Кремлевский циник
 Оливер Стоун. Фото: Ana Martinez / Reuters
25 Июня 2017, 10:00

Кремлевский циник

«Открытый мир» — о том, почему Путину не стоило бы гордиться фильмом Оливера Стоуна о себе

Само попадание Владимира Путина в ряд «стоуновских» героев — определенная веха в его биографии, едва ли, впрочем, способная порадовать самого Путина, считает автор «Открытого мира» Станислав Кувалдин.

В своих документальных фильмах-интервью Оливер Стоун оставляет в кадрах технические детали съемок. Так было в фильме «Команданте», посвященном Фиделю Кастро, по такому же принципу сделан фильм о Ясире Арафате «Персона-нон-грата». Не отошел он от этого принципа и в фильме «Интервью Путина».

Беседуя с российским президентом то на даче в Ново-Огарево, то в расписных залах Кремлевского дворца, то в сочинской резиденции Стоун не только снимает Путина, но и помещает в кадр различные рабочие моменты — микрофон на длинной штанге, перемещающуюся камеру, помощников, старающихся не влезть в кадр и прочие эпизоды съемочного процесса.

Возможно, режиссер хотел таким образом придать своей «картинке» дополнительную достоверность. Однако в случае с российским президентом эффект достигается, кажется, совершенно другой: парадные залы Кремля и дачные гостиные производят впечатление картонной декорации, которую как будто бы собрали специально для того, чтобы поместить в нее главного героя.

Кадр из документального фильма Оливера Стоуна о Владимире Путине

Кадр из документального фильма Оливера Стоуна о Владимире Путине

Думается, что в этом есть определенная художественная правда.

Само попадание Владимира Путина в ряд «стоуновских» героев — определенная веха в его биографии, едва ли, впрочем, способная порадовать самого Путина. Стоун старательно и уже не первое десятилетие посвящает свои документальные фильмы фигурам, имеющим нелучшую репутацию среди представителей американского политического мэйнстрима. Давно придерживающийся левых убеждений, Стоун обвиняет американский истеблишмент в стремлении любыми средствами добиться господства над миром и в своих фильмах-интервью пытается показать правду этих отверженных.

Проблема, впрочем, заключается именно в том, что этот метод, пусть и спорный, но все-таки работающий на раскрытие образа таких харизматиков, как Фидель Кастро, в случае с Путиным оставляет зрителя в недоумении. Стоун трудился над фильмом почти два года: интервью с Путиным записывались с 2015 по 2017 год. Но по большому счету, Стоуну не удается вытянуть из российского президента никакой особой правды, которая оказалась бы ценным посланием для человечества.

Сложно сказать, насколько сам Стоун удовлетворен своей работой, а также тем, что он успел за два года узнать о Путине. В своих интервью, посвященных фильму, он неоднократно подчеркивал, что в США Путин со своими взглядами смотрелся бы как обычный консервативный политик.

С учетом того, как Стоун относится к американскому консерватизму, это едва ли самое вдохновляющее открытие для самого режиссера. Впрочем, оставим личные чувства автора. Что узнали из фильма зрители?

Прежде всего, стоит заметить, что Стоун довольно специфический интервьюер. Он редко задает вопросы. Часто, беседуя с Путиным, он просто излагает собственные взгляды, которые сложились у него задолго до интервью и просто предлагает Путину согласиться с тем, что он говорит.

Например, в начале фильма Стоун просто рассказывает самому Путину детали его биографии: о непростом детстве в Ленинграде, важной роли, которую сыграла в жизни президента секция дзюдо и поступлении в высшую школу КГБ. На протяжении всей этой сцены Путин фактически не может ничего сказать, поскольку все, что нужно, за него объяснил режиссер.

Любопытно здесь, пожалуй, лишь замечание Путина о том, что он попал в КГБ по распределению, поскольку в Советском Союзе после окончания ВУЗа выпускник обязан был работать там, куда его направило государство.

Это вызовет недоумение у любого, мало-мальски знакомого с позднесоветскими реалиями и принципами отбора в КГБ, а также понимающего, что обязательное направление на службу в тайную полицию и разведку противоречит здравому смыслу.

Психологически это очень важная деталь. Путин даже не отрицает, что распределение соответствовало его желанию, но преподносит эту экзотическую для иностранца подробность с распределением так, чтобы отстраниться от КГБ и показать, что его судьбу определили, практически, без него.

Точно так же — помимо Путина, но в присутствии Путина Оливер Стоун рассказывает о достижениях президента, который «вернул уважение к старости», повысив пенсии, поднял электронную промышленность (сложно сказать почему, но Оливер Стоун считает именно так), укрепил государственную мощь России. Путину остается лишь кивать в нужных местах или слабо возражать, когда картина мира левого режиссера совсем уж входит в противоречие с действительными взглядами Путина на собственные достижения.

Кадр из документального фильма Оливера Стоуна о Владимире Путине

Кадр из документального фильма Оливера Стоуна о Владимире Путине

Так, он возразил Стоуну на похвалу за «остановку приватизации» (что, действительно, неправда) и сказал, что ввел приватизацию в законное русло, сделав ее выгодной для страны и бизнеса. Это тоже далеко от истины, но зато приятно самому Владимиру Путину.

Не менее подробно Стоун излагает Путину свой взгляд на то, какие планы имеет американский истеблишмент и Уолл-стрит относительно России. С точки зрения Стоуна, США добиваются развала экономики России, смены власти и подчинения нашей страны интересам Америки. Русскому зрителю это может показаться цитированием передач Рен-ТВ, а американскому — выражением экстравагантных взглядов Стоуна, о котором ему и так многое известно. Путину приходится мягко, чтобы не обидеть режиссера, уклоняться от такой атаки в лоб и давать понять, что он не считает, что все американские политики и бизнесмены думают именно так, хотя и не исключает, что кто-то может таким образом относиться к России.

Вообще, поведение Путина в беседах со Стоуном оказывается похожим на обращение с заслуженным, но не вполне адекватным поклонником. Его нельзя обижать, его внимание в чем-то лестно, но все равно такого поклонника приходится корректно останавливать, когда рисуемые им картины и приписываемые «кумиру» взгляды могут повредить и так уже не однозначной репутации.

Тем не менее, Путин действительно терпеливо встречался с американским режиссером в течение двух лет, хотя, очевидно, имел возможность провести свой досуг как-нибудь иначе. Сам Оливер Стоун высказывает предположение, что через этот фильм российский президент хотел передать какое-то послание американскому обществу. Если так, то это означает, что других каналов для таких посланий не осталось. Впрочем, само содержание послания тоже вызывает вопросы. Путин в фильме достаточно подробно рассуждает о важности сохранения равновесия в мире, объясняет, что НАТО как организация не представляет угрозы для России, но замыкание решений о безопасности стольких стран на структуру, где доминируют США — это определенный источник беспокойства, что американская система ПРО может создать иллюзию безопасности, а потому будет подталкивать к неосторожным решениям, и приводит еще ряд соображений о международном балансе сил. С этими рассуждениями можно соглашаться или нет, но во всяком, случае, они находятся в рамках достаточно взвешенной дискуссии по международным вопросам. Путин как будто бы старается показать, что он не «возмутитель спокойствия», не борец с системой и просто хочет обо всем договориться по-хорошему.

Пожалуй, наиболее ярко это проявляется в оценке Эдварда Сноудена. Для Оливера Стоуна бывший сотрудник Агентства Национальной Безопасности, решивший раскрыть сведения о проводимых агентством незаконных операциях слежения в США и во всем мире — безусловный моральный авторитет и, по-видимому, с этой точки зрения он оценивал предоставление Сноудену убежища в России. Однако на любые восторженные предположения Путин достаточно холодно отвечает, что Россия не выдала Сноудена лишь потому, что США никогда не выдавали бежавших в Америку российских граждан, хотя он неоднократно предлагал подписать договор о взаимной выдаче. В самой же деятельности АНБ, о которой стало известно благодаря Сноудену, его возмущает лишь факт прослушивания глав иностранных государств, от других же оценок он воздерживается, лишь замечая, что если бы у России было такое техническое оснащение, то не известно, как бы она действовала. В оценке Сноудена он выступает как достаточно хладнокровный политик с опытом работы в спецслужбах, не склонный руководствоваться в своих действиях борьбой за более справедливый мир ради самой идеи.

Кадр из документального фильма Оливера Стоуна о Владимире Путине

Кадр из документального фильма Оливера Стоуна о Владимире Путине

Впрочем, Путин по-видимому, тоже расслабляется в созданной Стоуном максимально благоприятной обстановке, когда интервьюер явно симпатизирует собеседнику. Не ожидая подвоха или отпора, он начинает бесхитростно говорить о том, что не может запретить оппозиции доступ на телевидение, поскольку в России «сотни каналов», за которыми просто невозможно уследить. Так же спокойно он говорит о том, что главный принцип российской политики — никогда не вмешиваться в дела других стран. Или о том, что установленный им порядок отношений с крупным бизнесом не понравился только тем, кто зарабатывал свои деньги не благодаря талантам бизнесмена, а используя особые отношения с властью. Каждое из этих высказываний за авторством Владимира Путина — повод для актуальной сатиры в социальных сетях. И, пожалуй, это отчасти объясняет, почему собеседником в таких «откровенных разговорах» главы России оказывается лишь ищущий альтернативную правду Оливер Стоун.

Впрочем, для любого портрета важны интерьер и окружение. Едва ли Стоун хотел чего-то подобного, однако его фильм и особенно применяемые им приемы, когда технические детали съемки показываются зрителю, создает убедительную картину окружающей президента пустоты. Он просто фигура, перемещающаяся среди кремлевских залов или комнат загородных резиденций в сопровождении охранников и иногда мелькающего в кадре Дмитрия Пескова.

В одном из эпизодов мы узнаем, что к президенту на дачу приехали его дочери (также в фильме Путин впервые упоминает о внучках), но они остаются где-то за сценой — просто как предмет разговора. Президент играет в хоккей, но Стоуну удается показать участие в командной игре так, что не возникает даже иллюзии наличия какого-то командного духа: президент выкатывает из раздевалки, потом появляется на спортивной трибуне и рассказывает о своих индивидуальных достижениях в спорте. Даже дзюдо, как мы выясняем из фильма, он сейчас занимается без тренера, потому что сам, то ли в шутку, то ли всерьез, считает себя мастером.

Все успели обсудить не слишком красивый эпизод с видеороликом, который президент демонстрировал Стоуну как съемку работы российской авиации в Сирии, но вроде бы оказавшийся записью атаки вертолета американского вертолета Apache в Афганистане.

Но даже если забыть об этом (хотя это тревожный признак информационной изоляции президента), то другие появляющиеся в кадре примеры того, как президент держит руку на пульсе событий, тоже оставляют немало вопросов. Например, ночной поход вместе со Стоуном в ситуационный центр, где президент устраивает сеанс видеосвязи с МЧС и получает доклад о снежных заносах на автотрассах. Если это было задумано как демонстрация возможностей, то едва ли удалось достигнуть задуманного эффекта: то ли президент ради развлечения запрашивает совершенно не нужную ему сводку, то ли действительно должен заниматься снежными заносами.

Фактически Стоун показал очень одинокого человека, совершенно не похожего на харизматического вождя, борца за мировую справедливость или живое воплощение какой-либо яркой идеи. Он отчаянно пытается показать, что всего лишь хочет заключить выгодную для всех сделку и вообще смотрит на вещи очень практично, и, видимо, не понимает, что другие его слова объясняют, почему доверие к нему испытывают далеко не все.

Станислав Кувалдин — журналист, кандидат исторических наук; сотрудничает с изданиями «Новая газета», «Аrzamas», «Republic.ru» и др.

util