Российское левое движение: дела хуже, чем у либералов
 Колонна «Левого фронта» на первомайской демонстрации в Санкт-Петербурге в 2017 году. Фото: Александр Коряков / Коммерсантъ
25 July 2017, 09:00

Российское левое движение: дела хуже, чем у либералов

На самом деле у несистемных левых дела даже хуже, чем у националистов. О том, как были опустошены идеологические фланги российского протестного движения — в материале Романа Попкова.

Как Кремль при помощи войны избавился от одного своего давнего кошмара

Российское протестное движение с середины 2000-х годов было принято описывать как над-идеологический фронт, состоящий из трех фракций: либеральной, левой и националистической. Создание и укрепление над-идеологической коалиции всегда пугало Кремль. Страх Кремля был вполне понятен: когда-то именно уличный союз либералов и националистов (при участии Социалистической партии) обеспечил победу в Украине Оранжевой революции. С 2005 года Кремль тратил огромные усилия на пропагандистское противодействие такому объединению в России. Националистов и нацболов, заключающих союз с либералами, обвиняли в том, что они «встали на службу русофобам и пятой колонне Запада». Левых, участвовавших в «Маршах несогласных», клеймили за то, что они «продались беглым олигархам». Либералов объявляли «союзниками фашистов, лжелибералами» (под «фашистами» подразумевались националисты и нацболы).

После второй украинской революции, которая потенциально могла стать для русских новым воодушевляющим примером, у Кремля нашлись технологии противодействия, куда более эффективные чем нашистские блогеры, политологи интернет-газеты «Взгляд» и ольгинские боты.

Войну на Донбассе можно считать самой успешной внутриполитической операцией Кремля за последние годы. Собственно военные итоги донбасской интервенции не особенно впечатляют: украинская армия избежала поражения, и даже окрепла в боях, марионеточные «народные республики» контролируют не больше половины территории Донбасса. Зато левый и националистический фланги российской оппозиции опустошены донбасской операцией практически полностью.

Как известно, русские ультраправые раскололись на поддержавших украинскую «Революцию достоинства» и на воюющих за «Новороссию» — о драматическом кризисе националистического движения, продолжающемся четвертый год, написано уже немало. Кризис усугубляется и непрекращающимися репрессиями против ультраправых: большинство лидеров националистического движения или сидит на решеткой, или выдавлено в эмиграцию, крупнейшие политические движения националистов запрещены как «экстремистские».

У несистемных левых дела не лучше, чем у несистемных правых. Их крупнейшие организации — «Левый фронт», «Российское социалистическое движение» (РСД), и «Комитет за рабочий интернационал» еще в 2014 году официально заняли антивоенную позицию. При этом РСД заявило, что «российские левые должны выступить против военного вмешательства российских властей и всякой поддержки российскими властями Донецкой и Луганской народных республик». Вместе с тем, часть левых активистов искренне верила (и верит до сих пор), что на Донбассе «идет война с фашистской киевской хунтой». Конфронтация между сторонниками антивоенной линии и левыми, поддерживающими ДНР-ЛНР на съезде «Левого фронта» привела к тому, что координатор движения Сергей Удальцов, заявлявший из СИЗО о поддержки «Новороссии», был переизбран в исполком с перевесом всего в один голос. Известный спикер «Левого фронта» Дарья Митина, также поддерживающая донбасских сепаратистов, и вовсе покинула организацию.

С 2014 года уличная активность «Левого фронта» снизилась в разы. Это несмотря на то, что социально-экономические условия в России лучше не становятся, и сама жизнь постоянно дает левакам поводы для акций протеста. А ведь еще в эпоху «болотных» митингов «Левый фронт» был одной из самых крупных организаций несистемной оппозиции — наряду с либеральной «Солидарностью» и ныне запрещенным националистическим движением «Русские».

Летом 2016 года в Иванове состоялся очередной съезд Левого Фронта, на который, по некоторым данным, приехали представители лишь пяти региональных отделений.

Сергей Удальцов во время акции «Марш свободы» на Лубянской площади в Москве, 2012 год. Фото: Зураб Джавахадзе / ТАСС

Сергей Удальцов во время акции «Марш свободы» на Лубянской площади в Москве, 2012 год. Фото: Зураб Джавахадзе / ТАСС

Эпоха Удальцова — от антипутинского протеста к поддержке «Новороссии»

Конечно, причиной кризисного состояния «Левого фронта» — флагманской красной организации — стал не только «украинский вопрос», но и арест харизматичного Сергея Удальцова.

Удальцов начал свою политическую карьеру еще в 90-е. Он возглавлял «Авангард красной молодежи» (АКМ) — молодежное крыло движения «Трудовая Россия». Затем Удальцов ушел вместе со всей своей организацией от старомодного и конфликтного Виктора Анпилова в свободное плавание. Долгое время Удальцов копировал стилистику и акции прямого действия Национал-большевистской партии (запрещена в РФ), что иногда выглядело комично. Например, однажды члены АКМ решили повторить самую «крутую» акцию НБП, захватившей несколько кабинетов в здании Минздрава. Леваки проникли в здание Министерства образования чтобы потребовать повышения стипендий для студентов. Однако захватить министерские кабинеты не получилось — члены АКМ просто заблудились в коридорах и блуждали там несколько часов, пока их наконец не обнаружили милиционеры.

Тем не менее, именно Удальцов сумел создать на базе левой идеологии, не особенно привлекательной в то время среди молодежи, достаточно крепкую и бойкую организацию. Удальцовцев вряд ли можно было назвать левыми в современном европейском понимании. Они не занимались поддержкой феминисток и ЛГБТ-движения, а сам Удальцов регулярно появлялся на митингах в футболке с портретом Сталина. Тем не менее, молодежь левых взглядов, для которой нацболы были «коричневыми», а «антифа» — слишком «субкультурщиками», шла за «движухой» к Удальцову.

Когда АКМ стал фундаментом «Левого фронта», Удальцов проявил достаточную политическую гибкость и договороспособность, сделав левых частью общероссийского протестного движения. Через несколько лет видеообращение Удальцова, голодавшего в камере, показывали на огромном экране во время митинга на проспекте Сахарова. И стотысячная толпа москвичей-белоленточников слушала Удальцова с куда большим сочувствием и почтением, чем либеральных Ксению Собчак и Алексея Кудрина.

После столкновений на Болотной площади Удальцов стал фигурантом уголовного дела, его поместили сперва под домашний арест, а потом отправили в колонию. Но удар по политической биографии Удальцова нанес не арест, а тот «внутренний Сталин», который жил душе в координатора «Левого фронта», и с которым Удальцов никогда не пытался бороться. Сразу после аннексии Крыма и начала войны на Донбассе Удальцов поступил так, как положено «советскому патриоту» — поддержал и аннексию, и войну. Таким образом, останься Удальцов в военном 2014 году на свободе, раскол в «Левом фронте» стал бы даже еще более скандальным.

Срок содержания под стражей у Удальцова заканчивается через несколько недель. Судя по всему, его бывшие соратники, стоящие на антивоенных позициях, стремятся не допустить ситуации, при которой Удальцов вышел бы из колонии «на руины левого движения» и начал «возрождать» левый проект согласно своим личным представлениям о правде и справедливости.

Новые левые

Новая организация «Левый блок» отметилась недавно громкой акцией возле офиса Роскомнадзора. Фактически, это первая за долгое время акция прямого действия российских левых, направленная против органов государственной власти. Активисты, протестуя против цензуры в интернете, заблокировали офис Роскомнадзора велосипедными замками, зажгли файеры и раскидали листовки. «Левый блок» устраивает акции в поддержку Дмитрия Богатова, участвовал в общеоппозиционном марше за свободный интернет, проводит совместные мероприятия с зоозащитниками и не забывает выражать солидарность с европейскими альтерглобалистами. Словом, это типичная левая антиавторитарная повестка, не имеющая ничего общего с «советским патриотизмом», который был врожденной болезнью и АКМ, и «Левого фронта».

Акция «Левого блока» возле офиса Роскомнадзора. Фото: официальная страница ВКонтакте

Акция «Левого блока» возле офиса Роскомнадзора. Фото: официальная страница ВКонтакте

«Все заявления Удальцова (о поддержке «Новороссии» — Открытая Россия) сделанные им из-за решетки, противоречили документам, которые принимали его товарищи по «Левому фронту» — говорит в беседе с Открытой Россией журналист Павел Никулин, изучающий российское левое движение.

«Возрождение „Левого фронта“, как организации Удальцова мне кажется маловероятным. Если говорить о популярной левой позиции сейчас, то она критикует войну и обе воюющие стороны. Это делают как левые в РФ, так и в Украине (за исключением левых националистов). Левый патриотизм же в России удел тех, кто ностальгирует по СССР, читает газету „Завтра“ и ходит на суды по делу сторонников Юрия Мухина, это не те люди, которые готовы что-то серьезное организовать» — считает Никулин.

Один из координаторов новой организации «Левый блок» Владислав Рязанцев признал в интервью Открытой России, что «„Левый фронт“ мертв в силу ряда факторов». По мнению Рязанцева, этими факторами стали «с одной стороны действия Сергея Удальцова, его заявления и внутренняя политика в организации, отношение к активистам, с другой — репрессии со стороны властей и спецслужб».

«Как все могут видеть, уже почти два года флагов „Левого фронта“ нет на политических мероприятиях, группы в соцсетях заброшены и не ведутся — говорит Рязанцев. — В конце 2015-начале 2016 года все адекватные активисты „Левого фронта“ приняли участие в формировании движения Левый Блок как коалиции оппозиционных социалистов, коммунистов и анархистов»

«Мы работаем на то, чтобы левая повестка перестала восприниматься как маргинальная. Левый Блок выступает за максимальные социальные гарантии: безусловный основной доход, бесплатное образование, реально бесплатное медобслуживание. На этом мы делаем акцент в своей агитации. Ну и борьбу за возвращение прав и свобод, к примеру, за свободный интернет и освобождение политзаключенных никто не отменял» — рассказывает координатор «Левого блока».

Рязанцев утверждает, что среди несистемных левых какого-либо размежевания по Крыму и Донбассу нет: «все они не поддерживают отжатие Крыма и не оправдывают российскую агрессию в виде создания так называемой „Новороссии“».

«Персонажи, называющие себя „левыми“ и при этом продолжающие считать „Новороссию“ каким-либо „прогрессивным“, „левым“ проектом, на самом деле левыми не являются, они полностью срослись с государством в своей антиукраинской пропаганде и более ничем не занимаются. Вместе с этим, мы осознаем, что на волне Майдана к власти в Украине пришли несимпатичные левым силы» — подчеркивает активист.

Вместе с тем, ни у «Левого блока, ни у «Российского социалистического движения» ни у других несистемных левых организаций нет ни одного уличного лидера, сколь-либо широко известного хотя бы среди россиян, являющихся сторонниками оппозиции. В этом была уникальность Удальцова — он успел в 2000-е годы стать по-настоящему узнаваемой фигурой. Он такой у левых был один. Но и его узнаваемость существенно поблекла за годы тюремной изоляции, в России часто влекущей за собой медийное забвение.

util