«Владимир Владимирович, все управляемо, Навальный в рамках». Политолог Сергей Маркелов — о возможных последствиях акции 12 июня
 Задержание во время акции протеста против коррупции, 12 июня 2017 года. Фото: Татьяна Макеева / Reuters
12 June 2017, 20:58

«Владимир Владимирович, все управляемо, Навальный в рамках». Политолог Сергей Маркелов — о возможных последствиях акции 12 июня

Открытая Россия поговорила с политологом Сергеем Маркеловым и узнала, как эти протесты повлияют на внутреннюю политику в России, что ждет Навального, и как президенту докладывают о протестных акциях его политтехнологи.

— Что удалось доказать Навальному этими митингами?

— Первое, что лежит на поверхности — это гибкость ходов и решений Навального. Он показал, что система не умеет реагировать на такие вещи. Навальный видит, что он ловит систему на ее противоречиях, на отсутствии единого центра принятия решений. Он вчера закапризничал по поводу аппаратуры. Была правда аппаратура, не было ее — не в этом дело. Другими словами, сегодня Навальный, как этой системе ни печально сознавать, придумывает сценарий. Условно говоря, его подача — первая. Как бы система ни оборонялась, но Тверскую в итоге пришлось закрыть.

— Можно ли сказать после этого митинга, что протестная активность в регионах растет?

— Протестная активность просто есть. Раньше ее вообще не было. В целом есть факт того, что в регионах это появилось, и это уже не спрятать. Она стала публичной не только для участников, но и для тех, кто смотрит со стороны. Все становится прозрачным, раньше можно было спрятать, а сейчас нельзя. Сейчас протест состоит из двух групп участников. Те, кто пошли на протест, и те, которые увидели его у себя в гаджете, в сетях, переписывались по этому поводу. Они тоже стали участниками. Интернет в разы увеличил количество людей, думающих о протесте.

— Почему в День России допустили такой разгон в Москве и Санкт-Петербурге?

— Это показывает, что инструментов диалога у власти, к сожалению, мало. Поэтому возникают такие «Дни России», когда появляются такие жесткие инструменты. Сегодняшний разгон — это квинтэссенция того, что не случилось между 26 марта и сегодняшним днем. Не ушел протест и не возник диалог. Мирного инструментария у власти маловато. Власти думают, но не говорят, не реагируют, а в итоге появляется 12 июня.

— Какие последствия после этой акции будут для самого Навального?

— Его звездность, его политическое оппозиционное лидерство связано с одной простой вещью — он один на этом поле. У нас сегодня нет такого федерального субъекта, неважно, в лице ли физического лица или партийного бренда. Все оппозиционные партии молчат. Они не используют свой инструментарий. Парламентские или непарламентские партии — неважно, они все условные. И пока вся энергия протеста канализируется. Единственный парень, который говорит что-то, и говорит чаще правильно, чем неправильно — это Навальный. Он погружен в эту роль, что он единственный, уникальный, что он «солнце оппозиции». Он забирает всю энергетику этих недоделанных протестов. И тут возникает вопрос, как можно закатить «звезду Навального». А ответ на него простой — это сделать настоящих оппозиционеров, они есть, выпустить того же Дмитрия Гудкова. Дайте им быть настоящими, сделайте таких, как Навальный, пять, десять человек, и Навальный пропадет, энергетика распределится.

— Как эти акции отразятся на внутреннем курсе Путина?

— Сейчас его ближайшее окружение делает ему то, что мы, политтехнологи, называем «эффектом теплой ванны». Самый ближний круг его людей формирует ему реакцию, он на все сам не может отреагировать. Говорят ему, «Владимир Владимирович, все управляемо, Навальный в рамках. Ну, вышло там тысяч 20, это очень малая доля процента от всей страны. Пусть это будет зона силовиков». Я уверен, что там именно такие разговоры, «уберем Навального, неизвестно какой черт из табакерки появится до марта 2018. Пусть уж он, свой, понятный». И вот они играют с Навальным в кошки-мышки. Курс очевидный, Владимир Владимирович смотрит на страну через фильтры, которые очень сильно искажены в рамках реальности. Он спросит, что там у нас было на Тверской? А они ему — «да там все под контролем, сейчас закрутим судебные дела, посадим на 15 суток эти 400-500 человек, это нормально для нашего режима. Стержень не сломался, все нормально, Владимир Владимирович, собака лает, караван идет». Путин, возможно, и готов принять решение, да правду сказать некому. Все боятся его, поэтому и начинают искажать. Сейчас думающие политологи размышляют о том, что если вдруг что-то будет совсем сильное, какая-то массовая политическая трагедия, то для Путина это будет подано как что-то неожиданное. Курс никак не изменится, потому что тогда кому-то придется сделать политическое харакири, а кто же это сделает? Харакири — это в Японии. А в России нужно до последнего бороться и любой ценой сохранятся.

— Будет ли Путин комментировать эти акции на прямой линии?

—Вопросы, которые задаются, они в последнее время задаются интересные. Но ответы, мягко говоря, слишком общие, не оттуда. Ему говорят, что-то сломалось, а он в ответ, подождите — у нас патриотизм самое главное в стране. «Владимир Владимирович, у нас вода течет», а он отвечает, что у нас страна большая, и враги вокруг. Ждать каких-то мега-ответов по протестам не нужно.

util