Эмиль Паин: «Федеральный договор с Татарстаном спас Россию от сепаратизма» 
 Эмиль Паин. Фото: Сергей Савостьянов / ТАСС
24 July 2017, 11:00

Эмиль Паин: «Федеральный договор с Татарстаном спас Россию от сепаратизма»

Почему Кремль откажется продлевать договор о разграничении полномочий с Татарстаном?

Москва не планирует продлевать договор о разграничении полномочий между Россией и Татарстаном. Об этом сообщает РБК со ссылкой на источники, близкие к администрации главы государства. По словам собеседника РБК, возможность нового договора с Татарстаном также не рассматривается.

Действующий договор был утвержден в 2007 году. Согласно договору, республика имеет право совместно с органами государственной власти решать международные, культурные и экологические вопросы Татарстана. В документе также закреплены нормы, по которым в республике установлено два государственных языка — русский и татарский. Кроме того, в договоре прописано право жителей республики иметь в паспорте вкладыш на татарском языке. Татарстан является единственным регионом, который имеет такие договоренности с Москвой.

Один из участников разработки договора, советник президента в 1996–1999-е годы Эмиль Паин рассказал Открытой России, как выполнялся договор о разграничении полномочий, и почему его подписание было необходимо в 1990-е годы.

— Какой смысл нес в себе договор о разграничении полномочий в 1990-е годы?

— Нынешние потребители материалов российских СМИ совершенно сбиты с толку исторической дезинформацией, поэтому в большинстве своем граждане России если и слышали что-то о «Параде суверенитетов», то уверены что он начался в России с выступления Ельцина то ли в Казани в 90-м году, то ли в Уфе в 92-м, и его заявления: «Берите суверенитета сколько можете унести».

Однако достаточно взглянуть в интернет и найти общедоступные сведения: документы об объявлении суверенитетов, — и легко увидеть, что процесс этот начался в 1988–1989 годах еще в СССР (В 1988 были сделаны первые заявления о намерениях, а в мае 1989 года Литва первой приняла декларацию о суверенитете). Именно тогда начался «парад суверенитетов», охвативший сначала союзные республики, а затем перекинувшийся на автономии, особенно после того как союзное руководство подготовило и обеспечило принятие в СССР 26 апреля 1990 года закона «О разграничении полномочий между СССР и субъектами федерации», который уравнял в правах автономные и союзные республики.

Можно спорить о том, подталкивал ли Горбачев российские автономии к борьбе с российскими лидерами или это произошло стихийно, но, так или иначе, инерция этого «парада» охватила разные территории, включая отдельные районы российских городов, которые также стали объявлять о своем особом статусе.

— Что собиралось делать российское руководство с данной ситуацией в начале 1990-х?

— После распада СССР у руководства России возник вопрос, как противостоять этому процессу: либо подавлять его силой, либо пойти по пути обеспечения реальной федерализации. В решении национального вопроса Ельцин часто повторял, что правительство ни в коем случае не должно допустить появления вооруженных конфликтов. Подчеркиваю, это был один из главных, часто повторяемых президентом приоритетов, поэтому насильственная форма подавления республиканских суверенитетов тогда была исключена, и такая логика диктовала ему идею федерализации, прежде всего, как средства предотвращения распада страны.

Пикет у здания Парламента Татарстана в день парламентской сессии по вопросам государственного обособления от Российской Федерации, 1992 год. Фото: Медведев Михаил / Фотохроника ТАСС

Пикет у здания Парламента Татарстана в день парламентской сессии по вопросам государственного обособления от Российской Федерации, 1992 год. Фото: Медведев Михаил / Фотохроника ТАСС

— Слово «федерализм» начиная с 1990-х годов употребляют так часто, что люди всё меньше понимают, что оно означает на самом деле.

— Суть федерализма состоит в том, что между центром и регионом заключаются договорные отношения. Вместо системы одностороннего подчинения возникает система взаимных обязательств — это центральный элемент федерации. Империя отличается от федерации именно тем, что в империи существует жесткое вертикальное подчинение. Независимо от того, какие полномочия получают нижестоящие инстанции, они получают их только сверху из рук правителя, который может их и отобрать при случае.

Такие полномочия могут быть широкими как у Бухарского эмирата или как у Финляндии в составе Российской империи, но в определенный момент центральная власть отбирает или сокращает эти полномочия. Финляндия уже к концу XIX века была сильно урезана в своих полномочиях сверху, которые когда-то ей дал еще Александр I при включении княжества в состав Российской империи. Договорные отношения обычно считаются двусторонними уже по определению.

Но вот нынешняя российская власть по отношению к Татарстану действует как русский царизм в начале века по отношению к Финляндии. Кстати, эта обида не осталась незамеченной в этой, ныне независимой и куда более процветающей, чем Россия северной стране. Но вернемся к договору с Татарстаном в 1994 году. На мой взгляд, этот договор в то время, в значительной мере, спас Россию от сепаратизма.

— Вероятность войны с Татарстаном была?

— Я сомневаюсь, что с Татарстаном в 1990-е и, тем более, позднее могла быть война. Специфика сложившейся общности была такова, что она не была настроена на вооруженные конфликты. В республике был сильный лидер — Минтимер Шаймиев, не допустивший бы войны, но умевший использовать угрозу сепаратизма для достижения выгод в торговле с Москвой для своей территории.

Итак, война с Татарстаном был маловероятной, но могли быть и уже были в начале 1990-х проблемы политического характера. Отказ от подчинения центру, усиление сепаратистских настроений. Все это могло сильно попортить кровь всей стране. Шаймиеву это удалось погасить. Он играл немаловажную роль и как всероссийский посредник в налаживании взаимоотношений Кремля и регионов в разных вопросах, в том числе и в Чечне. Он пытался не допустить войны с Чечней больше, чем кто-либо другой из лидеров республик. Шаймиев хорошо помогал российской власти сохранять эту сложную многонациональную конструкцию Российской Федерации.

— Шаймиев погасил татарский национализм?

— Я могу сказать, что в тот период Шаймиев явно погасил татарский сепаратизм.

— В чем была разница между Шаймиевым и Дудаевым?

— Как известно, две республики не подписали федеративный договор 1992 года. Это была Чечня и Татарстан. Для обеих республик был разработан аналогичный договор о разграничении полномочий. Мудрый Шаймиев согласился на него и в результате подписал даже федеративный договор.

На мой взгляд Дудаев в большей мере, чем кто бы то ни было виновен в том, что ситуация развернулась в сторону вооруженных конфликтов. Он не хотел делать никаких уступок, добиваясь сразу только полной независимости. Шаймиев — опытнейший политик, территориальный управленец, а Дудаев был генералом, он никогда не имел опыта управления территорией. Шаймиев накопил опыт дипломатии не только во взаимоотношении с центром, но и во взаимоотношении с разными группами населения, в том числе русскими и татарами. Ничего похожего не было в Чечне. Массового оттока русских из Татарстана никогда не наблюдалось, а в Чечне русское население сильно уменьшилось еще до войны 1994-1996 годов, а к настоящему времени уменьшилось более чем в 10 раз по сравнению с 1991 годом.

— Чем был для Республики этот договор?

— Последнее время он имел для нее, преимущественно, социально-символический смысл. Татарстан — одна из крупнейших по численности населения республика, где у татарского большинства давно сложилось довольно прочное этно-национальное самосознание, которое нуждается в специальной «подкормке» — в политическом подтверждении коллективных представлений, например таких — татары вместе с русскими более пяти веков назад создали российское государство как евразийское; они выполнили великую миссию сближения тюркского и славянского мира. Взаимоотношения между этими этническими общностями уже давно в России лучше, чем в других крупных полиэтнических странах. Именно татары исторически обеспечили сравнительно мирное сосуществование христианства и ислама в одной стране. Уровень исламафобии в России исторически всегда был ниже чем в Европе. Сегодня исламофобия по сравнению с 1990-ми годами существенно выросла, но все еще она ниже, чем во многих крупнейших странах, например, в США. Во многом это связано с пятью веками сосуществования христиан и мусульман в одном государстве. Договор соответствовал коллективным представлениям большей части татар и никак не ущемлял интересы других сообществ в республике.

— Как этот договор выполнялся? Что в него входило?

— Последовательно там уменьшалось количество специальных преференций, которые давались республике. Изначально предполагалось, а потом это положение исчезло в редакции 2000-х годов, такая льгота республике как право призывников в армию из Татарстана, служить у себя в республике. Но на практике эта норма никогда не выполнялось, потому что в Татарстане не было своего военного округа, он был Приволжским. Как только призывник попадал в этот округ, то уже не республика, а окружное военное начальство определяло, где будет служить новобранец. В последствии этот пункт исчез из договора, там не оставалось ничего, кроме чистой символики.

Крестный ход в честь праздника Казанской иконы Божией Матери в Казани. Фото: Егор Алеев / ТАСС

Крестный ход в честь праздника Казанской иконы Божией Матери в Казани. Фото: Егор Алеев / ТАСС

— Почему Кремль сейчас выступает против заключения нового договора? Зачем это нужно в канун президентских выборов?

— Как раз в политтехнологическом отношении, в связи с подготовкой президентских выборов это решение для властей верное: оно может принести им дополнительные голоса русского населения, при малой вероятности потери голосов татарских.

На мой взгляд, отказ от подписания договора очень символичен и очень симптоматичен, ничего другого я не ожидал. В стране, где возобновляется культ Ивана Грозного трудно ожидать поощрения федерализма. Имперская система с жестким подчинением воеводств центру в такой идеологической перспективе выглядит естественней, чем договорная федерация. Отказ от подписания договора — это всего лишь штрих, хорошо прорисованная деталь в завершении проекта построения вертикального государства.

Пусть профессора на досуге говорят о гражданской нации в России, эти слова есть даже в «Стратегии государственной национальной политики России до 2025 года», но ведь и в Конституции России остаются слова про светское, демократическое и федеративное государство, все равно реальная стратегия национальной политики совсем в другом — в восстановлении и укреплении вертикали власти, в том числе и иерархии народов. Отказ от договорных отношений вряд ли вызовет удовлетворение у татар, хотя и заметных протестов пока не будет, но может понравиться этническому большинству как восстановление порядка, преодоления хаоса 1990-х годов, это почти «Крым наш», возможно, чуть пожиже. Пока делается все то, что будет приветствоваться большинством, а им это подается как забота о русских и борьба с привилегиями у остальных, ведь у татар отнимается даже такая малозначительная и сугубо символическая привилегия как наличие вкладыша в паспорте на национальном языке. Кстати, в советское время он был обязательным для всех республик.

Так уже было в относительно недавней истории России, крутые повороты в национальной политике, при этом даже без смены фигура правителя. Еще в 1923 году Сталин как нарком по делам национальностей выдвигал лозунг борьбы с великорусским шовинизмом и государственной поддержки ранее угнетенных национальных меньшинств, а в 1940 году стратегия развернулась в другую сторону — Россия (великая Русь) объявлялась старшей сестрой, сплотившей вокруг себя другие народы, а русские — старшим братом, народом-организатором. И вся эта конструкция продержалась до «Парада суверенитетов»

— Что могут предпринять власти с Татарстаном в сложившейся ситуации?

— Ничего они не будут предпринимать. В любом регионе власть ныне, безусловно, подчиняться центру. Во всяком случае, никаких недовольств публично выражено не будет. Не доволен — уходи.

— Сепаратистские тенденции в Татарстане сейчас сильны?

— Сегодня большая часть населения Татарстана по своим социально-психологическим воззрениям не отличается от остальной России. Никаких сепаратистских тенденций, которые бы опирались на заметные политические предпосылки, в Татарстане нет. Я не вижу сейчас сепаратистских тенденции ни в одной республике. Понимаете, нет ни сепаратистских тенденции в Татарстане, ни социально-протестных настроений по всей России. Но национальные отношения чрезвычайно подвижны, ситуация может изменяться даже не за месяцы, а за дни.

— Какие могут быть последствия отказа от продления договора?

— В ближайшее время никаких. Сегодня происходит полное восстановление единообразия в стране. Возникает много вопросов: почему Татарстан будет чем-то выделяться? Почему глава этой территории по-прежнему называется президентом, когда все остальные руководители именуются просто главами регионов? И центральная власть сегодня может позволить себе почти любые административные изменения. До поры до времени все это будет съедобно.

А вот тем, кто, как сейчас говорят «играет вдолгую», кто думает о политической стратегии, стоит помнить, что существуют кумулятивные эффекты — процесс накопления недовольства. Например, действует психологическая закономерность — потерять, то что имел (особенно если отняли) всегда больнее, чем не получить ожидаемого в будущем, поэтом отобранные автономии и особые права всегда всплывают в исторической памяти. Проявляются саморазвивающиеся процессы. Центральная власть ныне по своему усмотрению может называть или не называть главу региона президентом, именовать территорию республикой или не именовать.

Но, что бы она ни придумывала, Татарстан для подавляющего большинства татар останется национальной республикой. В Российской империи не было никакой Литвы, а был Виленский край, однако литовцы понимали, что они литовцы и как только возможность появилась восстановили свою независимость. Тибет стал автономией сравнительно недавно, Китай не хотел называть его автономной территорией, но он все равно был таковой, и Китаю пришлось принять идею этой автономии. Если вы осознаете, что некая социокультурная автономность существует по факту, то ее каким-то образом закрепляют и юридически, а иначе появляются независимые государства на месте бывших непризнанных или обиженных автономий.

Стоит помнить, что в сфере национальных отношения ничего не бывает навсегда. Это доказывает и международный опыт. Ренан полтора века назад говорил: «Нация — это повседневный плебисцит». Это относится не только к нации, но и к системе межэтнических и межрелигиозных отношений, которые не бывают закреплены навечно. Стоит произойти каким-то кризисным ситуациям, все болевые точки и прошлые обиды актуализируются и всплывают на поверхность. Империи могут быть мощными, но это очень жесткая и хрупкая политическая конструкция, тогда как федерации, намного пластичнее.

util