Почему не состоялась операция «Крест»: книга о тайнах «Янтарной комнаты»
9 Мая 2017, 14:00

Почему не состоялась операция «Крест»: книга о тайнах «Янтарной комнаты»

Историк Александр Масякин написал большую книгу-расследование об одной из главных детективных тайн, оставшихся после Второй мировой войны — исчезновении «Янтарной комнаты» из Царского Села. Как часто бывает в таких случаях, истины автор не находит, зато создает наполненную редкими и занимательными фактами книгу о конце войны и вывозе «трофеев» из Германии.

«Открытая Россия» с разрешения издательства «Пальмира» публикует отрывок из книги Александра Мосякина «Янтарная комната. Судьба бесценного творения».

Еще в начале 1945 года западные союзники решили разделить с СССР победу над врагом, но к военной добыче русских не допускать. Когда в 1946 году США, Великобритания и Франция создали Трехстороннюю комиссию по нацистскому золоту (Tripartite Gold Commission), советских представителей туда не пригласили. С Москвой лишь подписали 3 апреля 1945 года в рамках Союзного командования договор № 52, предусматривавший конфискацию государственного имущества нацистской Германии и ее сателлитов, а также имущества нацистской партии и ее структур — СС, СД, гестапо и других. Позднее его дополнил закон Союзного контрольного совета № 2 от 10 октября 1945 года «О прекращении и ликвидации нацистских организаций». Но о нацистском золоте в этих документах речь не шла. Западные союзники решили приберечь его для себя. В ответ Советская военная администрация в Германии (СВАГ) издала ряд приказов о конфискации определенного германского частного и государственного имущества, а Сталин приказал руководству Лубянки начать поиски золота и других ценностей, принадлежавших Германии и ее сателлитам, на всей оккупированной советскими войсками территории Европы.

Эта секретная операция получила кодовое название «Крест». Она шла параллельно с работой репарационных комиссий, созданных при советских военных администрациях. Занимались этим особые поисковые группы НКВД — НКГБ — МГБ СССР, действовавшие под крышей хозяйственного, экономического, архивного и других управлений НКВД и соответствующих структур Министерства госбезопасности, которые возглавляли доверенные лица Лаврентия Берии. Эти группы являлись аналогом поисковых групп, созданных при спецслужбах западных союзников в рамках операции Safehaven, и решали аналогичные задачи: выявление и арест функционеров гитлеровского режима, сбор научно-технической и промышленной документации, поиск крупных ученых с целью их вывоза на работу в СССР, а также розыски важных документов, золота, драгоценностей, произведений искусства, исторических раритетов, банковских ценностей. Они работали повсеместно, а их успехи впечатляют не меньше, чем деятельность их американских коллег.

Особые поисковые команды Лубянки вывезли конфискованные гитлеровцами национальные архивы ряда европейских стран, богатейшие архивы масонских лож, французской разведки и контрразведки, личные архивы многих политиков, промышленников, банкиров, а также собрания государственных и частных библиотек. Для хранения трофейной документации 9 марта 1946 года был создан Центральный государственный Особый архив СССР. В этом, ранее совершенно секретном, хранилище, существующем в Москве поныне, собраны уникальные архивные материалы как самой Германии и ее союзников, так и похищенные нацистами в оккупированных ими странах. Миллионы единиц хранения лежали там неразобранными и неизученными до начала 1990-х годов. Доступ к ним был строго ограничен. Согласно ведомственной инструкции, «трофейные документы и литература используются только для оперативных нужд органов МВД — МГБ». Сейчас эти завалы начали постепенно разбирать и кое-что возвращать законным владельцам. Вернули архивы семейства Ротшильдов, государственные архивы Бельгии и некоторые другие материалы, но это капля в море.

Лубянские поисковики нашли и вывезли в СССР сотни немецких ученых, инженеров и техников, участвовавших в разработке советской ядерной и ракетной программ. Среди них были лауреат Нобелевской премии по физике Густав Герц, крупнейший специалист по получению металлического урана Николаус Риль, профессора Позе, Фольмар, Доппель, Шютце, конструктор-изобретатель Манфред фон Арденна, физики-теоретики Стейнбек и Тиссен. Они и сотни их коллег вместе с советскими учеными и инженерами трудились в бериевских шарашках в Москве, Сухуми, Электростали и других местах над созданием советского ядерного щита. Многие стали лауреатами Сталинской премии, были награждены советскими государственными наградами, хотя жили в секретных золотых клетках и лишь в середине 1950-х годов смогли вернуться на родину в ГДР, а их работа в СССР до конца жизни оставалась засекреченной.

Трофейные команды Лубянки нашли также массу ценнейшей научно-технической и промышленной документации, приборов, станков, образцов высокотехнологичной продукции и, конечно же, великое множество произведений искусства и разного рода ценностей. А так как их пути пересекались с гражданскими государственными комиссиями по розыску похищенных в СССР культурных ценностей, то поисковики НКВД — МГБ, а также военная разведка и контрразведка работали в тесном контакте с ними. К примеру, в группу профессора Д. Д. Иваненко, которая 25 апреля 1945 года при осмотре развалин Кёнигсбергского замка нашла «Дарственную книгу» с записью от 5 декабря 1941 года о приеме на хранение 143 предметов Янтарной комнаты из Царского Села, входили старший инструктор политотдела 50-й армии майор И. Д. Кролик (по мнению А. Я. Брюсова, следивший за Иваненко) и лейтенант В. И. Махалов из разведотдела 69-го стрелкового корпуса.

Представители военной контрразведки (СМЕРШа), НКВД — МГБ работали и с комиссией, которую возглавлял А. М. Кучумов. По словам Анатолия Михайловича, в отличие от комиссий, искавших похищенные гитлеровцами в СССР музейные ценности, группы НКВД — МГБ в первую очередь интересовались немецкими и конфискованными немцами архивами, разного рода документами, а также драгоценными металлами, камнями и изделиями из них. Если члены музейных комиссий находили такие вещи, они должны были сдать их уполномоченным офицерам Лубянки. Иначе быть не могло. Ведь Гохран, куда все советские учреждения и должностные лица обязаны были сдавать все найденные ими ценности, «состоящие из золота, платины, серебра в слитках и изделиях из них, бриллиантов, цветных драгоценных камней и жемчуга», находился в ведении НКВД — НКГБ — МГБ. Им следовало также передавать исторические и культурные ценности, не принадлежавшие советским музеям, архивам, библиотекам, — из них формировались трофейные фонды разного назначения.

Драгоценности подлежали передаче в Госхран, трофейные документы изучались и сортировались, а трофейными произведениями искусства Лубянка торговала в послевоенные годы по всей Европе. Для этого был создан специальный холдинг со штаб-квартирой в Будапеште, который возглавлял особо приближенный к Берии бывший нарком госбезопасности СССР В. Н. Меркулов. В лубянских антикварных спецмагазинах отоваривалась получавшая большие деньги советская военная, партийно-хозяйственная и культурная элита, формируя частные коллекции искусства и пополняя советскую экономику деньгами. А в конце 1940-х годов это трофейное добро изымалось обратно в закрома государства в ходе так называемых «трофейных дел». Были и особые секретные фонды, предназначенные для финансово-политических сделок с Западом.

Согласно докладной Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б), «с мая месяца 1945 года в Германии работала группа библиотечных и музейных работников с целью отбора и отправки в СССР книг и музейных ценностей. За период своей работы группа выявила и отобрала более 160 вагонов ценнейших библиотечных и музейных фондов». Эти люди действовали в тесном контакте с лубянскими поисковиками, а собранные ими библиотечные и музейные фонды под охраной НКВД — МГБ сначала складировались в Гер-мании, а затем отправлялись по разным адресам. Что из них дошло до советских музеев и библиотек, а что исчезло в закромах Лубянки, не выяснено поныне. В Берлине в руках этих советских «монументалистов» в мае 1945 года оказались ценности Рейхсбанка и других немецких и иностранных банков, а кроме того, два крупнейших хранилища с сокровищами берлинских и иных музеев Германии. И так было по всей советской зоне оккупации.

За трофейные ценности подчас разворачивались баталии, отличавшиеся особой дерзостью. 26 июня 1948 года на станцию Виттенберг, находившуюся в советской зоне оккупации Германии, прибыл прицепленный к воинскому эшелону № В-640—07 вагон, груженный 45 оцинкованными ящиками с изделиями из драгоценных металлов, золотом и платиной в слитках, золотыми монетами и золотым ломом. Вагон под охраной офицеров СМЕРШа во главе с подполковником И. Г. Степановым направлялся через Варшаву и Брест в хранилища Гохрана в Москву. Кроме драгоценностей там находились трофейные архивы нацистской партии и гестапо. Однако на станцию Франкфурт-на-Одере на польской границе вагон не прибыл, при этом выяснилось, что подполковник Степанов Иван Герасимович в кадрах военной контрразведки и МГБ не значился.

Весть об этом привела Сталина в ярость. Он велел во всем разобраться. В ходе дознания выяснилось, что в Гохране и вокруг него, как и в начале 1920-х годов*, имеют место крупные хищения денег и ценностей, к чему причастны не только генералы Лубянки, но и руководящие работники Центральной контрольной комиссии при ЦК ВКП(б), включая ее председателя М. Ф. Шкирятова, и некоторых отделов ЦК. В докладной, направленной из МГБ на имя Л. П. Берии, говорилось, что «Международный отдел ЦК ВКП(б) через Управление делами ЦК в феврале текущего года, используя нелегальную агентуру, открыл ряд крупных счетов в швейцарских банках на вымышленные фамилии. Для открытия депозитов использованы золото, драгоценные камни и платина, вывезенные из СССР, Германии и Чехословакии с грузами, спецназначенными в качестве безвозмездной помощи коммунистическим партиям стран Восточной Европы». Поняв, что верхушка партийного и государственного аппарата жиреет и разлагается на трофейных харчах, Сталин в 1949 году передал Гохран из бериевского МВД в ведение Министерства госбезопасности СССР и приказал провести там полную инвентаризацию.

То же творилось и на территориях, занятых западными союзниками, где генералы и старшие офицеры воровали грузовиками и вагонами. Полтора года победители втайне друг от друга делили трофеи поверженной Европы, пока не поняли, что это надо как-то узаконить. И тогда, в контексте решений Ялтинской и Потсдамской конференций, державы-победительницы подписали два важных документа: «Определение понятия „реституция“» и «О четырехсторонней процедуре реституции», — утвержденных 21 января и 17 апреля 1946 года Союзным контрольным советом в составе СССР, США, Великобритании и Франции. Эти документы позволяли странам, территория которых «была полностью или частично оккупирована Германией или ее военными союзниками», вывозить с территории Германии и ее сателлитов (Болгарии, Венгрии, Румынии, Финляндии и др.) золото, драгоценности, банковские и культурные ценности в качестве репараций за аналогичные ценности, уничтоженные или вывезенные Германией и ее союзниками в ходе войны. После этого надобность в операции «Крест» отпала, поскольку все можно было забирать легально.

25 февраля 1945 года — после Ялтинской конференции «Большой тройки», на которой ущерб, нанесенный Советскому Союзу войной, был оценен в 10 млрд долларов, — советское руководство создало специальный комитет по компенсациям, в состав которого вошли кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б) Г. М. Маленков, заместитель наркома обороны СССР Н. А. Булганин и глава Госплана Н. А. Вознесенский. Помимо золота и разного рода ценностей этот комитет санкционировал изъятие 1745 шедевров изобразительного искусства из немецких музеев. Эта финансово-политическая задача возлагалась на армейские трофейные команды и поисковые группы Лубянки, а также на приданных им гражданских специалистов разных профилей, которые работали на территории Восточной Германии, Центральной и Восточной Европы до 1949 года включительно, а бывшая Восточная Пруссия была отдана в их распоряжение навсегда. Находившиеся там огромные ценности, которые по директиве Э. Коха были захоронены в пределах подвластной ему провинции, представляли для советского руководства особый интерес. Ведь эти сокровища были ничьими. Германия по итогам войны Восточную Пруссию потеряла, прав на находившееся там движимое и недвижимое имущество не имела, а значит, его можно было использовать в качестве ценного имущества (assets) в международных финансовых расчетах, как это делали западные союзники в Европе. Для СССР это был стратегический актив, равноценный золоту, поэтому сбору трофейных ценностей в Восточной Пруссии придавалось исключительное значение.

Мосякин А. Янтарная комната: судьба бесценного творения — СПб.: ООО «Издательство „Пальмира“»; М. : ООО «Книга по Требованию», 2017.

util