Ленин строит вертикаль власти: книга о политической истории Русской революции
22 Апреля 2017, 17:57

Ленин строит вертикаль власти: книга о политической истории Русской революции

«Политическая история Русской революции» Дмитрия Лыскова — это подробный рассказ о причинах и следствиях ключевого события отечественной истории. Книга скоро выйдет в издательстве «Пятый Рим».

Открытая Россия с разрешения издательства «Пятый Рим» публикует отрывок из книги Дмитрия Лыскова «Политическая история Русской революции».

Первую русскую марксистскую группу создал в Женеве в 1883 году Г.В. Плеханов, она получила название «Освобождение труда».

Сам Плеханов, выходец из дворянской семьи, воспитанник военной гимназии и юнкерского училища, стипендиат Екатерининской стипендии за успехи Горного института Петербурга, был исключен из учебного заведения в 1876 году за участие в студенческих политических выступлениях. В дальнейшем он стал активным участником «Земли и воли», после раскола в организации стоял у истоков народнического «Черного передела», откуда вышла «Народная воля» и, в конечном итоге, партия социалистов-революционеров.

В своих работах Плеханов постулировал, что Россия вступила в стадию капиталистического развития и, значит, революционеры в своей борьбе должны опираться на самый прогрессивный класс — пролетариат. Первым вопрос о необходимости создания партии российского рабочего класса поднял именно Г.В. Плеханов.

В декабре 1883 года марксистская организация «Партия русских социал-демократов» появилась уже в Петербурге, в 1885 здесь же сформировалось стоящее на марксистской платформе «Товарищество санкт-петербургских мастеровых». Разрозненные марксистские организации и кружки возникали в Москве, Киеве, других городах России.

Ленин в движении появился позже. В 1895 году при его участии в Петербурге был сформирован «Союз борьбы за освобождение рабочего класса». В декабре того же года полиция арестовала многих членов организации, в том числе и Ленина. Проведя больше года в тюрьме, он был в итоге приговорен к трем годам ссылки в село Шушенское Минусинского округа Енисейской губернии.

Первый съезд РСДРП был созван в Минске в 1898 году. Ленин участия в нем не принимал, находясь в ссылке. Одним из инициаторов объединения социал-демократов страны был уже знакомый нам П.Б. Струве — сын пермского губернатора, еще в 1890 году организовавший на юридическом факультете Петербургского университета марксистский кружок. Он же стал автором «Манифеста Российской социал-демократической рабочей партии», который рассмотрели и приняли участники минского съезда.

Да, революционное движение в России приобретало подчас весьма неожиданные черты. Начало организации российских марксистов дал народник Плеханов, а оформил организацию Струве, положивший впоследствии начало кадетской партии, вошедший в ее ряды, доросший до члена ЦК. После октября 1917 года Струве отправился на Дон и занимал серьезные посты в гражданской администрации Добровольческой армии. Но не будем забегать вперед.

Больше никаких договоренностей или документов 1-й съезд РСДРП принять не успел, так как был в полном составе арестован.

В.И. Ленин после освобождения из ссылки в 1900 году приступил к созданию партийной газеты. Партия пока представляла собой достаточно рыхлое объединение, печатное издание, по задумке Ленина, должно было способствовать консолидации. Такое издание — газета «Искра» с девизом «Из искры возгорится пламя!» — было создано в сотрудничестве с группой Плеханова. На ее базе был доработан и обсужден ленинский проект устава и программы партии, которые были в 1903 году представлены 2-му съезду РСДРП.

Второй съезд проходил в июле-августе 1903 года в Брюсселе, а затем в Лондоне. Перенос основных организационных мероприятий (часто и руководящих органов) политических партий за границу был обусловлен вполне понятными обстоятельствами, повторения печального опыта 1-го съезда РСДРП не хотелось никому.

Картина «В.И. Ленин выступает на II съезде РСДРП». Картина художника Ю. Виноградова. Репродукция / Фотохроника ТАСС

Картина «В.И. Ленин выступает на II съезде РСДРП». Картина художника Ю. Виноградова. Репродукция / Фотохроника ТАСС

Нешуточные страсти разгорелись на съезде вокруг первого параграфа ленинского устава партии. К вопросу консолидации будущий вождь мирового пролетариата подошел очень ответственно. В его формулировке членом партии считался «всякий, признающий ее программу и поддерживающий партию, как материальными средствами, так и личным участием в одной из партийных организаций».

Было понятно, что требование обязательного материального участия и личной работы в одной из партийных ячеек не способствовало бы массовости РСДРП. Такого не было нигде, кроме тайных обществ, чья численность не превышала десятков членов. Речь же шла о создании массовой структуры. И позже такого требования не вводилось ни в одной из российских партий. Подчас для того, чтобы вступить в политическую организацию, было достаточно объявить себя ее членом. Оборотной стороной являлась, например, фантастическая численность эсеров в пиковые моменты революции — после февраля 1917 года почти полмиллиона человек, — сопровождаемая аморфностью построенной на таких принципах организации.

Фракция во главе с Ю.О. Мартовым выступала за исключение пункта о личном участии. По этому вопросу на съезде возобладала позиция Мартова (к формулировке Ленина вернулись на 3-м съезде в 1905 году). Вместе с тем сторонники Ленина получили большинство при формировании руководящих органов партии — Центрального комитета, Центрального органа, Совета. С этого момента сторонники Ленина именовались большевиками, Мартова — меньшевиками.

Противоречия большевиков и меньшевиков изначально выросли из представлений о методах партийного строительства, причем вопрос о членстве был лишь первым в этом ряду. Ленин настаивал на жестко организованной вертикально интегрированной сверху вниз структуре. Мартов называл это «бюрократией» и говорил о строительстве партии «снизу». В брошюре «Шаг вперед, два шага назад (Кризис в нашей партии)» Ленин об этом писал: «В сущности, уже в спорах о параграфе первом стала намечаться вся позиция оппортунистов в организационном вопросе: и их защита расплывчатой, не сплоченной крепко партийной организации, и их вражда к идее („бюрократической“ идее) построения партии сверху вниз, исходя из партийного съезда и из созданных им учреждений, и их стремление идти снизу вверх, предоставляя зачислять себя в члены партии всякому профессору, всякому гимназисту и „каждому стачечнику“»].

«Но — дальше в лес, больше дров, — продолжал Ленин, — попытки анализа и точного определения ненавистного „бюрократизма“ неизбежно ведут к автономизму... Наконец, в качестве единственного, действительно определенного, и на практике поэтому выступающего особенно ярко (практика всегда идет впереди теории) принципа появляется принцип анархизма. Высмеивание дисциплины — автономизм — анархизм, вот та лесенка, по которой то спускается, то поднимается наш организационный оппортунизм».

Большевики выступали за жесткую партийную структуру. В ряде случаев эта жесткость приводила к абсурдным с точки зрения современного представления о большевиках итогам. Так, формировался целый класс «коммунистов, но беспартийных». Упоминавшийся выше рабочий Сормовского завода Петр Заломов, первым поднявший в ходе стачки красное знамя с лозунгом «Долой самодержавие», так и не вступил в партию до конца жизни, занимая, тем не менее, высокие посты в СССР. То же самое можно сказать об организаторе восстания на крейсере «Очаков» лейтенанте Шмидте, который, будучи сторонником РСДРП, был, тем не менее, беспартийным.

Юлий Мартов (в первом ряду третий справа) и Владимир Ленин (четвертый справа) с группой делегатов II съезда РСДРП. Фотохроника ТАСС

Юлий Мартов (в первом ряду третий справа) и Владимир Ленин (четвертый справа) с группой делегатов II съезда РСДРП. Фотохроника ТАСС

Сторонники Мартова, напротив, настаивали на «демократизации» партии. Оставшись в меньшинстве, мартовцы обвинили большевиков в узурпации партийного руководства, в установлении диктатуры, в «твердости» («твердолобости») и в «заезжательстве» политических оппонентов. В пылу этой полемики в 1904 году в «Искре» Мартов опубликовал статью «На очереди», в которой привел саркастическую «Краткую Конституцию Росс.соц.-дем-раб. Партии»:

«(Устав — максимум „твердых“).

1. Партия делится на заезжателей и заезжаемых.

Прим. Группы и лица, кои не склонны быть заезжаемыми, но также неспособны заезжать, упраздняются вовсе.

2. Заезжатели, вообще, заезжают. Что же касается заезжаемых, то оные преимущественно бывает заезжаемы.

3. В интересах централизма заезжатели бывают разных степеней доверия. Заезжаемые уравнены в правах.

4. Для обжалования уже воспоследовавших заезжаний учреждается Совет. Впрочем, последний заезжает и самостоятельно.

<...>

6. Ц.О. (Центральный орган. — Д.Л.) заезжает мерами духовного вразумления. В случае закоренелости вразумляемых, предает оных в руки Ц.К.

7. Тогда Ц.К. поступает.

8. Заезжаемые делают взносы в партийную кассу на расходы по заезжанию, а равно и по пропаганде.

9. В свое время все члены партии, и заезжатели, и заезжаемые делают революцию.

Прим. От сей повинности увольняются заезженные».

Ленин резко ответил на памфлет Мартова: «В тесной психологической связи с ненавистью к дисциплине стоит та неумолчная, тягучая нота обиды, которая звучит во всех писаниях всех современных оппортунистов вообще и нашего меньшинства в частности. Их преследуют, их теснят, их вышибают, их осаждают, их заезжают. В этих словечках гораздо больше психологической и политической правды, чем, вероятно, подозревал сам автор милой и остроумной шутки насчет заезжаемых и заезжателей. Возьмите, в самом деле, протоколы нашего партийного съезда, — вы увидите, что меньшинство это все обиженные, все те, кого когда-либо и за что-либо обижала революционная социал-демократия.

Тут бундовцы и рабочедельцы, которых мы „обижали“ до того, что они ушли со съезда, тут южнорабоченцы, смертельно обиженные умерщвлением организаций вообще и их собственной в частности, тут тов. Махов, которого обижали всякий раз, когда он брал слово (ибо он всякий раз аккуратно срамился) тут, наконец, тов. Мартов и тов. Аксельрод, которых обидели „ложным обвинением в оппортунизме“ за § 1 устава и поражением на выборах. И все эти горькие обиды были не случайным результатом непозволительных острот, резких выходок, бешеной полемики, хлопанья. дверью и показыванья кулака, как думают и по сю пору очень и очень многие филистеры, а неизбежным политическим результатом всей трехлетней идейной работы „Искры“».

«Если мы в течение этих трех лет, — продолжал Ленин, — не языком только распутничали, а выражали те убеждения, которые должны перейти в дело, то мы не могли не бороться на съезде с антиискровцами и с „болотом“. А когда мы, вместе с тов. Мартовым, который бился в первых рядах с открытым забралом, переобидели такую кучу народа, — нам оставалось уже совсем немножечко, чуть-чуточку обидеть тов. Аксельрода и тов. Мартова, чтобы чаша оказалась переполненной. Количество перешло в качество. Произошло отрицание отрицания. Все обиженные забыли взаимные счеты, бросились с рыданиями в объятия друг к другу и подняли знамя „восстания против ленинизма“».

Впрочем, до определенного момента раскол оставался внутрипартийным делом. К революции 1905 года партия подошла еще целостной РСДРП, без открытого деления на большевиков и меньшевиков.

По данным самих социал-демократов, их численность к концу 1905 года составляла около 3 тысяч членов в Петербурге, около 2,5 тысяч членов в Москве, в городах России действовали более 50 большевистских организаций. Конечно, Ленин заявлял, что «весной 1905 г. наша партия была союзом подпольных кружков; осенью она стала партией миллионов пролетариата», но речь здесь шла о восставшем пролетариате, на выражение интересов которого претендовала партия, а не о численности организации.

Окончательный организационный развод большевиков и меньшевиков состоялся лишь в 1912 году в ходе 6-й Всероссийской партконференции. После нее ленинцы считались отдельной структурой, мартовцы отдельной. В основу окончательного раскола легли уже идеологические нюансы, а не организационные вопросы.

Ленин строил партию нового типа. Вопрос о членстве был лишь элементом, как и построение вертикально интегрированной структуры «сверху». Следующим определяющим элементом был базовый для большевиков принцип демократического централизма. Который означал, что решения, принятые в ходе обсуждения руководящими органами партии, обязательны для исполнения ее членами.

Через партийное печатное издание Ленин безжалостно и едко громил оппонентов, выступавших против таких принципов партийной организации. Через административные структуры его фракция «заезжала». То есть Владимир Ильич уверенно и последовательно шел к своей цели, создавая именно такую партию, которая отвечала его идеалам. Ленин был несомненным лидером.

Другой вопрос, как относиться к его действиям. Нужно признать, что на данном историческом этапе и в рамках своей логики, логики революционера, он был прав. Настоящая революционная партия, действительно, а не на словах, идущая через все препятствия к своей цели, должна быть структурой со строгой вертикальной внутренней организацией и определенной структурой подчинения.

Например, «Народная воля», имея в своей структуре жестко организованное боевое крыло (террористическое), во всем остальном распадалась на совершенно разные течения, от интеллигентов-просветителей до рабочих организаций. Действовала разобщенно, да при своей организации и не могла действовать сообща. И, являясь структурой революционной, осуществила успешное покушение на императора, — а дальше стала ждать «неизбежной революции», которой не случилось.

Ленин не просто был в курсе деятельности народников, он посвятил критике их подхода, включая и бессмысленный «индивидуальный террор», не одну статью. Борьба Ленина с народничеством — это отдельный пласт выстраивания революционной идеологии своего времени.

Сколь демократична ни была бы идеология партии (а идеология и народников и, позже, РСДРП была вполне демократичной), без четкой организации она не могла взять власть.

Цель любой партии — прийти к власти, цель революционной партии — прийти к власти революционным путем. Это аксиомы. Исходя из этой аксиоматики, с учетом опыта предшественников, требовалось сделать выводы, и Ленин их сделал.

Другой вопрос, что сама власть не цель, а средство для реализации своих политических установок. Сколь бы ни были они демократичны, а вырваться из сложившейся строго централизованной и эффективно работающей структуры, даже взяв бразды правления государством в свои руки, то есть достигнув промежуточной цели, практически невозможно. Далее идеалы входят в противоречие со структурой. С практически неизбежной победой последней — ведь нет границ у совершенства, всегда есть что «подправить», «дореформировать», завершить, и этому процессу нет конца, и все делается ради установления демократических идеалов, но все той же авторитарной организацией.

Взяв власть, очень сложно ее уступить. В эту ловушку попали после революции либералы Временного правительства, попали и демократы первой волны эпохи крушения СССР, и теперь само их наименование «демократы» иронично берут в кавычки.

Ленин этого противоречия не анализировал, а Мартов если и чувствовал его интуитивно, нигде четко не формулировал.

Лысков Д. Политическая история Русской революции — М.: Пятый Рим, 2017

util