Адвокат Соколовского: «Власть и полиция сделали из Руслана политического заключенного»
 Руслан Соколовский (слева) и адвокат Алексей Бушмаков во время рассмотрения дела в Верх-Исетском районном суде. Фото: Донат Сорокин / ТАСС
3 Мая 2017, 11:00

Адвокат Соколовского: «Власть и полиция сделали из Руслана политического заключенного»

11 мая Верх-Исетский районный суд Екатеринбурга вынесет приговор видеоблогеру Руслану Соколовскому. Его обвиняют в экстремизме и оскорблении чувств верующих. Гособвинитель запросила для Соколовского три с половиной года колонии.

Адвокат уральского видеоблогера Алексей Бушмаков рассказал Зое Световой о смысле статьи «оскорбление чувств верующих», о том, как делалась экспертиза по делу, заказанная Центром «Э», и как изменился Соколовский с начала судебного процесса.

— Как и на основании каких доказательств судья сможет вывести Соколовскому обвинительный приговор?

— Состав преступления формальный. Поэтому основным доказательством его виновности является заключение комплексной экспертизы, которое было изготовлено в ответ на вопросы следователя. Понятно, что эксперты, которые его проводили, — люди зависимые, необъективные, они, скажем так, «карманные» эксперты Центра «Э». Фактически в своей экспертизе они написали Соколовскому приговор.

— А что именно там написано?

— В заключении экспертов говорится, что в роликах Соколовского содержатся признаки возбуждения ненависти и вражды, экстремизм, оскорбления чувств верующих. Главная проблема в том, что это заключение экспертов сделано по их собственным методикам. Хотя существуют известные, утвержденные Минюстом методики проведения комплексной экспертизы. Сторона защиты заказала другую комплексную экспертизу. Ее сделала профессор Уральского федерального университета Анна Плотникова. И ее заключение сделано именно по методике, утвержденной министерством юстиции. Так вот, она не нашла в роликах ничего того, что нашли эксперты , связанны с Центром «Э». Понимаете, мы здесь имеем дело с подменой научного метода каким-то непонятным методом, известным только этим специалистам, приглашенным со стороны обвинения.

— То есть сторона защиты заказала свою экспертизу, и она противоречит экспертизе, которая была проведена по заказу Центра «Э»?

— Да. У центра «Э», с теми специалистами, которые делали заключение по Соколовскому, очень давние и дружественные связи. Они совместно пишут какие-то научные работы, проводят общие конференции . Центр при Педагогическом университете в Екатеринбурге, где эти специалисты трудятся, получает гранты от президента и от российского гуманитарного фонда вот на такие исследования. И, грубо говоря, вот на эти деньги они шлепают вот такую заказуху и отчитываются о ловле вот таких экстремистов. Там среди специалистов есть видный ученый профессор Чудинов. Он, думаю, человек совестливый. Поэтому-то он в суд и не явился, сославшись на состояние здоровья. Подписал, возможно, даже не глядя эту экспертизу, но в суд не пришел.

— Соколовский себя виновным не признает?

— Очевидно, что у него не было цели оскорблять ни верующих, ни какие-то социальные группы. У меня в практике были дела по экстремизму, и я знаю, что, если кого-то в экстремизме обвиняют, то проводят обыск, находят какую-то литературу, националистическую, находят памятки по пропаганде, по возбуждению ненависти или еще какую-то атрибутику. У Соколовского ничего подобного не нашли: парень просто читал какие-то книжки, у него сформировалась своя точка зрения на происходящее в России, свое мнение о патриархе, о президенте, о Конституции.

Он это высказал. И это, собственно говоря, подтверждает гособвинитель в своей речи. И вот за это его и наказывают. И у него, конечно, есть второй вариант: прокурор ему предложила уехать из страны. Все на грани какого-то безумия, необъективности. Какая-то эфемерность. Даже и поймать не за что.

А все потому, что никто не знает, что такое «чувства верующих». Кто такие верующие? Мне кажется, что в законе прежде всего нужно определиться с понятиями, а уж потом судить людей.

— Статью 148 УК РФ («оскорбление чувств верующих») включили в Уголовный кодекс после «дела Pussy Riot»?

— Да, девочек судили за хулиганство. Статья 148 раньше была в Уголовном кодексе, но после «дела Pussy Riot» ее скорректировали, и она приняла такой вот жутко безобразный вид. Понимаете, любой человек может оскорбиться, обидеться, а как вы подтвердите, что вы являетесь верующими? С улицы кто-то придет непонятный и скажет: «Вот, я верующий»!
Так оно, в принципе, и было. Беда этой статьи в том, что она совершенно не конкретна, и, как я считаю, в каждой статье должно содержаться пояснение для гражданина, что является противоправным. Но в этой статье нет никакой конкретики. Вот я, например, не знаю, как я должен вести себя в храме. Конечно, там есть какие-то правила поведения в храме, но у каждой бабки свое понимание, как ставить свечки, как стоять и так далее. И вот эта размытость статьи УК не позволяет мне прогнозировать собственное правомерное поведение.

— Неизвестно, может, вы своим поведением в храме оскорбите верующих.

— Да, и непонятно, откуда прилетит мне статья такая-то.

— Почему вообще возникло уголовное дело против Соколовского? Он был очень популярным блогером?

— У Соколовского около 300 тысяч подписчиков, не знаю, насколько он популярен. Дело возбудили после того, как он снял ролик в храме и члены Екатеринбургского епархиального совета написали заявление в прокуратуру.

Кадр из видео-блога Руслана Соколовского

Кадр из видео-блога Руслана Соколовского

— Вы написали патриарху Кириллу открытое письмо, где спрашивали его, был ли он оскорблен роликом Соколовского. Вам патриарх ответил?

— Я получил ответ. Но не от патриарха, а от заместителя председателя отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ. Он пишет, что это не церковное дело. Это светский суд. И «факт оскорбления достоинства людей устанавливается не путем их опроса, а в рамках назначенной судом или следствием экспертизы». Я в своем письме еще просил разъяснить, кто такие верующие и что такое религиозные чувства. На это мне из патриархии не ответили. Видимо, дело нужно прогнать до Верховного суда и до Европейского суда, чтобы появились уже какие-то очертания, что это за «неведома зверушка такая» — религиозные чувства.

— А почему вы не обжалуете в Конституционном суде саму 148 статью УК?

— Мы обратились с ходатайством в Верх-Исетский суд. У сторон уголовного судопроизводства есть такое право — обратиться в суд с ходатайством о том, чтобы суд направил запрос в КС о проверке на соответствие Конституции статьи Уголовного кодекса. Верх-Исетский суд нам в этом отказал. Теперь, если Соколовский все же будет осужден по этой статье, у нас будут развязаны руки, и такая жалоба в Конституционный суд и в Европейский суд по делу Соколовского уйдет.

— То есть вы планируете, в случае обвинительного приговора, обжаловать эту статью в Конституционном суде?

— Безусловно. Кто-то должен это сделать.

— Есть какая-то статистика, сколько в России уже было возбуждено и дошло до суда дел по оскорблению чувств верующих?

— Таких дело очень мало. Может быть, между правоохранительными органами идет какая-то игра, потому что Центр по противодействию экстремизму дела возбуждает, а прокуратура их не очень-то приветствует в силу неопределенности закона и всячески пытается дела прекратить. Судебная практика также еще не очень наработана. А полиция и правоохранительные органы пытаются эти скандалы не очень раздувать. Или они предлагают пойти в суде на особый порядок, признать вину, а суды назначают условное наказание или штраф. Вроде как и обвиняемый доволен, и полиция не особо напрягалась. А статья и статистика есть.

— Выносились ли по этой статье приговоры с реальными сроками наказания?

— Насколько я знаю, по этой статье в колонии общего режима еще никто не оказывался.

— В своей речи в прениях вы говорите, что Соколовский за время следствия очень сильно изменился. В чем это проявилось? И что он вообще за человек, ваш подзащитный?

— Когда восемь месяц назад я входил в это дело, я видел одного человека, сейчас я вижу, что Руслан над многими вещами задумывается, мы с ним много беседовали. У меня первое образование — философское, и поэтому мне с ним дискутировать и спорить было очень интересно. Я могу сказать, что у него, безусловно, есть какая-то так харизма и определенное мировоззрение, но у него мало опыта и, быть может, это не позволило ему в своих роликах рассмотреть какую-то иную точку зрения, быть может, как говорят нам лингвисты защиты, — преподнести свои мысли в некоторой другой тональности. И я думаю, если бы Соколовский изменил тон, то его аудитория была бы не 300 тысяч человек, а три миллиона, потому что он действительно говорит такие вещи, о которых думает и взрослое поколение, но, возможно, боится сказать. Его интересно слушать, он начитанный парень, и кругозор у него широкий. Но у него не хватает жизненного опыта в силу возраста: Соколовскому 22 года.

— В чем состоят его претензии к РПЦ? Его возмущает, что патриарх ведет шикарный образ жизни, что у него есть дорогая яхта, то есть все та же история с дорогими часами и нанопылью?

— Да, основной посыл и основная претензия — это лицемерие духовенства. Это их образ жизни, который противоречит той религиозной идеологии, которую они проповедуют, и, безусловно, это клерикализация общества, когда церковь становится придатком государства и служит ему. Статья 148 УК РФ, как мне кажется, появилась еще и потому, что такой статьей государство защищает самое себя, поскольку оно слилось с церковью и представляет с ней единое целое. И прокурор в своей обвинительной речи как раз об этом и говорила. Она обращала внимание: посмотрите, в каком разделе Уголовного кодекса находятся эти статьи (282 УК РФ и 148 УК РФ — Открытая Россия) — преступления против государства и конституционного строя. И в этом гособвинение видит опасность: критикуя церковь, ты критикуешь государство.

— А нет ли в Уголовном кодексе статьи — оскорбление чувств неверующих?

— Нет. Проблема в том, что оскорбить можно конкретного человека: меня, вас, Иван Ивановича Иванова. Но как можно оскорбить совокупность идей, оскорбить чувства? Вообще, сами православные не знают, что такое религиозные чувства, какие они бывают? Специалисты-религиоведы говорили нам, что это сугубо индивидуальные психологические отношения и переживания. Это обычные человеческие чувства, только связанные с религией.

— Организация Amnesty International признала Соколовского «узником совести». Как он к этому относится?

— Когда он сочинял свои ролики, он не думал ни о каком государстве, ни о какой полиции. У него свои психологические, личностные проблемы. Он жил в своем закрытом вакууме. У него был определенный круг общения, его единомышленники. И он даже не мог предположить, что существует какая-то другая точка зрения. Поэтому он изначально не шел ни против государства, ни против правоохранительных органов. И практически в каждом ролике он говорил: «Скидывайтесь, перечисляйте мне сколько-то денег, помогите». Эта эпатажная форма, привлекая внимание аудитории, позволяла ему в своих роликах размещать какую-то рекламу. Ему за это платили деньги. Платили его единомышленники за то, что он снимал ролики просветительского толка. И людям, которые были подписаны на его канал в Youtube, нравилась его манера изложения. Как нам говорили многие журналисты, в принципе такое поведение в сети приемлемо, но, опять же, он коснулся каких-то чувствительных тем: Конституции, президента, власти, патриарха, Церкви. И тут началось.

И поскольку государство ответило таким образом, а по другому оно отвечать не может, не умеет и не хочет, то Соколовский превратился в политического заключенного. Если бы ему не избрали 2 сентября 2016 года меру пресечения в виде заключения под стражу, если бы его так жестко не задерживали — с автоматами, с ОМОНом, со спецназом ФСБ — ничего бы этого не было. Но государство и полиция сделали из него политического заключенного, он сам об этом не думал ни в коей мере.

— А почему Соколовского все-таки так задел именно патриарх Кирилл и РПЦ?

— Его можно было бы считать экстремистом, если бы он, например, был мусульманином и критиковал РПЦ. Но он сам в своих роликах и не только в тех, которые ему вменяются, но и в своих комментариях говорит о том, что вообще не нужны никакие церкви. И я вспоминаю письмо Белинского Гоголю, где он мыслит практически так же. У Соколовского нет ненависти именно к православию, он критикует и Римско-Католическую церковь. Он считает, что людям эти институции не нужны и они могут общаться с Богом без посредника. А он сам, будучи атеистом, Бога вообще не признает. И считает, что церковь людей одурманивает.

— А так называемая «ловля покемонов» в храме больше не вменяется Соколовскому?

— Это обвинение осталось, только теперь этот ролик «Ловим покемонов в храме» переквалифицировали с части второй статьи 148 на часть первую. Следственные органы изначально квалифицировали его деяния по более суровой статье — по части второй. Таким образом, ситуация нагнеталась, объективно же было понятно, что это неправильно. Соколовский в храме ничего предосудительного не совершил, никого не оскорбил, не обидел. Просто снял ролик, а аудиоряд наложил уже дома. А часть вторая требует совершения таких деяний именно в религиозном учреждении.

— То есть речь идет об оскорблении чувств верующих, но не в храме?

— Да, по мнению обвинения, оскорбление заключается в содержании ролика.

util