Как Шестидневная война решила «еврейский вопрос» в СССР?
 Израильские десантники стоят у главной Стены плача в Иерусалиме, 1967 год. Фото: Давид Рубингер
10 June 2017, 17:55

Как Шестидневная война решила «еврейский вопрос» в СССР?

Сергей Простаков — к 50-летию победы Израиля и начала борьбы советских евреев за свободу передвижения

На знаменитой фотографии Шестидневой войны израильские десантники стоят у главной еврейской духовной святыни — Стены плача в Иерусалиме. В этот момент они вершат историю — древняя еврейская столица в первые за тысячелетия полностью под контролем евреев. Но вряд ли они предполагали, что эта победа полностью поменяет самосознание евреев во всем мире. Первая большая война, выигранная евреями, для многих станет убедительным доказательством, что Израиль — это всерьез и надолго. В СССР же евреи начнут борьбу за свое право эмиграции в Израиль, и это будет очередной гвоздь в крышку гроба авторитаризма.

«Израильский солдат — лучший в мире»

Одесский библиотекарь Рейза Палатник, которую осудят в 1971 году за желание эмигрировать в Израиль, рассказывала, что именно Шестидневная война пробудила в ней национальное самосознание. По ее словам, «клеветническая кампания, которая обрушилась на маленькое еврейское государство» вызвала в ней «чувство глубокой горечи и стыда». В тот момента она впервые ощутила свою «неразрывную связь» с Израилем.

Писатель Михаил Хейфец писал: «Шестидневная война застала меня врасплох, в постели моей подружки: у нее ночью я услыхал потрясающее сообщение радио Израиля о начале боев. Как бывает в жизни: живет с тобой рядом близкий, родной человек, но он живет своей жизнью, а ты своей... Но вот беда, опасность для него, и ты вдруг ясно осознаешь всю ценность его существования для тебя, ощущаешь, что твоя жизнь кровными узами связана с ним, с его благополучием. Это именно в ту ночь почувствовал я к Израилю».

«Победа Израиля показала советским евреям, что они не обречены вечно быть жертвами», — пишет французский историк Сесиль Вессье.

Перемены в самосознании евреев фиксировались и окружающими. Эдуард Лимонов вспоминал об этом в романе «Молодой негодяй», описывая друзей юности: «Вадик Семернин, бывший до этого русским, назвался евреем. У него отец русский, а мать еврейка. И он выбрал стать евреем, ибо быть евреем стало модно. Конечно, из-за шестидневной войны. Из-за побед израильского оружия, которые делают Милославского и его друзей все более хвастливыми. Оказывается, израильский солдат — лучший в мире, израильский генерал Моше Даян — лучший в мире».

Государство Израиль на карте мира в то время существует всего ничего — меньше 20 лет. К 1967 году в его судьбе ничего не было решено. Тем более, в это время судьба любого региона на планете напрямую зависела от интересов там США и СССР. А Советский Союз сделал ставку на арабские страны и на тамошних диктаторов и политиков, заигрывавших с набиравшими после деколонизации новую силу левыми идеями. Близлежащие страны заполнялись оружием советского производства, особенно Египет под руководством Абделя Насера. К середине 1960-х годов арабские лидеры решили, что наступил удобный случай, чтобы поквитаться за унижения конца 1940-х годов.

Но не тут-то было! Израильская армия, которую никто не принимал до этого всерьез, всего за шесть дней кинула на лопатки армии соседних арабских государств. Танковый блицкриг на Синайском полуострове у сторонних наблюдателей будил уже не совсем корректное в эпоху набиравшей силу мемориальной культуры Холокоста сравнение израильского наступления с лучшими операциями Вермахта во время Второй Мировой. Униженный среди пустынных равнин Синая, заваленного сожжённой египетской техникой, Советский Союз как главный союзник арабов в этом сравнении идет куда более прямолинейно: израильский министр обороны Моше Даян на советских карикатурах изображается как сын Гитлера с «Железным крестом» на шее.

Существует легенда, что после появления Израиля жена-еврейка сталинского министра иностранных дел Полина Жемчужина сказала жене-еврейке маршала Ворошилова: «Теперь и у нас есть родина». Так ли это было на самом деле, нам не известно. Но 10 июня 1967 многие советские евреи точно произнесли эту фразу, обратив свой взор к Израилю.

Израильтяне у Стена плача в Иерусалиме, 16 июня 1967 года. Фото: AP

Израильтяне у Стена плача в Иерусалиме, 16 июня 1967 года. Фото: AP

Возрождение

Первые тридцать лет советской власти для евреев стали, в сравнении с прежним имперским периодом, временем торжества гражданских прав и больших карьерных перспектив. Большевики, которые буквально через колено ломали прежние традиционные культуры, сильно способствовали еврейской ассимиляции. Как они уничтожили русскую крестьянскую общину, так же они уничтожили и еврейский кагал. Это способствовало снятию из повестки «еврейского вопроса», который буквально мучил десятилетиями русское просвещенное общество.

Но в конце 1940-х годов Сталин его пробудил к жизни, вдохновившись по всей видимости опытом Третьего Рейха. «Дело врачей» и разоблачения «безродных космополитов» как бы переучреждали «еврейский вопрос» в советском обществе. Скорая смерть диктатора разворачивающиеся политические антисемитские процессы прекратила, а вот заданная ими тенденция осталась. Партийное руководство и высшее чиновничество стало комплектоваться, как бы сейчас выразились, «славянами». Только в наши дни при сдаче квартир «только для славян» подразумевают людей европейской внешности, а тогда — не евреев. А бытовой антисемитизм, дремавший в населении десятилетиями, вновь дал о себе знать на коммунальных кухнях, в учебных заведениях (евреям всё сложнее было поступить в престижное учебное заведение, особенно в столицах) и на улицах.

Эти события проходили не в вакууме. В стране в это время началась «оттепель» — возрождалось уничтоженное в 1920-1940-е годы гражданское общество. Если сразу после смерти Сталина в советском обществе появились только две идеологические группы — охранители и консерваторы, то в середине 1960-х годов идеологическое деление усиливалось. Можно было говорить уже о либералах, националистах, новых левых. Возрождающееся еврейское национальное самосознание на фоне всех проблем и противоречий этого периода стоит именно в ряду постсталинского возрождения гражданского общества со всем его идейным и социальным разнообразием.

«Самолетное дело»

Советский глава правительства Алексей Косыгин в 1966 года заявил иностранным журналистам, что в СССР нет никаких препятствий для граждан за границу, если они захотят воссоединиться со своими семьями. Речь шла о евреях. Но по-настоящему остро этот вопрос встанет только после Шестидневной войны. Израиль показал свою жизнеспособность, а в СССР была развернута масштабная и очень грубая антиизраильская кампания. В ход шли очевидно оскорбительные образы сравнения израильских евреев с нацистами. Советские пропагандисты могли сколь угодно говорить о том, что они разоблачают «израильскую военщину» и сионистов, но для евреев — это была антисемитская кампания.

Эдуард Кузнецов с женой (слева) в Нью-Йорке в 1979 году. Фото: AP

Эдуард Кузнецов с женой (слева) в Нью-Йорке в 1979 году. Фото: AP

После 1967 года всё чаще евреи (сначала Грузии и Прибалтики) пытаются выехать из СССР. Но только в 1970-м году становится ясно, что теперь организовавшееся и осознавшее свои интересы сообщество советских евреев поведет борьбу, пока не достигнет права беспрепятственного выезда из страны.

Следующим вслед за Шестидневной войной событием, стимулировавшим борьбу евреев за гражданские права в СССР, стало «самолетное дело». В июне 1970 года в Ленинграде арестовали 11 человек, которые пытались захватить самолет, чтобы на нем улететь в Израиль. Одним из лидеров группы был Эдуард Кузнецов, который уже отсидел в советских тюрьмах семь лет за участие в поэтических встречах у памятника Маяковскому в Москве. Он был евреем по матери. Его судьба неплохо характеризует, что происходило с сознанием евреев в СССР в 1960-е. После Шестидневной войны он обратился к иудаизму, подчеркивал свои еврейские корни, хотя до этого, по словам знакомым, был «простой русский парень».

Процесс «самолетчиков» проходил в Ленинграде в декабре 1970 года. Прокурор утверждал, что «еврейского вопроса» в СССР не существует, но главной тема обсуждения в суде всё равно стали темы эмиграции в Израиль и еврейского самосознания в СССР. Эдуард Кузнецов утверждал, что в его словах нет ничего антисоветского, а Маркс был не прав, когда называл сионизм «агентом империализма». Сильва Залмансон также утверждала, что сионизм не враждебен марксизму, и если бы им позволили уехать, то ничего страшного не случилось. «Нас никогда не покинет мечта соединиться со своей древней родиной. В следующем году в Иерусалиме!», — закончила взволновано Залмансон.

Участники захвата самолета получили разные сроки. Организаторы — Кузнецов и Дымшиц — были признаны изменниками родины и приговорены к расстрелу.

Но представителям нарождающегося диссидентства Елене Боннэр и Владимиру Буковскому удалось придать информацию о суде и приговоре огласке (Боннэр прикинулась теткой Кузнецова, чтобы попасть в зал суда). В мире поднялась не просто волна негодования. В западной прессе появились, казалось бы, забытые со времен Кишиневского погрома 1903 года статьи о России как центре мирового антисемитизма.

В результате власти смягчают приговоры, но это не отменяет главного — еврейское движение в СССР перешло от культурной повестки к политической. Главная цель — свободная эмиграция в Израиль.

1972 год

Александр Солженицын назвал 1972 год с библейской точностью «Исходом» — Советский Союз разрешил евреям покидать свои пределы. Тем, кто более не связывал свою судьбу с СССР, было разрешено по приглашению родственников из Израиля покинуть страну.

Демонстрация ленинградских отказников на площади у Смольного института. Ленинград, май 1987 года. Фото из архива организации «Запомним и сохраним»

Демонстрация ленинградских отказников на площади у Смольного института. Ленинград, май 1987 года. Фото из архива организации «Запомним и сохраним»

Но на этом пути советские власти поставили преграду — тем, кто получил в СССР бесплатное образование, было необходимо возместить государству траты на него. Суммы варьировались от 3600 до 9800 рублей (3600 рублей — это годовая зарплата младшего научного сотрудника).

Официальная логика была такая: мы их растили, давали образование, а теперь из страны уезжают специалисты, чтобы работать во враждебных организациях. Неофициальная логика вполне возможно сводилась к банальной мести. «Еврейский вопрос» в СССР в начале 1970-х годов был решен не только благодаря внутреннему еврейскому движению, но и активной поддержке огромной еврейской общине во всем мире.

В 1972 году набирает ход «разрядка международной обстановки». СССР и США, если не сближаются, то предпочитают больше торговать, а не воевать. Сразу после разрешения евреям покидать СССР, в него должен состояться визит американского президента Ричарда Никсона. Брежнев хочет договориться с ним о крупных поставках зерна в СССР. В ситуации, когда на советских евреев за право эмиграции наложен фактически выкуп, американские евреи активно лоббируют принятие «поправки Джексона-Веника», которая запрещает давать режим наибольшего благоприятствования в торговле странам, которые нарушают право своих граждан на свободную эмиграцию. В июле 1973 года налог на образование для покидающих СССР евреев был фактически отменен. Советские власти сам закон об этом не отменили, но как будто про него забыли.

К 1975 году Советский Союз покинули около 100 тысяч евреев. Многие из них, минуя Израиль, отправлялись в США. Для советской пропаганды были подарком советские евреи, пожелавшие вернуться из Израиля. В самом СССР ходит анекдот о еврее, не хотящем уезжать в Израиль, потому что ему и здесь плохо живется.

Вопрос о праве покидать евреям СССР в те годы для советской оппозиции — важнейший. Как сейчас отстаивается право свободного получения информации хотя бы только в Интернете, так и тогда право на выезд многими считается базовым. «Свобода выезда, которой реально воспользуются лишь немногие, является необходимым условием духовной свободы для всех», — писал Андрей Сахаров. С ним спорил Солженицын, уверенный, что нужно добиваться права свободного передвижения для всех, а не только для евреев. Это был скорее упрек Западу, который сконцентрировался только в решении «еврейского вопроса».

История с правом евреев эмигрировать из СССР в начале 1970-х годов могла показаться лишь эпизодом, связанным с желанием представителей одного народа покинуть страну. Сейчас же эти события выглядят несколько иначе. Советское общество к этому моменту не просто усложнилось, в нем не просто появились различные группы интересов. Но все они оказывались постепенно включены в общемировую повестку — советское общество оказывалось открытым для мира. И вряд ли, что после десятилетий взаимного истребления, можно было в одночасье демонтировать и авторитарное сознание, и культуру насилия, им порождаемую. Но победа еврейского движения доказывала, что дела у всего гражданского общества в СССР не столь безнадежны, как кажутся.


Почему российское гражданское общество растет на насилии

Восстание в Новочеркасске 1962 года — это первый в послевоенной России опыт массовых и сознательных действий трудящихся в защиту своих экономических и политических прав. Государство подавило его максимально жестко. Читать дальше...

Почему Пушкинская площадь — символ борьбы с авторитаризмом?

Когда в августе 1950 года советские рабочие и инженеры переносили памятник поэту Александру Пушкину с одной стороны улицы Горького (ныне — Тверской) на другую, то точно не думали, что завершают тем самым оформление места, где советское, а затем российское гражданское общество будет раз за разом отбирать у государства свои пяди и крохи. Читать дальше...

util