Владимир Урин: «Я прекрасно понимал, что в „Нурееве“ будет тема, которая может вызвать неприятие»
 Зрительный зал Большого театра. Фото: Вадим Тараканов / ТАСС
10 July 2017, 19:21

Владимир Урин: «Я прекрасно понимал, что в „Нурееве“ будет тема, которая может вызвать неприятие»

Речь директора Большого театра на пресс-конференции, посвященной отмене балета Кирилла Серебренникова

В субботу, 8 июля, за три дня до предполагаемой премьеры балета Кирилла Серебренникова «Нуреев» на исторической сцене Большого театра, администрация уведомила зрителей, что спектакль отменен. Это первый подобный инцидент в современной истории Большого театра. Сегодня, 10 июля, появилось сообщение о том, что решение об отмене премьеры было принято после личного звонка министра культуры Мединского генеральному директору Большого театра Урину, однако позже в министерстве опровергли эту информацию. О причинах отмены на пресс-конференции, посвященной спектаклю, рассказал генеральный директор театра Владимир Урин. Приводим его речь полностью.

Владимир Урин о время брифинга, посвященного переносу премьеры балета «Нуреев» режиссера Кирилла Серебренникова, в фойе Большого театра, 10 июля 2017 года. Фото: Сергей Фадеичев / ТАСС

Владимир Урин о время брифинга, посвященного переносу премьеры балета «Нуреев» режиссера Кирилла Серебренникова, в фойе Большого театра, 10 июля 2017 года. Фото: Сергей Фадеичев / ТАСС

Я практически на следующий день после успешной премьеры «Героя нашего времени» встретился с Юрой Посоховым (хореограф, сотрудничающий с Большим театром — ОР) и спросил у него, какие есть предложения, какие есть идеи, для того, чтобы следующую работу задумать. Он говорит: «У меня есть несколько идей». Среди них назвал «Нуреева». Я сразу понимал, когда давал согласие на эту идею, и здесь все присутствующие тоже это понимают, что фигура неоднозначная, со сложной судьбой, и рассказать об этом будет достаточно непросто. Тем не менее, я остановился на этой, а не на каких-либо других идеях. Поверьте мне, я прекрасно понимал, что там будет тема, которая может вызвать определенное неприятие целым рядом людей. Это первое, что бы мне хотелось сказать. Мы остановились на этом. Затем мы обсудили с Кириллом Семеновичем (Серебренниковым — ОР), готов ли он продолжать работать. Он сказал: да. И Илья [Демуцкий, хореограф], который писал музыку, тоже дал подтверждение.

Я бы хотел всем уважаемым коллегам сказать, что этот спектакль сразу планировался на сезон 2018/2019. Но у нас произошел сбой с Джоном Ноймайером, который должен был делать в сезоне этом, 2017/2018, «Анну Каренину». Он перенес свою премьеру, и мы были вынуждены соответствующим образом перенести «Анну Каренину». Я вызывал ребят и сказал им: «Давайте срочно браться, писать музыку и делать спектакль. Илья Демуцкий схватился за голову и сказал: «Срок маленький, невозможно это...» Тем не менее, договорились о сроках и, начиная с конца января этого сезона, приехал Юрий Посохов и начал репетиции. К этому времени я получил сценарий (автором либретто — Кирилл Серебренников), прочитал этот сценарий, понял, какой будет спектакль и сказал: работайте.

«Но дальше появился Кирилл Семенович»

Что касается развития событий дальше: было достаточно трудное время, поскольку, кто знает из театральных людей, что на январь и февраль выпал юбилей Юрия Николаевича Григоровича. Занятость артистов в труппе была достаточно плотная. Практически репетиции выборочно мог делать только Посохов. Закончился фестиваль в феврале, начались более плотные репетиции, а в мае мы уехали на гастроли в Японию и вернулись только за 20 дней до премьеры. Мы понимали, что за эти 20 дней можно собрать балет, вполне достаточно по времени, потому что основные вещи были поставлены.

Но дальше появился Кирилл Семенович. И выяснилось, прочитав либретто, я этого не понимал, что это не просто балетный спектакль, как это у нас было в «Герое нашего времени», это спектакль, в котором есть хор, миманс, оперные солисты и большая массовка, помимо балетной составляющей этого спектакля. И большую часть времени, а особенно когда вышли на сцену с 1 числа, после того как люди вернулись из Японии и приступили к репетициям, взял Кирилл Семенович на себя. Практически балет занимался только тем, что танцевал. Но Посохов даже не вмешивался в то, что происходит, потому что ему нужно было организовать все то пространство, которое было помимо танцующих. В начале выпускного периода должен быть один, второй прогон, а у нас прогона нет, вместо первого акта мы доходим только до половины акта, и так далее. Не собирается все вместе.

Кирилл Серебренников. Фото: Вячеслав Прокофьев / ТАСС

Кирилл Серебренников. Фото: Вячеслав Прокофьев / ТАСС

Мы смотрим один прогон. По качеству балета мы понимаем, что это плохо. При этом, я сразу хотел бы обратить внимание, что нам необходимо как минимум два, а лучше три состава исполнителей. Кто-то лучше, кто-то хуже. Очень проблемно все, что касалось кардебалета. И 7 числа мы смотрим прогон, находясь в абсолютно полном унынии от того, что мы видим. После вечернего прогона вместе с Махаром Хасановичем [Вазиевым] мы приглашаем и Юру, и Кирилла и начинаем разговор: что будем делать? Ни тот, ни другой не даст соврать: разговор был такой: Юр, ты понимаешь, что это плохо? — Понимаю. — Скажи, сколько тебе нужно будет времени, чтобы доделать? — Ну, если серьезно, мне нужен месяц. Это было в горячности и в усталости. Но важно, что после японского периода он постоянно говорил, что ему не хватает времени. Тогда мы приняли решение о переносе премьеры.

«Перед нами встала проблема, что делать со спектаклем?»

Нам необходимо было принять решение о том, какой спектакль мы будем показывать вместо этого. Дать службам поручения, для того чтобы привезли декорации, затем артисты должны были подготовиться к этим спектаклям, и так далее.

Меня Кирилл Семенович попросил не отпускать артистов, сделать еще один прогон и зафиксировать видео. Я дал согласие: поставили видеокамеры, вызвали видеоцех, вечернюю репетицию снимали полностью. Надо сказать, что до этого утром я собрал коллектив и сказал, какое решение принято. Вечером, по логике Посохова, был первый состав, и ребята на драйве, на определенной обиде, собрались, и прогон прошел очень неплохо. Не без проблем, но произошел серьезный качественный рывок. В зале были близкие люди Кирилла Семеновича, Юры Посохова, они поддерживали, реагировали на то, что происходит на сцене, артисты почувствовали это и выдали результат. Вот так развивались события.

Затем перед нами встала проблема: что делать со спектаклем? Когда мы его выпустим? Сначала была идея не откладывать. Была идея: «Давайте прямо сейчас отменим другие спектакли, порепетируем еще и выпустим. Хотя бы один». Это обсуждалось, когда мы в первый раз принимали решение. Однако мы поняли, что это невозможно, поскольку у нас, начиная с 15 числа, заезжает Эйфман с декорациями. А наша труппа уезжает в Америку с «Укрощением строптивой» и с «Драгоценностями». И Юра после первого спектакля должен был уехать. Вчера я после школы-студии МХАТ пришел в театр, мы сели с Махар Хасановичем (Вазиевым) и начали думать. Сначала я, когда был коллектив, сказал, что планы сезона 17-18 сформированы, подписан контракты, поэтому премьера будет в 18-19 году. Правда, после того как я увидел прогон, о котором говорил, я понял, что откладывать нельзя надолго.

«Единственный звонок был от министра»

Мы обсуждали с Махаром Хасановичем: может быть, сентябрь или октябрь. Мало того, Посохов в эти месяцы свободен. Выяснилось, что там все плотно: люди выходят из отпуска, у нас приезжают сразу те, кто будет ставить «Безымянную землю»; Алексей Ратманский(балетмейстер — ОР) и его ассистент, чтобы работать над «Ромео и Джульеттой». У нас премьеры на октябрь и ноябрь. Для обеспечения текущего репертуара будут идти репетиции, и дать труппу мы не можем. Там можно было выкроить неделю или десять дней для того, чтобы выпустить спектакль. Посохов в это время не может, он занят до апреля. Он нам предлагал январь, но мы не можем отменить каникулы с «Щелкунчиками». Он сказал, что есть время с 15 апреля до 5 мая. Так, мы выпустили «Анну Каренину». С 1 апреля педагоги приступают к материалу и к репетициям, с 15 апреля приезжает Юра, 2 недели репетируют и 4-5 мая мы планируем премьеру «Нуреева». Это единственное время, которое мы могли выискать и у постановщиков, и у Посохова. Правда, там не будет Кирилла Семеновича, он в это время в Мюнхене выпускает спектакль. Мы договорились о другом: так как по линии Серебренникова все сделано, здесь очень важно, чтобы просто кто-то из ассистентов все утвердил (у него есть люди, которым он доверяет).

Я понимаю то внимание, которое есть, ту ситуацию, которая возникает, которая связана с именем Кирилла Серебренникова вокруг его «Седьмой студии» и его коллег. Я понимаю также, что в этой студии есть те, кто уже высказался и вынес свой вердикт, поскольку у них уже есть своя точка зрения. На самом деле было все так, как я сейчас вам рассказал. Никаких других обстоятельств у дела не было.

Мне задали вопрос: вам кто-нибудь звонил? Отвечаю: вчера министр звонил. Он попросил объяснить в двух словах, что происходит, так как его спрашивают журналисты. Я объяснил: такая ситуация, мы перенесли премьеру... И это единственный звонок, который был. Я понимаю, что те, кто делает соответствующие выводы и фантазируют историю, которой на самом деле не существует, в данном случае вряд ли мне поверят. Но это ваше дело, уважаемые СМИ. Я рассказал так, как это произошло у нас в театре.

util