«Центр „Э“ решает вопрос сокращения поголовья активистов»
 Задержание Юрия Горского на ВДНХ во время акции за право проведения митингов в 2016 году. Фото: Виктор Березкин / ТАСС
12 July 2017, 11:00

«Центр „Э“ решает вопрос сокращения поголовья активистов»

Российские оппозиционеры спорят по поводу целесообразности эмиграции при появлении от силовиков информации о готовящемся аресте

В июле за границу уехали два заметных в ультраправом сегменте российской оппозиционной политики националиста — Вячеслав Мальцев и Юрий Горский. Они оба заявили, что преследуются властями.

Против Горского действительно было возбуждено уголовное дело: он подозревается в «публичных призывах к осуществлению экстремистской деятельности». Бывший организатор «русских маршей» сумел сбежать из-под домашнего ареста и сейчас находится в Литве, где намерен просить политического убежища. Не совсем понятно, почему сидевший под домашним арестом Горский сумел доехать до Литвы. Если бы силовики действительно желали не допустить бегства уже арестованного националиста, они вполне могли не дать ему уйти — даже в случае поездки в Литву через Белоруссию.

Популярный видеоблогер Мальцев покинул Россию после того, как узнал от своих «источников» о том, что его, якобы, могут арестовать по обвинению в «создании экстремистского сообщества». Спустя неделю после отъезда Мальцева в «Народном доме», который политик организовал в Подмосковье, прошел обыск. По словам соратников Мальцева, он был связан с возбуждением против видеоблогера дела по статье 280.1 УК (публичные призывы к сепаратизму). О стране своего нынешнего пребывания Мальцев публично не говорит.

Отъезд сразу двух оппозиционеров, игравших важную роль на и без того ослабленном националистическом фланге протестного движения, вызвал общественную дискуссию: где находится грань опасности, после которой активист, претендующий на политическое лидерство, может и должен покинуть Россию? Заговорили о возрождении тактики силовых структур, направленной на выдавливание сколь-либо заметных активистов из страны. В этой связи вспоминается история известного журналиста Аркадия Бабченко, покинувшего Россию несколько месяцев назад. Как и Мальцев, Бабченко ссылался на поступившую от неких «источников» информацию о готовящемся в отношении него уголовном деле.

«У меня появилась информация о том, что в данный момент „товарищи“ решают, что со мной делать: либо заводить уголовное дело и сажать или все же махнуть рукой, мол, „пускай он в своем фейсбучеке и дальше пишет“. Я, как человек культурный, не стал ставить людей перед муками выбора, не стал ждать, что они там придумают и решил превентивно, на время, уехать в Прагу» — комментировал Открытой России свой отъезд Бабченко.

Политик Илья Яшин, критиковавший Мальцева за его эмигрантскую историю, говорит Открытой России, что не верит ни в какие «утечки от источников».

Яшин рассказывает историю, которая, по его мнению, является характерной иллюстрацией поведения силовиков, выдавливающих протестно настроенных граждан за границу:

«В 2012 году, когда разворачивалось „Болотное дело“, мне позвонила моя приятельница, работавшая в одном из государственных информационных агентств и специализировавшаяся на силовых структурах, на судебных процессах. Звонила она мне за день до очередного допроса — как раз на той неделе, когда были обыски у оппозиционеров и когда шла подготовка к новому оппозиционному шествию. Эта моя подруга заявила мне, что у нее есть важный не телефонный разговор, нужно срочно встретиться. При встрече она рассказала, что ее пригласили на закрытый брифинг к тогдашнему пресс-секретарю Следственного комитета Владимиру Маркину. После брифинга Маркин попросил ее задержаться, взял свой телефон и пошел кому-то звонить. И, видите-ли, у него на столе лежал пресс-релиз, датированный следующим днем. В этом пресс-релизе говорилось, что после допроса мне, Яшину, предъявлено обвинение, я задержан и следствие ходатайствует о моем аресте. Журналистка мне все это передала: „Тебя завтра арестуют“. Я, конечно, голову поломал, подумал, но решил, что раз арестуют, значит арестуют. Я понимал, что если уеду накануне акции, не явившись на допрос, то это билет в один конец, и назад я не вернусь пока Путин у власти. Я остался, никто меня не арестовал. Следователи похихикали насчет того, что я не уехал, не испугался» .

Яшин вспоминает, что на его вопрос о готовящемся аресте следователи ответили: «Если бы тебя хотели арестовать, ты бы об этом узнал только после того, как за тобой пришли».

Собеседник Открытой России убежден: «Есть ментовские разводки (чаще всего по линии Центра „Э“), в рамках которых намекают: „Готовьтесь, скоро за вами придут“. Делается это для того, чтобы человек испугался и убежал из страны. А в Центре по противодействию экстремизму поставят очередную галочку. Они таким образом решают вопрос сокращения поголовья оппозиционных активистов. Эта технология не новая, они занимаются этим уже не первый год».

«Я не исключаю, что Мальцев стал жертвой такой же разводки» — отмечает оппозиционер.

Говоря об истории с Горским, Яшин признает, что у националиста была возможность сбежать из-под ареста при должной оперативной смекалке. Но, по мнению Яшина, этот случай плох в другом: «Тот факт, что оппозиционеры сбегают из-под домашнего ареста может стать основанием для того, чтобы ходатайствовать в будущем о более жестких мерах пресечения для других активистов».

«Если ты занимаешься оппозиционной политикой и претендуешь на какое-то политическое лидерство, ты, в принципе, должен быть готов оказаться в тюрьме. Это такой профессиональный риск, который ты осознанно на себя берешь. Если ты к этому не готов, то не нужно выходить в своей политической деятельности на такой уровень, когда ты отвечаешь не только за себя, но и за других людей. Если ты несешь ответственность исключительно за себя, тогда никаких вопросов не возникнет. Естественно, никто не обязан идти в тюрьму и быть героем, человеческие жизнь и свобода превыше всего. Но как только ты берешь публичную ответственность за других людей, как только ты призываешь других людей идти за тобой, и они за тобой следуют, уже возникает другой уровень ответственности. Грубо говоря: боишься тюрьмы — не надо публично кричать, что ты посадишь Путина на кол, не надо говорить, что ты устроишь революцию, не надо строить из себя мачо. А если уж ты это делаешь, тогда будь готов держать удар, потому что ответная реакция будет, и она будет суровой», — убежден Яшин.

Российский политэмигрант Ольга Курносова, живущая сейчас в Киеве, придерживается другой точки зрения: «Когда ты понимаешь, что возбуждение уголовного дела — это дело ближайших дней, ты просто играешь на опережение. Даже в современной России для того, чтобы арестовать человека, необходимо успеть выполнить некоторые юридические правила. Если эти юридические правила пока не выполнены, проще уехать, как в ситуации Мальцева. Тем более, у Мальцева есть сторонники, которые работают в системе в настоящее время, они вполне могли его заранее предупредить об опасности».

По мнению Курносовой, если человек сидит в тюрьме, он полностью выпадает из информационного контекста. «Сегодняшняя основная задача — это распространение информации. Чем меньше людей распространяют информацию, тем лучше для Кремля» — считает оппозиционерка.

«Я не понимаю, насколько сидящий человек облегчает задачу несидящим. Даже убийство Немцова не привело к революции. Так что я не вижу каким образом посадка условного Мальцева может привести к этой революции. Его уже задерживали на сутки в административном порядке. И даже пикеты протеста по этому поводу были не то чтобы сильными. В моей родном Петербурге во время последней акции протеста арестовали 500 человек. Там все сбились с ног, таская передачи в изоляторы и ища адвокатов. Вот эта посадка пятисот человек — она что, привела к тому что губернатора Полтавченко вынесли из Смольного? Вот Марк Гальперин cидит под домашним арестом. Его арест кому и в чем помог? Или вот у Мальцева посадили его ближайшего соратника, Алексея Политикова. Причем не под домашний арест, а в СИЗО. Кто вообще про него пишет? » - возмущается Курносова.

Другой политбеженец, бывшая российская активистка Дженни Курпен в интервью Открытой России раскритиковала убежденность многих россиян в том, что эмиграция — это путь к легкой, лучшей жизни: «Мифологическое пространство „заграницы, где хорошо“ — это продукт сознания человека, никогда не имевшего возможности просто поехать и посмотреть мир, никогда не имевшего в мыслях, что отъезд из России — это не про пармезан и вино, даже не про красивый удобный город, лучшие библиотеки и музеи современного искусства. Человек, назначающий предателем уехавшего, не видит этого страшного перевертыша— единственным предателем в этой системе является он сам, поскольку именно для него жизнь „там“ является тем не подвергаемым сомнению абсолютным и недостижимым благом, на которое уехавший „променял“ революцию. Этот условный человек, называющий меня предателем, не знает, что эмиграция — это не туризм».

util