Тихон Игнаткин: «Те, кто „за“, все равно „за“, поэтому молчунов и записывают в согласные»
 Тихон Игнаткин. Фото: личная страница в Instagram
19 May 2017, 14:21

Тихон Игнаткин: «Те, кто „за“, все равно „за“, поэтому молчунов и записывают в согласные»

Организатор группы «За снос хрущевок» рассказал, что им движет

Тихон Игнаткин, один из администраторов групп «За снос хрущевок» в социальных сетях, получил известность после поста «Лапшеснималочной» Алексея Ковалева, указавшего на его связь с мэрией Москвы. Тогда выяснилось, что активист не только одним из первых комментировал твиты Сергея Собянина, но и, как и многие другие публичные сторонники «реновации», является членом молодежного парламента Москвы. Открытая Россия поговорила с активистом, который рассказал о том, относит ли он сам себя к сторонникам мэрии, что думает о сносе домов в Москве и какова его роль в агитации жителей столицы за «реновацию».

— Здравствуйте, Тихон, давайте сразу определимся с вашим отношением к мэрии: вы ее союзник или сотрудник?

— Нет, я простой человек, не сотрудник, моя позиция, может быть, в чем-то и перекликается, но у меня есть свои претензии к законопроекту, потому что его положения не совсем корректны.

— Что вас как сторонника «реновации» в нем не привлекает?

— Не привлекает? Хм. Наверно, только один вариант для переселения. Не привлекает... Как оно называется?.. Сейчас устал, забыл... Наверно, пока все, я еще вспомню.

— А в московском, который был внесен перед митингом?

— Это поправки?

— Нет, это законопроект, который был внесен Собяниным в Мосгордуму и который вступит в силу сразу после того, как будет принят федеральный.

— Да я как-то, наверное, упустил.

— Тогда пойдем дальше. Как по-вашему: почему у реновации так много противников, что их отвращает от этой программы?

— Наверное, многие протестуют просто потому, что им нравится протестовать, лишь бы против чего. Были давным-давно протесты против турникетов в автобусах — и ничего, все живут, пользуются ими. Это, наверное, просто тренд последних лет, когда собирается пол-Сахарова.

— Последний раз, когда в Москве была настолько массовая акция — это зима 2011-2012 годов. И сейчас 26 марта.

— А как же вот эти гуляния с Навальным?

— Как раз 26 марта. А в организации нынешнего митинга Навальный участия не принимал.

— Но ведь был!

— Однако люди выходили не за Навального. То есть политиков не было.

— Ну как же, все выступающие в основном были политиканами. Как минимум это... Я их по фамилиям просто плохо запоминаю. Которая вела митинг — политик. Янкаускас, хоть и муниципальный депутат, какая разница, все равно он власть. Русакова, по-моему.

— То есть, по-вашему, люди собрались именно по призыву этих политиков?

— Как я слышал и читал, должно было быть какое-то общественное собрание, но в итоге все скатилось к банальному пиару партий.

— А сами вы на митинге были? В вашей группе «За снос» был очень подробный репортаж, причем с фотографиями.

— Кто-то скидывал, я смотрел в записи.

— То есть, кто-то-из ваших коллег?

— Ну... да. Люди предлагают...

— А зачем на митинг шли сторонники реновации?

— Наверное, осветить. У меня сейчас своих личных дел много, я немножко выпал, вот и про два закона не слышал.

— Хорошо, тогда вернемся к вопросу о составе митинга. Почему же, по-вашему, пришло так много людей?

— Тут-то понятно: вопрос решается о твоем жилище, об одной из самых дорогих вещей, которая есть у москвичей.

— Тогда мы входим в противоречие. Сначала вы сказали, что выходят протестовать те, кто просто любит это делать, а теперь оказывается...

— Нет, там, безусловно, были и те, и эти. Мы же говорим, почему так много собралось. Пришли те, кто любит протестовать, те, кто боится за свое жилье, или что-то им непонятно. Может, они были ведомы теми же политиками, которые им на уши присели. Я немножечко не понимаю: очень много было хорошо сделанных футболок с надписями, плакатов. Сомневаюсь, что простые люди решили купить...

— Тут могу вас заверить как очевидец митинга, было очень много самодельных плакатов.

— Я там не был, говорю о том, что видел в трансляции. Вряд ли простые люди напечатали себе за несколько тысяч рублей футболки, качественно сделали плакаты, а не нарисовали их на том же А4 гуашью. Наверное, те, кто любит протестовать, и те, кто были так организованы, — это практически одни и те же люди.

— А сколько, по-вашему, было тех, кто на самом деле боится за свое жилье?

— Где-то половина, наверное. При этом, насколько я знаю по своему району, процент таких протестующих, наверно, один-два человека на целую пятиэтажку, не больше.

— Раз уж прозвучало слово «пятиэтажки», вернемся снова к законопроектам, в которых нет ни слова о пятиэтажках. «Дома первого периода индустриального домостроения и схожие с ними по конструктивным характеристикам». Люди боятся, что закон может коснуться любого дома. Кроме того, и вам, думаю, памятно выступление депутата Дегтярева на «Дожде»: берем пятиэтажку, обводим, и все дома вокруг тоже идут под снос, неважно, какого они качества. Вы считаете эту норму правильной?

— Я считаю, что должно быть проведено собрание собственников, хотят ли они, чтобы их обвели.

— А если не хотят? А если пятиэтажка хочет, а условная девятиэтажка нет?

— Значит, этих сносим, а этих нет.

— Так по законопроекту не получается.

— Почему не получается? Уже десять раз все эти политики сказали, что без согласия жильцов ничего не будет снесено.

— Но, если идти по тексту законопроекта, право на голосование дается жильцам только попавших в реновацию домов, а тех, кто живет рядом в рамках «квартального сноса», никто не спрашивает. Они получаются заложниками условной пятиэтажки.

— Но не будут же всех под одну гребенку... Говорить Дегтярев может какие-то свои мысли, он же не один автор. Это не обязательно будет в реальности.

Инстаграм Тихона Игнаткина

Инстаграм Тихона Игнаткина

— Тогда перейдем к голосованию по реновации. И, как говорят ее противники, это голосование за «кота в мешке», ведь закона еще нет.

— Это все уже давно объяснили. Мы голосуем не за этот законопроект, а за то, чтобы в принципе участвовать в этой программе, и на любом этапе можем из нее выйти, если что-то не понравится.

— Но зачем такая срочность с голосованием?

— После 15 июня начинается пора отпусков, город вымирает. А продлевать до осени очень долго. И протестное движение — активное. Те, кто против, все равно найдут время, придут и проголосуют. А те, кто «за», они все равно «за», придут или не придут. Поэтому «молчунов» и записывают по умолчанию в согласные. Многие собственники из моего дома уже уехали на все лето на дачу. Ведь часто это бабушки.

— А вы уверены, что они хотят быть снесенными?

— Если бы они не хотели, если бы их дети и внуки не хотели, они бы взяли эту бабушку, отвезли бы ее в МФЦ и проголосовали. Это занимает 5-7 минут.

— Но если человек не знает о голосовании? Уехал в отпуск, в командировку, не читает газету «Вечерняя Москва»? Не скрою, у меня есть такие знакомые.

— Это, наверное, очень редкие случаи, «реновация» во всех СМИ, на всех столбах.

— Значит, вы считаете правила голосования справедливыми?

— Не то, чтобы справедливыми, а логичными. Это просто для удобства москвичей. Ты же не выносишь себе приговор — есть возможность переголосовать. Примут закон в том виде, в котором он не устроит жильцов, — они соберут собрание, отнесут подписи, выйдут из программы.

— Хорошо, но что делать с тем, что мнение двух третей жителей на этом голосовании окажется важнее мнения одной трети, которую тогда уже никто не спросит?

— Большинство! Как и везде: на тех же выборах ведь не побеждает тот, кто меньше набрал. А что сейчас говорят о лишении права собственности — как их кто-то может лишить, это право записано в Конституции, она выше всех других законов, и никакого насильного переселения в принципе не будет. Законопроект же не могут принять противоречащим другим законам. И что будет потом? Наверное, законопроект внесли сырым, потому что пытались сформировать активность вокруг него. Это очень похоже, когда фокус-группу собирают, только в масштабах Москвы.

— То есть, законодательная провокация?

— Наверное, да.

— Раз так, с законом разобрались. Перейдем, наконец, к самой группе «За снос». Когда у вас появилась идея создать ее?

— Наверное, как только начали говорить про всю эту «реновацию». Я не помню, в марте, что ли, уже разговоры пошли.

— На самом деле, первые разговоры о реновации приходятся еще на конец прошлого года: уже тогда появились петиции с просьбой «расширить и углубить» лужковскую программу сноса пятиэтажек. Просили Общественная палата, Мосгордума, мэрия отнекивалась «денег нет, но мы поищем», а уже потом...

— Нет, тогда я не отслеживал, это же все были слухи. Я не юрист и по законопроектам могу плавать... Я не слежу за такими новостями, для меня это как бабушка на лестничной клетке что-то рассказала. А вот когда уже конкретно что-то есть — другое дело.

— То есть идея о группе появилась, когда появился законопроект? Или после встречи Путина и Собянина?

— Да-да-да, тогда.

— Отлично. Теперь немного о самих организаторах группы? Почему именно вы, кто вы по профессии, как вы смогли собрать сторонников вокруг себя?

— Я системный администратор в частной фирме, мне не очень понравилось в госучреждениях работать. А о создании группы мы уже делали пост. Ни для кого не секрет, что я состою в Молодежной палате Москвы.

— «Не секретом» это стало после поста Алексея Ковалева в «Лапшеснималочной».

— Понятно, что такая информация... воспринимается в штыки, у нас люди-то любят протестовать.

— То есть, когда вы организовывали группу со своими единомышленниками из Молодежного парламента, вы не боялись, что рано или поздно это вскроется и вас дискредитирует?

— Ясно было, что, если наберет популярность группа, кто-то начнет копать. Но никто ничего не скрывал, все можно найти в открытых источниках. Но сейчас группа развилась, и теперь там есть активисты из разных районов.

— Ковалев также выяснил, что те, кто загружает в группу материалы, относятся к ООО «Соседи», а оно принадлежит компании «МИТ», по факту, являющейся одним из департаментов мэрии Москвы. А дальше выстраивается очевидная схема, ее уже можно, думаю, не пересказывать. Как бы вы ответили?

— Я этого не читал, особо ничего не могу сказать, но я такой человек, что в душу никому не лезу. Если человек хочет помогать, почему я должен отказываться от помощи? Мне хотят рассказать — рассказывают, нет — нет. Просто я сейчас от всей этой молодежной тусы несколько отошел, у меня есть свои дела, у людей — свои, со всеми встречаться не получается. Есть, кроме того, разные мессенджеры.

— Вы допускаете, что в вашей группе есть агенты мэрии?

— Судя по логике тех же ковалевых или других представителей протестного движения, нам за это должны заплатить. Хм, мне интересно, где такая сберкасса, которая платит за посты. За всю свою блогерскую деятельность я не получил, наверное, ни рубля.

— А блогерская деятельность осуществляется в рамках проекта мэрии «Движок», о котором писал Леонид Волков?

— «Движок» я попробовал, мне это быстро наскучило. Как я его понял, это никакой не социальный лифт, это просто такая конкуренция между молодежными палатами разных районов. Мне было интересно там участвовать, чтобы просто поднять задницу и куда-то поехать.

— И что вы от этого получили? Какие впечатления?

— Какую-то культурную составляющую, безусловно, поднял. На фестиваль какой-то ездил. Я не очень люблю куда-то выбираться. Лучше спокойный отдых за городом, желательно в глухом лесу, чтобы связь не ловила. А так — да, в центр выбирался, посмотреть, где же там перекладывают плитку, о которой пишут любители протестных движений. Не помню, как эта штука называлась, типа квеста: походи по разным местам, ответь на вопросы о городе. Организаторы просто хотят растормошить молодежь, чтобы она не сидела по подъездам, это для жителей все.

— Вернемся к группе. В чем сейчас заключается ваша работа в ней?

— Баню, в основном, ботов матерящихся и выкладываю какие-то посты, фильтрую, по крайней мере, предложку (посты, отправляемые на премодерацию — ред.).

Фото: За снос хрущевок / ВКонтакте

Фото: За снос хрущевок / ВКонтакте

— Кстати, о ней. В группе, организованной Кэри Гуггенбергер, любой человек может написать свой пост.

— Не любой, меня там сразу забанили.

— Забанят уже потом. А у вас посты идут только от группы.

— Да, что-то присылают в личку, что-то оставляют в предложке, кто-то через кого-то просит что-то осветить, написать. Люди очень редко хотят обозначить свое авторство. Может, боятся. Мне скидывали скрины, что в группе против сноса хотели сделать с застройщиками — с лестницы спустить и так далее. Вчера один мне высказывал не совсем лицеприятное отношение, и не в Сети, а в реальности. Но не все посты идут от группы, если полистать — не все. Посты от группы в основном информационные: встречи с главами управ, например.

— Но, скажем, посты о митинге на Сахарова в вашей группе шли безымянными, именно от самой группы.

— Эм...Ну да. Но зачем опять же... Я вот читаю телеграм-канал «Х.реновация», там они скидывали видео, как люди накинулись на других людей, которые за снос пришли туда. Стояли просто с плакатом, что они за снос.

— То есть люди побаиваются?

— Ну а смысл афишировать, когда можно получить?

— Возможно. Вы, кстати, знаете, что, помимо вашей группы, информация о реновации появляется в проплаченных мэрией публикациях в СМИ без сообщений о том, что это реклама?

— Наверно, все так. Это логично — захватывать телефон и телеграф.

— А почему, как вы думаете, мэрия тогда не хочет открыто общаться с людьми? Было известное видео с той же Кэри Гуггенбергер, когда она успела поймать в Савеловском районе Сергея Семеновича, задать ему вопрос, а он развернулся и ушел.

— Я вообще мало видел супероткрытого общения с москвичами, недавно было же, он куда-то приезжал...

— К специально отобранным людям.

— Ну окей, не знаю. Но в письменном же виде можно задать вопрос. За последние 20 лет я не видел, чтобы победившие политики прямо открыто ходили через толпы народа.

— Да, с этим трудно не согласиться. Но вас не смущает это отсутствие обратной связи? И не предлагала ли вам мэрия размещать какую-то информацию или просто общаться?

— Нет, не предлагала. Я не хожу каждый день в мэрию на ковер.

— Почему, как вы думаете, мэрия тогда не проявляет интереса к вашей группе, хотя, казалось бы, вы прямые сторонники, Собянин мог бы дать вам интервью.

— Может, они как-то негласно участвуют, журналистов направляют к нам на совещания (улыбается).

— А вы бы сами хотели установить контакт с мэрией?

— Может быть, это будет интересно: именно через нас построить конструктивный диалог с мэрией без лозунгов «Собянина в отставку». Но мы, честно говоря, не пробовали разговаривать. Мне бы этого хотелось, но... какого-то опыта не хватает, или знаний. Группа еще недостаточно активная. Противников сноса 20 тысяч человек, а у нас всего 10 тысяч. И эта Кэри общается со всеми этими политиками, которые знают механизмы, а у меня таких знакомых нет. Я не знаю, как это делать.

— Как вариант, попытаться встретиться с руководством города.

— Ну, возможно, да.

— А с депутатами-авторами законопроекта?

— Да как-то не думал об этом. По всей Москве у людей плюс-минус одни и те же требования и просьбы. Свой район, больше вариантов жилья, оспаривание через суд и то, что Собянин внес: равнозначное, равноценное, деньгами получить. По большому счету, сделают и без нас.

— Зачем же вы тогда организовали группу?

— С информационной целью прежде всего, создать сообщество, люди и свои проблемы публикуют, и им помощь дают другие люди. И пока — все, хотелось, чтобы жители просто переваривали информацию. Наверно, надо что-то думать дальше. Пока не знаю.

— Каким был ваш личный интерес: вы писали у себя в блоге, что сами живете в пятиэтажке. Что в ней такого, что вы хотите переселиться в другое жилье?

— Мы вбухали очень большие средства в ремонт этой квартиры в хрущевке шестьдесят какого-то года, заменили все коммуникации. Я сейчас живу с женой в Коньково, но хочу, чтобы и эта квартира, и квартира моей мамы попали под реновацию. Но в нынешней квартире даже после отличного ремонта проступает по стенам черный-черный грибок. Его стираешь, обрабатываешь, но каждую весну он снова возникает. Я не говорю о регулярных засорах, один раз к нам аварийку не хотели высылать ночью: у меня тогда из туалета пошло все, что накопилось за день, а засор был даже не в квартире, а где-то в доме. Это качество дома: физически в стене шире трубу не сделаешь.

Проводка: у нас пару раз горели счетчики, хорошо — на лестничной клетке. Зимой вывалился кусок плиты из дома. Отправил жалобу через «Наш город» — пришли, заделали, написали бумажку, что капремонт в 2030 году. Вешал себе турник: стену просверлил, вставил анкер, начал закручивать — и этот анкер у меня туда провалился. Косяк у железной двери поехал. По мелочи много всего: забитая вытяжка, например.

— Но вы не боитесь, что новое жилье будет не лучше, что мэрия не сдержит своих заявлений?

— Не боюсь, потому что это слишком глобальный проект. Если кинут москвичей с квартирами, одним митингом на Сахарова на 17 тысяч человек не отделаются.

— Кстати, здесь есть еще один вопрос, идеологический. Почему бы вам, молодому человеку, самому не заработать себе на новое жилье? Или не продать это и купить лучшее?

— Честно говоря, с теми, кто предлагает такое, я даже не разговариваю. Не знаю, что у них за идеальный мир, в котором все себе могут заработать на квартиру. Я сторонник социального государства, и пускай мы даже в капитализме будем жить, но все хорошее, что когда-то было, — почему бы это не принять сейчас? Наверно, гарантированное жилье — это проблески того коммунизма, к которому мы шли 70 лет. И ведь реновация даст инвестиции в стройкомплекс: они вложат 3 миллиарда...

— Триллиона.

— Ну да. А получат 5,6, 10 — в достаточно короткий срок. Я не верю, что противники реновации победят. Сколько они собрали на Сахарова? Меньше 2 процентов ото всех жителей Москвы. Больше не соберут, это потолок.

— Что ж, в ближайшем будущем мы сможем это узнать.

util