«Театр оказался одним из важнейших полигонов войны государства и культуры»
 Константин Богомолов в сцене из спектакля «Машина Мюллер» режиссера Кирилла Серебренникова в «Гоголь-центре». Пресс-служба "Гоголь-центра"/ТАСС
24 May 2017, 11:00

«Театр оказался одним из важнейших полигонов войны государства и культуры»

О чем написано в первом докладе ассоциации «Свободное слово»

Правозащитная инициативная группа, объединяющая журналистов, блогеров и литераторов на пресс-конференции в международном «Мемориале» представила доклад о цензуре в России.

Доклад состоит из трех частей: «давление государства в отношении профессиональных журналистов и блогеров», «цензура в различных сферах информации и творчества», «свобода слова и самовыражения: уголовные и административные преследования граждан». В этой части приводятся примеры, связанные со случаями преследования из-за противостояния России и Украины.

Весь доклад можно прочесть на новом сайте.

Родительские доносы и поиск экстремизма в библиотеках

На 32 страницах изложено множество примеров, показывающих, как в течение двух последних лет государство планомерно нарушало Конституцию России, ограничивая свободу слова, преследовало любое свободное слово, «подстилая соломку» в виде антиконституционных законов.

Так, например, авторы доклада считают, что противоречия в Федеральном законе от 29 декабря 2010 года «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» создают почву для жестких ограничений в доступе читателей к литературе.

Фото: Антон Буценко / ТАСС

Фото: Антон Буценко / ТАСС

Как рассказала на пресс-конференции глава издательства «Самокат» Ирина Балахонова, «получается, что с детьми нельзя упоминать алкоголь, наркотики, нельзя говорить ни о каком насилии, о смерти писать в книгах можно только с маркировкой 12 +. Закон поощряет доносы. Так, например, после доносов родителей в Екатеринбурге из книжных магазинов была изъята энциклопедия о половом воспитании. Было даже возбуждено уголовное дело, которое впрочем, впоследствии было закрыто, а книги возвращены в магазины».

Писатель Ольга Громова привлекла внимание к катастрофической ситуации, в которой оказались библиотекари: «Они напуганы регулярными проверками на наличие в библиотеках экстремистских книг и книг, в которых якобы фальсифицируется история. При этом нет документа, который бы определял, что есть „история“, а что есть „фальсификация истории“». Громова считает, что главная функция библиотеки — доступ к свободному чтению — нивелируется.

Цензура в театре

Так получилось, что представление доклада «Нарушения и государственные ограничения свободы слова, свободы печати, свободы художественного творчества совпало с проведением обысков у художественного руководителя театра «Гоголь -Центр» Кирилла Серебренникова. Поэтому главы о цензуре в театре и кино представляются на сегодняшний день особенно актуальными.

В подготовке этих глав принимали участие Павел Руднев и Андрей Плахов.

«Театр оказался одним из важнейших полигонов войны государства и культуры. Собственно атака охранителей и консерваторов на новый режиссерский театр (а именно он — главная мишень) сигнализировала о том, что театр после долгого перерыва стал серьезно влиять на общественное сознание.

Константин Богомолов в сцене из спектакля «Машина Мюллер» режиссера Кирилла Серебренникова в «Гоголь-центре». Пресс-служба "Гоголь-центра"/ТАСС

Константин Богомолов в сцене из спектакля «Машина Мюллер» режиссера Кирилла Серебренникова в «Гоголь-центре». Пресс-служба "Гоголь-центра"/ТАСС

Все театральные феномены, которые испытали на себе репрессивные меры воздействия (Театр.doc, Кирилл Серебренников, Константин Богомолов, Тимофей Кулябин, Российская Национальная театральная премия и фестиваль «Золотая Маска»), прежде всего связаны с социокритическим направлением театра. Разговор о нарушении «традиционных ценностей», аморализме нового театра — прикрытие. На самом же деле луч цензуры направляется в сторону наиболее заметных и социально заостренных художников.

Диктат государственных органов «управления культуры»

В разговоре об искусстве на первый план выдвигается понятие «пользы» (фраза министра культуры Владимира Мединского: «Мы будем поливать только те цветы, которые полезны»). На одном из собраний заместитель Мединского Владимир Аристархов заявил: «Самоцель Министерства культуры — не искусство, самоцель — физическое и духовное здоровье нации».

Ставится вопрос о недопустимости госфинансирования экспериментального искусства. Во имя сохранения «традиционных ценностей» требуют прекратить интерпретирование классических произведений русской литературы, не актуализовывать хрестоматийные тексты.

В опале и радикальная современная пьеса. Театральное искусство в новых формах часто признается причиной всех бед общества, прямым источником наркомании и социальной апатии, развращенности и порочности. Утверждается принцип нормативности творческого акта: он должен подчиняться некоему писанному закону, вне зависимости от того, какова окружающая художника реальность.

Лишение государственного финансирования для «вредного» искусства

Существует проблема госмонополии на театральную деятельность в России. В стране существует едва ли больше дюжины частных некоммерческих театров. Даже в относительно либеральные времена государству не удалось создать систему, при которой было бы возможно сносное существование частного театра, а инвестирование в частную инициативу в области культурной или социальной работы было бы выгодно бизнесу.

В этих условиях государство применяет устрашающий аргумент — лишение финансирования независимых театров. Объявив о «пользе» искусства, государственные институции настаивают на прекращении госфинансирования эксперимента и искусства критического направления. Возрождаются традиции социалистического реализма. При этом социокритика не воспринимается госинституциями полезной для государства. В такой парадигме сатира оказывается злом, а пользой признается восхваление.

Условий для существования частного театра в России (тем более в провинции) нет. В области театра — вида искусства очень затратного — отказ от господдержки фактически означает потерю права на профессию.

Цензура по мотивам «оскорбления чувств верующих»

Отдельный аспект проблемы — церковный вопрос. Православная церковь, слившись с государственными институциями, выступает как наиболее суровый цензор и ограничитель.

Симптоматичен громкий случай с оперой «Тангейзер» в постановке Тимофея Кулябина (премьера прошла в декабре 2014 года). Важно отметить, что спектакль Кулябина — глубокое религиозное сочинение, симпатизирующее христианской вере, а вовсе не пародия на церковные каноны. Однако Церковь усмотрела в постановке кощунство и оскорбление чувства верующих. Кулябин пытался апеллировать к праву на свободу слова, но не был услышан оппонентами.

В своих выступлениях Церковь опиралась на якобы имевшее место народное возмущение. На деле же выяснилось, что возмущение это — организованное, недовольны были люди, коммерчески заинтересованные в смещении руководства Новосибирской оперы.

Необходимо обратить внимание на судебные разбирательства в связи с этой историей. Прокуратура Новосибирской области завела административное дело на Кулябина. Его обвинили в оскорблении чувств верующих. Другим ответчиком стал Борис Мездрич — директор театра оперы и балета.

Цензура в кино

Цензура в кинематографе начинает действовать на самых ранних стадиях — когда нет даже сценария. Она приобретает форму «тематического планирования». В советское время каждая киностудия должна была произвести определенное количество фильмов о революции, Великой Отечественной войне, жизни заводов и колхозов.Сегодня другие приоритеты, заявляемые в директивах Министерства культуры. Это — «созидательная мотивация», «конструктивная активность», «борьба с преступностью, террором и экстремизмом» и тому подобное.

Еще более важен перечень того, чего не должно быть на экране: его возглавляет «критика законно избранной власти в стране». Сейчас Министерство культуры внимательно следит, чтобы ни один социально критический сценарий не получил финансовой господдержки. Следствием этой политики становится укрепление самоцензуры и конформизма в сознании кинематографистов, особенно молодых.

В отличие от советского периода, у нынешних проводников культурной политики нет внятной идеологии, поэтому им трудно стимулировать появление качественных пропагандистских фильмов. Проще запрещать и ставить заслоны. Такая попытка имела место по отношению к фильму «Милый Ханс, дорогой Петр» Александра Миндадзе. Хотя сценарий картины получил самую высокую оценку экспертного совета, Минкульт вынес его на обсуждение еще двух советов — военно-исторического и психологического, потребовав в итоге существенно изменить смысловую концепцию фильма. Претензия была в том, что действие происходило на советском заводе, где работали немецкие специалисты, непосредственно перед войной.

Еще один фильм, вокруг которого разразился скандал подобного рода, — «Матильда» (режиссер Алексей Учитель«). Еще до выхода на экран картины депутат Госдумы Наталья Поклонская в ноябре 2016 года обратилась в Генпрокуратуру с требованием проверить фильм о судьбе балерины Матильды Кшесинской и ее отношениях с будущим последним российским императором Николаем II, посчитав картину «угрозой национальной безопасности». Остающиеся глухими к аргументам историков, Поклонская и ее сторонники заявляют, что фильм оскорбляет чувства верующих, «почитающих святого страстотерпца Николая II».

Новый ПЕН-Центр?

В докладе будто бы нет ранее неизвестных фактов. Но скрупулезно собранные вместе десятки случаев цензуры, ограничений свободы слова и свободы творчества производят впечатление.

На пресс-конференции присутствовали представители Международного ПЕН-Центра, которые говорили о том, что поддерживают создание новой правозащитной инициативы.

Среди членов новой ассоциации — известные писатели, поэты, переводчики, театроведы и кинокритики. Многие из них ранее состояли в российском ПЕН-Центре, но оставили его после раскола, который произошел в этой организации после изгнания из нее писательницы Людмилы Улицкой.

В России создана новая правозащитная ассоциация, которая, судя по своему потенциалу и по первым шагам, вполне может заменить собой российский ПЕН-Центр, который в последние годы перестал заниматься мониторингом нарушений свободы слова и защитой журналистов, художников и литераторов, превратившись в бюрократическую структуру, напоминающую Союз советских писателей.

Светлана Алексиевич прислала письмо поддержки новой ассоциации и заявила, что согласна участвовать в ее работе: «Те, кто в этом мире поддерживают сторону добра, непременно победят».

util