Евгений Киселев: «Гусинcкий сказал: „Ребята, это мелко. Мы должны создать независимый телеканал“»
 Евгений Киселев. Фото: Коммерсантъ
14 June 2017, 11:00

Евгений Киселев: «Гусинcкий сказал: „Ребята, это мелко. Мы должны создать независимый телеканал“»

Сооснователь НТВ — о том, как в России возникло независимое телевидение

Евгений Киселев принял участие в программе «Разговоры на кухне» в проекте киевского «Дома свободной России». Известный украинский журналист рассказал о том, как работал в Иране во время Исламской революции, в Афганистане во время войны, преподавал язык фарси в Высшей школе КГБ, стал журналистом и сооснователем НТВ. Открытая Россия публикует фрагмент его выступления о том, как создавался федеральный телеканал.

Хваткий парень Слава Сурков

Случай очень многое определяет в жизни. НТВ тоже возникло, в некотором смысле, в результате удивительной цепочки случайностей.

Был у меня знакомый, имя которого многие знают — Сурков Владислав Юрьевич. Я с ним познакомился в начале 90-х годов. В 1992 году, на Первом канале, который тогда назывался «Телекомпания Останкино», я начал вести программу «Итоги». Это была еженедельная информационно-аналитическая программа. Сейчас каждый уважающий себя телеканал на постсоветском пространстве имеет свою еженедельную информационно-аналитическую программу. Я делал первую такую программу с января 1992 года. Она быстро стала популярной, в нее выстроилась очередь желающих выступать экспертами. Одним из этих желающих был молодой бизнесмен, хозяин одного из первых российских коммерческих банков, банка «Менатеп», Михаил Ходорковский. Ему было тогда неполных 30 лет. Появился его помощник Сурков, который «очень просил бы нас», чтобы мы разок-другой его шефа приглашали в качестве эксперта, так как он хорошо разбирается вопросах экономики, финансов. А у нас был жанр «комментарий эксперта» — эксперт на какую-то тему очень коротко высказывался — на минуту-две, максимум три. Мы начали приглашать в качестве эксперта Ходорковского, а также начали общаться со Славой Сурковым, который тогда был еще совсем молоденьким мальчиком. Но он был хватким парнем.

И однажды мы общались с Сурковым в каком-то московском ресторане, к нам подсел еще один наш общий знакомый, Сергей Зверев, которого я знал раньше как пресс-секретаря Григория Явлинского. Был такой политик, Григорий Явлинский. Собственно, он и сейчас есть.

Владислав Сурков (справа), 1997 год. Фото: Дмитрий Духанин / Коммерсантъ

Владислав Сурков (справа), 1997 год. Фото: Дмитрий Духанин / Коммерсантъ

Некий Владимир Гусинский

Выяснилось, что Сережа Зверев больше не работал с Явлинским. Он сказал, что с некоторых пор работает с неким Владимиром Гусинским. О Гусинском я слышал краем уха, знал, что это один из крупных первых постсоветских бизнесменов. Зверев сунул мне свою визитку — «если что —звони, повидаемся, поговорим».

А где-то через месяц-два в Москве стала выходить газета «Сегодня». Это было ежедневное издание — очень качественная, очень серьезная газета. Там собрался блестящий коллектив пишущих журналистов. Сразу всеми было замечено, что эта редакция, как пылесос, втянула в себя многие яркие журналистские имена. Я поинтересовался, что это за проект, кто за ним стоит. Оказалось, что газета выходит на деньги того самого Владимира Гусинского. Я намотал на ус: «Надо же, у мужика не только банк, не только строительная компания, он еще и в медиа вкладывает деньги».

Впрочем, это был 1993 год, и только ленивый в медийной индустрии не думал о том, как бы найти деньги, чтобы замутить какой-нибудь собственный проект.

Владимир Гусинский, 1994 год. Фото: Сергей Николаев / Коммерсантъ

Владимир Гусинский, 1994 год. Фото: Сергей Николаев / Коммерсантъ

Взвинченный Олег Добродеев

В то время главным предметом переживаний моего шефа Олега Добродеева было то, что новая российская власть старалась все сильнее оказывать влияние на государственные медиа. Это, может быть, было влияние не лично Бориса Ельцина. Нужно отдать должное, Ельцин с большим терпением и уважением относился к журналистскому цеху и вообще к свободе прессы как к ценности. Ельцина сложно упрекнуть в том, что за ним где-то в послужном списке имеются какие-то прегрешения против этого. Но люди, которые окружали Ельцина, все жестче и жестче старались рулить государственными СМИ. Газеты к тому времени почти все были частные, журналы тоже. А вот телевидение было исключительно государственное. И гайки там стали потихоньку закручивать.

В то время от телевидения требовали все более и более проельцинской позиции — даже в тех ситуациях, когда очевидно было, что так нельзя. Каждый шаг в сторону заканчивался какими-то скандалами, разборками. Недостаточно ругали председателя Верховного Совета Руслана Хасбулатова или недостаточно хвалили Ельцина — был очередной разнос на летучке.

Был какой-то очередной понедельник. По понедельникам была главная летучка у руководства Гостелерадио. Добродеев пришел с этой летучки в совершенно взвинченном состоянии. Он не курил, но когда нервничал «стрелял» сигареты. Он стрельнул у меня одну, вторую и третью сигареты, потом спросил, нет ли у меня виски. Я сказал, что есть, налил ему полстакана виски — несмотря на то, что время было еще совсем детское.

Добродеев начал говорить о том, что нужно что-то делать, так больше нельзя, надо что-то придумать.

Я ему предложил найти, в конце концов, какого-нибудь инвестора и создать нашу собственную маленькую телекомпанию. Заодно и денег будем больше зарабатывать. И тут я вспоминаю про встречу со Зверевым, про газету «Сегодня» и про то, что есть совершенно незнакомый мне человек по фамилии Гусинский, который уже вкладыват деньги в медиа.

Олег Добродеев, 2000-е гг. Фото: Коммерсантъ

Олег Добродеев, 2000-е гг. Фото: Коммерсантъ

Занятой человек Сергей Зверев

Добродеев заинтересовался. Надо сказать, что в те времена он был в каких-то делах человеком очень тяжелым на подъем. Но тут говорит мне: «Давай звони». Следующая случайность — та самая визитная карточка Зверева лежала на моем столе, хотя я мог ее выбросить, забыть где-нибудь в портфеле, потерять. Я позвонил, и меня соединили через секретаря. Сергей Зверев был человек чрезвычайно занятой, и застали мы его на месте случайно.

Я поздоровался, сказал, что мы с Добродеев сидим и читаем их замечательную газету, и спросил, не думают ли они о том, чтобы вложиться в какой-то телевизионный проект. На вопрос, кто бы занимался таким проектом, я ответил: «Мы с Добродеевым».

После томительной паузы Зверев спросил: «А приехать сейчас сможете?».

По счастливому совпадению у Добродеева не было никаких важных встреч и совещаний. Благо у Добродеева была служебная машина, а в Москве в те времена еще не было пробок. До здания в центре города, где сидела контора Гусинского, мы доехали минут за 15-20. Через 10 минут разговора Зверев сказал: «Знаете, дальше нужно разговаривать с Гусинским. Но я не знаю, на месте ли он. Сейчас пойду узнаю, потому что он за границу собирался улетать недели на две».

Выяснилось, что Гусинский еще не улетел за границу и был на месте. Через час после того, как я поднял трубку и набрал номер телефона Зверева, мы уже сидели в кабинете у Гусинского и обсуждали проект нашего дальнейшего сотрудничества. На вопрос Гусинского «Чего вы хотите?» мы робко сказали о компании, которая будет производить программу «Итоги» независимо от государственного телевидения.

Гусинcкий сказал: «Ребята, это мелко. Мы должны создать телеканал. Независимый телеканал».

И не окажись у меня на столе этой визитной карточки, не окажись Зверева на месте в своем кабинете, уедь Гусинский в командировку — все могло случиться совершенно по-другому.

util