Возвращение в «Черный дельфин»: где и как сидит последний узник «дела ЮКОСа»
 Алексей Пичугин, 2006 год. Фото: Григорий Тамбулов / Коммерсантъ
4 Мая 2017, 09:00

Возвращение в «Черный дельфин»: где и как сидит последний узник «дела ЮКОСа»

В издательстве «Новая газета» выходит переиздание книги журналистки Веры Васильевой «Алексей Пичугин — пути и перепутья».

Эта уже четвертая книга Васильевой о деле Алексея Пичугина и о его судьбе. С тех пор, как журналистка впервые побывала на судебном процессе по делу бывшего начальника службы безопасности компании ЮКОС Алексея Пичугина, она, что называется, «заболела» этой темой. Внимательно изучая материалы дела, посещая все судебные заседания трех судебных процессов, Вера Васильева вскоре знала все перипетии запутанного уголовного дела первого фигуранта «дела ЮКОСа» не хуже его адвокатов. Но больше всего ее поразил сам Алексей Пичугин, его сила духа, выдержка, умение оставаться самим собой, несмотря на обвинения в страшных преступлениях, которых он не совершал, и несмотря на жесткое давление, которое на него оказывалось для того, чтобы он оговорил себя и топ-менеджеров компании «ЮКОС».

Автор рисунка Анастасия Збуцкая

Автор рисунка Анастасия Збуцкая

Вара Васильева стала с ним переписываться, и за эти годы он стал не просто героем ее многочисленных публикаций, но и настоящим другом.

С разрешения автора мы публикуем главу из книги, в которой рассказывается о колонии для пожизненников в городе Соль-Илецк, где почти десять лет провел Алексей Пичугин. В июле прошлого года его неожиданно привезли в Москву в СИЗО «Лефортово» для проведения следственных действий. Он пробыл в Москве почти десять месяцев и вернулся в колонию.

С марта 2008 года, когда Алексея после вынесения пожизненного приговора этапировали в «Черный дельфин» (ФКУ ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области), и до его неожиданного возвращения в начале июля 2016 года в СИЗО «Лефортово», я побывала в Соль‑Илецке трижды. Первая поездка состоялась в мае 2013 года. Я всегда мечтала увидеть, как цветут тюльпаны в степи, потому что часто слышала о том, насколько это красиво, от бабушки и мамы, немалую часть жизни проведших в Волгоградской области. Но никогда и помыслить не могла, при каких обстоятельствах это произойдет.

Затерянный в оренбургских степях Соль‑Илецк — парадоксальный город, в нем промзона соседствует с курортом, а он — с просто зоной.

<p>Иллюстрации из книги «Алексей Пичугин — пути и перепутья». Автор рисунков Анастасия Збуцкая</p>
<p>Иллюстрации из книги «Алексей Пичугин — пути и перепутья». Автор рисунков Анастасия Збуцкая</p>

Иллюстрации из книги «Алексей Пичугин — пути и перепутья». Автор рисунков Анастасия Збуцкая

От Казанского вокзала Москвы до Оренбурга — немногим больше 1,5 тысячи километров, фирменный скорый поезд «Оренбуржье» преодолевает их за одни сутки и два с небольшим часа. После лежащей на пути Сызрани, в прошлом — одного из нефтедобывающих форпостов ЮКОСа, где опальная НК построила современный физкультурно‑оздоровительный комплекс «Надежда», — вышки с газовыми факелами. Теперь они принадлежат «Роснефти», о чем свидетельствуют надписи на ангарах. Но кое‑где на трассе до сих пор попадаются вагоны для перевозки нефти с названием несуществующей компании.

От железнодорожного вокзала Оренбурга — еще около 70 километров на автомобиле. Через Оренбург протекает река Урал, по которой проходит граница между Европой и Азией, обозначенная стелой. Почти весь Оренбург расположен в Европе, а дорога на Соль‑Илецк уходит в Азию.

Главная достопримечательность Соль‑Илецка — «солёнка», как говорят в городе: семь соленых и грязевых озер. Свои озера по лечебным свойствам местные с гордостью сравнивают с Мертвым морем в Израиле. По этой причине летом здесь яблоку негде упасть. Но в отличие от Израиля с его ставшими всемирно известными брендами, в Соль‑Илецке богатство, лежащее в буквальном смысле под ногами, в косметической промышленности не используют.

Вторая часть названия города указывает на реку, находящуюся поблизости, — Илек, левый приток Урала. А первая говорит о главной природной ценности этих мест — соли.

<...>

Соль‑Илецк упоминается в «Архипелаге ГУЛАГе» Александра Солженицына: «...Такого знатока вы не обидьте, не скажите ему, что знаете, мол, город без пересыльной тюрьмы. Он вам точно докажет, что городов таких нет, и будет прав. Сальск? Так там в КПЗ пересыльных держат, вместе со следственными. И в каждом райцентре — так чем же не пересылка? В Соль‑Илецке? Есть пересылка!»

«Черный дельфин». Фото: Марина Круглякова / ТАСС

«Черный дельфин». Фото: Марина Круглякова / ТАСС

Правда, Александр Исаевич не совсем точен. Пересылка, как сообщается на сайте Оренбургского УФСИН, в Соль‑Илецке существовала с 1905 по 1917 год. Во времена же ГУЛАГа организовали сначала Илецкий концентрационный лагерь (1917— 1942), а затем (1942–1953) — Соль‑Илецкую тюрьму УНКВД № 2 для содержания подследственных. То же, что обычно имеют в виду под «Черным дельфином», существует с 1998 года.

Современное желтое двухэтажное здание штаба колонии, обнесенное невысокой оградкой, с двумя фонтанами и скульптурами черных дельфинов в них у центрального входа находится в прямой видимости от курортной зоны. Оно расположено на улице Советской. Здесь туристы в пляжных костюмах лениво рассматривают изготовленные заключенными чучела животных, картины, поделки из дерева и другие сувениры, торговля которыми ведется у самых входных ворот в зазаборный мир. Печать ужаса, спрятанного по ту сторону колючей проволоки, кажется, застыла даже на улыбающихся мордах игрушек.

Во дворе штаба колонии — чистота, красота и порядок. Выложенные плиткой дорожки, все покрашено, разбиты клумбы с розами, высажены деревца. Отдыхающие охотно фотографируют друг друга на фоне дельфинов. Администрация учреждения этому, как правило, не препятствует. У центральной дорожки даже установлены запертый на замок ящик с щелью и вывеска с надписью: «Фото 10 руб.».

Правда, я ни разу не видела, чтобы кто‑то опускал туда деньги. Здесь я не раз наблюдала построения сотрудников во время смены караула.

А на противоположной по отношению к забору стороне неширокой улочки — магазины и жилые дома. Точно напротив главного входа на территорию штаба находится монумент Петру Ивановичу Рычкову. Исследователь оренбургского края изображен сидящим. Эта поза и расположение памятника, из‑ за которого его взор навечно прикован к безрадостному зданию через дорогу, невольно вызывают сомнение в верности известной фразы из популярного советского кинофильма «Джентльмены удачи»: «Кто ж его посадит, он же памятник!»

С другой стороны территории колонии жилые дома примыкают к забору почти вплотную, расстояние между ними не более трех метров. Мимо носятся мальчишки на велосипедах, мамы катают коляски с малышами. Но местные привыкли к этому соседству и не обращают на него внимания, тем более что колония — градообразующее предприятие. Здесь едва ли не каждый или его родственник, или знакомый либо работает, либо работал в «Черном дельфине».

В 2003 году было начато возведение пятиэтажного режимного корпуса на 160 мест, который был принят в эксплуатацию в декабре 2006 года. Сейчас это здание из серого кирпича с покатой крышей и датой «2006» на торце — одно из самых высоких в Соль‑Илецке, заметное отовсюду, в том числе с пляжа.

Летом оно от восхода до заката освещено палящими лучами солнца. Верхний, пятый этаж строения — без окон. Там по всему периметру расположены прогулочные дворики для заключенных. Над головой — раздвижная плексигласовая крыша.

Бывший сокамерник Алексея Пичугина по колонии, осужденный С., в своих воспоминаниях пишет, что, по задумке польских проектировщиков, «если пошел дождь, [крышу] можно закрыть, чтоб зэков не мочило. Нет осадков — раздвинули. Практичные леностью степняки, оставив конструкцию, модифицировали замысел. Когда жгло солнце, они закрывали полупрозрачный плексиглас. Получался парниковый эффект: тепловая энергия солнечного света, попадая во дворики, не рассредоточивалась в окружающей среде, а оставалась жить внутри бетонно‑плексигласового мешка. Если на улице было +30 градусов Цельсия, в камере +35, то во дворике все +40...»

«Черный дельфин». Фото: Марина Круглякова / ТАСС

«Черный дельфин». Фото: Марина Круглякова / ТАСС

При прежней администрации в «Черный дельфин» за плату водили любопытствующих туристов с пляжа — посмотреть на зэков в клетке. Осужденный С. утверждает, что показывали зевакам и камеру, которую он делил на пару с Алексеем. «Аттракцион» прекратился со сменой руководства колонии.

Об атмосфере в колонии можно судить, в частности, по исследованиям доктора психологических наук Валерии Сергеевны Мухиной, с которой я искала встречи на протяжении нескольких лет и в конце концов познакомилась в 2014 году. Валерия Сергеевна занимается тем, чем, по‑моему, в России не занимается больше никто, — оказанием психологической помощи пожизненно осужденным. В моем понимании, это подлинно подвижническая деятельность.

«Принудительная жизнь в замкнутом пространстве, в состоянии постоянного наказания и бесперспективности — невыносимая для человека ситуация. Человек, лишенный будущего, теряет смысл своего существования», — пишет она в своей работе «Пожизненно заключенные: мотивация к жизни».

«Жизнь заключенных в камерах предопределена однообразием условий. Изо дня в день многие годы они слышат одни и те же команды, видят одни и те же серые стены и один и тот же „пейзаж“ за решеткой. Они могут обонять ограниченное число запахов, их вкусовая чувствительность притуплена арестантской пищей. На малых квадратных метрах, где существуют двое или трое осужденных, они постоянно ощущают одно и то же: стереотипное существование в жестко заданных условиях и друг друга... Но если произошло переселение заключенных — это обретает переживание катастрофы... Человек как индивидуальное существо никогда не может побыть один. Скученность и постоянное присутствие других порождает состояние тревоги, приводит к вспышкам крайней раздражительности, которую обязательно следует подавлять, совершая постоянные колоссальные усилия над собой».

Валерия Мухина в той же работе приводит мнение сотрудников колоний: «Из общего числа пожизненно заключенных лишь процентов пять‑семь тех, которые стремятся удержать свое чувство личности. Способность здраво рассуждать и контролировать себя как социального человека сохраняют лишь немногие».

util