«Я ходила по колено в отходах, а теперь у меня пенсия 7 тысяч»
 На въезде в посёлок Мирный Кировской области. Фото: Екатерина Лушникова
26 April 2017, 11:33

«Я ходила по колено в отходах, а теперь у меня пенсия 7 тысяч»

Ради экономии бюджетных средств в Кировскую область собираются ввозить химические и радиоактивные отходы

«Ритуальные услуги. Весь спектр услуг. Изготовление, установка, доставка памятников»: такое объявление на покосившейся белой доске встречает случайного туриста в посёлке Мирный Кировской области. Впрочем, туристы в Мирном бывают редко, частые гости здесь — военные, ученые-химики и чиновники министерства обороны. Напротив поселка находится Объект «Марадыковский», один из семи российских Объектов хранения и уничтожения химического оружия. До последнего времени на Объекте в авиабомбах различной конструкции хранилось 7 тысяч тонн боевых отравляющих веществ: зарина, зомана, фосфорилтиохолинов (V-агенты) и люизитно-ипритных смесей. После того как Россия присоединилась к международной Конвенции о запрете химоружия, в «Марадыковском» был построен ОУХО — Объект по уничтожению химического оружия. Объект работал по экспериментальной российской технологии почти 10 лет, нейтрализуя отравляющие вещества в корпусах авиаснарядов. В октябре 2015 военные торжественно отрапортовали о детоксикации последнего снаряда, после чего в Кирове был открыт памятник героям—ликвидаторам химического оружия.

В 2016 на территории «Марадыковского» был построен полигон для хранения отходов. Причём его помещения оказались настолько просторными, что было принято решение «для экономии бюджетных средств» захоронить здесь не только отходы собственного ОУХО, но и запасы соседних Объектов. По этому поводу были назначены «общественные обсуждения» с местными жителями. О предстоящей встрече жители Мирного могли узнать из небольшого объявления, напечатанного мелким шрифтом на последней полосе районной газеты «Искра». Но кто-то из бдительных граждан дочитал «Искру» до конца, и в назначенный час 19 апреля актовый зал поселкового Дома культуры был полон взволнованных людей. На «общественное обсуждение» прибыли не только жители Мирного, но и других населенных пунктов, входящих в «зону защитных мероприятий» вокруг Объекта. На сцене за столом, покрытым красным сукном, разместились представители воинской части, специалисты ОУХО, чиновники областных министерств, федеральных ведомств и поселковой администрации.

Фото: Екатерина Лушникова

Фото: Екатерина Лушникова

Соль

Первым выступил командир воинской части Объекта полковник Дмитрий Невенченков.

— Думаю, не надо объяснять, в какой сложной ситуации находится наше государство. Ради экономии бюджетных средств РФ было принято решение отказаться от строительства полигона на Объекте «Камбарка» в Удмуртии, на что пришлось бы выложить дополнительный миллиард рублей. Вместо этого химические отходы одинакового класса опасности из «Камбарки» планируется захоронить на полигоне «Марадыковский», где есть свободное место, а именно два отсека. В них планируется поместить одну тысячу тонн отходов оставшихся от уничтожения люзитно-ипритных смесей. Это отходы III-IV класса опасности. Что бы вы поняли, к такому же классу опасности относится обыкновенная поваренная соль. Надеюсь, вам не надо доказывать, что солью нельзя отравиться? Конечно, если не кушать соль килограммами!

Командир улыбнулся, довольный собственной шуткой. Но жители Мирного не оценили юмора.

— Если эти отходы такие безопасные, что вы их с солью сравниваете, зачем их вообще везти в соседний регион и хоронить на специальном полигоне? Если соль, грузите в мешки и бросьте на обычной свалке в Удмуртии или закопайте у себя на даче! И откуда мы знаем, что вы именно такие отходы привезете? Как это можно проверить? — поинтересовалась эко-активистка Марина Заславская.

— Пожалуйста, вы можете организовать группу общественного контроля, и если пройдете проверку ФСБ и медкомиссию, приходите и проверяйте хоть каждую бочку! Только их ночью могут привезти. Но если вас это не пугает... — снова пошутил военный.

— Нас пугает другое, так как мы слышали, что собираются ввозить не только отходы химоружия, но радиоактивные отходы от «РосРАО». Можете ли вы подтвердить эту информацию? — не получив ответа на первый, задала другой вопрос активистка.

На этот вопрос ответил начальник отдела специальных мероприятий Министерства промышленности Кировской области Александр Денисенко.

— Да, действительно, такие планы существуют, — подтвердил чиновник. — Этот вопрос прорабатывается, взвешиваются плюсы и минусы. Но решение еще не принято. И сейчас нечего обсуждать!

— В любом случае, уже построенный полигон рассчитан только на химические отходы, ничего лишнего мы здесь хранить не будем, — добавил полковник Невенченков — А отходы III-IY класса опасности это нестрашно, поверьте мне!

Но люди отказывались верить и буквально вырывали друг у друга микрофон.

— Как же верить вам? Вы же все время обманываете! — выступала пожилая учительница русского и литературы — Недавно слушала Путина... Его спросили об арсеналах химического оружия. Дескать, как там жители живут в санитарной зоне? «А жителей всех отселили!» — сказал президент. Как же отселили, если мы тут?! Это не нас отселили, а санитарную зону сократили вокруг Объекта! Первоначально была зона три километра, стала километр! И льготы теперь никому не положены! А теперь еще отходы: и такие, и этакие, и радиоктивные, и химические! Сколько можно проводить эксперименты на живых людях?!

Микрофон передали другому оратору.

— В поселке возле Объекта химоружия закрыли единственную больницу, — взволновано говорила пожилая женщина в вязанном берете, бывший работник ОУХО. — Работает один терапевт общей практики, молодая девица, которая только и умеет, что выписать рецепт, да больничный. Измерить давление уже проблема! Приезжаешь в райцентр Оричи, а там на приезжих смотрят как на врагов: своих больных хватает. Когда открыли Объект, обещали, что будет зарплата высокая как в Москве, а что мы получили? Я работала на очистных сооружениях, у меня зарплата была сначала 14 тысяч, а потом 8 тысяч. А я ходила по колено в отходах! Потому что оборудование все время ломалось, и мы не знали, как починить его. А пенсия у меня 7 тысяч. И за вредное производство никаких надбавок. Только памятник в Кирове ликвидатору химического оружия. А зачем мне памятник при жизни, если нет никакой жизни?!

Общее мнение выразила экологическая активистка, депутат сельской Думы из Котельнича Светлана Пасынкова:

— Если это публичное обсуждение, и вы действительно хотите знать наше мнение, так оно отрицательное, давайте проголосуем и внесем данные в протокол. Я уверена все здесь против будут. Люди, голосовать давайте. Никаких отходов нам не надо.

Но проголосовать против ввоза отходов химоружия из Камбарки людям не позволили.

— Это не соответствует формату данного публичного обсуждения, — твердо заявила мэр посёлка Мирный Ирина Смердова и поспешила закрыть собрание.

Встреча военных с местными жителями. Фото: Екатерина Лушникова

Встреча военных с местными жителями. Фото: Екатерина Лушникова

Вопрос ребром

После встречи жителями, корреспондент Открытой России успел поговорить с военными.

— Скажите, пожалуйста, сколько сейчас находится отходов химического оружия на Объекте «Марадыковский»?

— Сейчас имеется 8 тысяч тонн, — сообщил офицер. — Но мы ещё точно не знаем, работа продолжается. По нашим расчётам, битумированных, бетонированных и других отходов ориентировочно должно получиться 21 тысяча тонн. В целом мощность полигона рассчитана на 24 тысячи тонн.

— Что из себя представляет полигон? Это бункер?

— Нет, это не бункер. Это герметичное сооружение на поверхности земли, очень прочное. Выдержит любое землетрясение, наводнение, бомбежку. Срок хранения отходов — сто лет.

— В Камбарке уничтожение химоружия закончилось в 2009 году, если там не построили полигон, где же хранились отходы?

— Под открытым небом, в бочках. А сейчас привезут к нам, захороним.

— Когда привезут?

— В ближайшее время. Ведем переговоры с РЖД.

— Скажите, пожалуйста, если вы только ориентировочно знаете, сколько отходов получится на полигоне, как же вы можете точно знать, что останется «свободное место», чтобы разместить там отходы с Объекта в Камбарке для экономии бюджетных средств?

Собеседник не смог ответить на этот вопрос и порекомендовал обратиться к специалисту. Но специалист — заместитель начальника воинской части по экологическим вопросам Светлана Шабунина, объявила что «в данный момент не владеет данными» и поспешила к выходу. А вот жители Мирного не спешили разойтись по домам и уже на улице, несмотря на снегопад, обсуждали свои ближайшие нерадостные перспективы.

— Я так думаю, они здесь решили устроить общий могильник для всего! Привезут и химические, и радиоактивные отходы, — взволнованно говорила девушка с косой, местная активистка. — Сначала из Камбарки, а потом и с других арсеналов. А потом «РосРАО» подкинет нам радиации! Будет здесь и Чернобыль, и Чапаевск одновременно...

— Уезжать надо, но куда уедешь? Как продать жилье? Никому не нужны квартиры у могильника химического оружия! — соглашались с ней соседи.

— Лечь на рельсы и не пускать! Акции протеста устроить. Сколько можно издеваться над народом?! Воровать надо меньше, и не надо тогда будет экономить «бюджетные средства»! — возмущался житель Котельнича.

— Может быть, написать письмо Путину? — робко предлагала пенсионерка. — Вдруг он не знает?

Обсуждение продолжилось и на следующий день.

Кролик возвращался живой

Деревянный старенький дом с печным отоплением. Здесь живет семья старшего прапорщика в отставке, ныне военного пенсионера Анатолия Васильевича. Все жизнь он охранял авиабомбы с нервно-паралитическим газом: зарином, зоманом и V-агентами, которые считаются самой токсичной группой боевых отравляющих веществ нервно-паралитического действия. О былой службе «ветеран химического оружия» рассказывал охотно, добродушно посмеиваясь.

— Когда начинал служить, приборов ещё не было, поэтому мы, прежде чем зайти на склад, пускали кролика, если кролик возвращался живой, значит все нормально. Тогда и люди могли зайти.

— Всегда кролик возвращался живой?

— Всегда. Бомбы были стальные, крепкие, протеканий не было. Это у американцев были алюминиевые бомбы, они протекали, а советские могли лежать ещё сто лет. Очень хорошие были бомбы.

Фото: Екатерина Лушникова

Фото: Екатерина Лушникова



В голосе Анатолия Васильевича звучит гордость за советское оружие.

— На складе мы проводили четыре часа в день, больше нельзя. Каждый раз медик проверял давление, температуру. Давали молоко. Облачались в защитный костюм Л-1 и противогаз, на ногах резиновые сапоги. Конечно, если жара +40, ходить в таком костюме четыре часа очень тяжело, буквально задыхаешься. Солдаты срочной службы, молодые ребята, так и норовили снять противогаз. Только отвернешься, глянь он уже с открытой башкой! И я что придумал, поймал ворону, и на глазах новобранцев сунул её в наливное отверстие в авиабомбе, чтобы надышалась. Пять секунд подержал, вынул — труп! Уже глаза закатила, не дышит, лапы к верху! Как мои солдатики посмотрели на мертвую птицу, у всех сразу пропало желание снимать противогазы, дошло наконец, что это не шутки, а химическое оружие!

— Бывали какие-то аварии на складе?

— На моём складе утечек не было, это были современные авиабомбы с V- газом, а вот на соседнем, где лежали снаряды с ипритом еще с войны, бомбы лопались, иприт вытекал прямо в почву. Даже мимо проходишь, чувствуешь специфический запах как будто чесноком пахнет. Корпуса закапывали в траншею, а сам иприт жгли на специальных установках КУАСИ.

— Грибники до сих пор находят в лесу старые бомбы, это ваши, наверное?

— Должно быть, наши! — смеется Анатолий Васильевич.

— Сейчас как Вы относитесь к химическому оружию?

— Хорошо, что его уничтожили.

Чесались все

Тишина, библиотека, стеллажи с классической и современной литературой. За столом пожилая интеллигентная дама одиноко ждала читателей, зябко кутаясь в вязанную кофточку. Ее рассказ тоже мог бы стать бестселлером мировой литературы в жанре «ужасы».

— Случилось это, после того как заработал ОУХО в «Марадыковском», если не ошибаюсь, был 2007 год. Сижу я себе тихо в библиотеке, читаю классику, Пушкина, Толстого, Чехова... Размышляю о судьбе «маленького человека» в русской литературе. И вдруг замечаю, вся чесаться начинаю! Посмотрела, а все руки и ноги у меня покрылись мелкими прыщиками. А сковырнёшь прыщик, на его месте вскакивают три. Пошла в аптеку, а в аптеке очередь. Люди стоят, тоже чешутся. Старухи, молодежь, дети. Причём особенно много таких высыпаний было на нежных местах, извините, на попе, на половых органах у мужчин и женщин. И никакие мази, кремы и народные средства не помогали. Я поехала в райцентр Оричи на прием к дерматологу. Отсидела очередь, захожу в кабинет. Показываю руки, ноги, доктор, что делать? У доктора глаза на лоб: «Вы откуда?!» «Марадыковский!» Доктор испугался не на шутку: «Что, началось?! Авария?!» А я откуда знаю, авария или нет, нам же не скажут ничего. Доктор выписал несколько мазей, и я делала из них смесь, постепенно прошло. И все в поселке как-то разом перестали чесаться, а что это было, до сих пор никто не знает. Наверное, какие-то испытания...

— Выброс газов кожно-нарывного действия в атмосферу?

— Все может быть, — согласилась библиотекарша. — Точно мы уже никогда не узнаем. Но еще отходов химоружия нам не надо. Я буду голосовать против.

В поселке Мирном и соседнем Котельниче сейчас организована инициативная группа, которая занимается организацией местного референдума с одним единственным вопросом: согласны ли Вы на ввоз отходов от уничтожения химического оружия и отходов «РосРАО» на территорию Оричевского района Кировской области? Уверенна, что большинство жителей Оричевского района, да и всей Кировской области ответят на такой вопрос отрицательно.

Но проблема в том, что подготовка референдума — дело хлопотное, требует много времени и сил, а отходы химоружия из Камбарки готовы завезти уже в ближайшее время.

util