открытая Россия солидарна с коллегами из «Новой Газеты»

По сути, на этот раз чеченское духовенство угрожает не только «Новой газете», это вызов всем российским журналистам, которые пишут о нарушении прав человека в Чечне, вызов тем, кто критикует чеченскую власть. Мы помним о журналистах, убитых из-за их работы в Чечне, помним об Анне Политковской и Наталье Эстемировой. Помним об убийстве Бориса Немцова. Заявления пресс-секретаря Владимира Путина о том, что Кремль выступает против незаконных методов воздействия на журналистов не внушают большой надежды на то, что власть защитит журналистов. Читать дальше...

util