«Театральное дело» и «кабала святош». Чего добивается следствие от Алексея Малобродского
 Фото: Grigory Dukor / Reuters
3 Августа 2017, 09:00

«Театральное дело» и «кабала святош». Чего добивается следствие от Алексея Малобродского

9 августа Мосгорсуд проверит законность ареста экс-директора «Гоголь- центра» Алексея Малобродского, обвиняемого в хищении бюджетных средств. На предыдущих судебных заседаниях Малобродский говорил, что ему непонятна суть предъявленных обвинений. Более того, 18 июля в Басманном суде прокуратура отказалась поддерживать его арест. Чего хочет следствие от театрального директора с безупречной репутацией, и почему возникло «дело Седьмой студии» — разбиралась Зоя Светова

Дело по обвинению в хищении бюджетных средств, которые выделялись министерством культуры «Седьмой студии», основанной режиссером Кириллом Серебренниковым в 2011 году, остается одним из знаковых уголовных дел, в которых поражает как размах следственных действий, абсурдность предъявленных обвинений, так и количество нарушений, допускаемых и следствием, и судом.

С 23 мая по этому делу было проведено 15 обысков, в том числе дома у художественного руководителя «Гоголь-центра» Кирилла Серебренникова и в самом «Гоголь-центре».

25 мая бывший гендиректор «Седьмой студии» Юрий Итин был взят под домашний арест, а бывший бухгалтер «Седьмой студии» Нина Масляева арестована до 19 июля 2017 года.

Алексей Малобродский, работавший генпродюсером «Седьмой студии» в 2011-2012 годах, был арестован почти через месяц после Итина и Масляевой.

Ошиблись с обвинением

17 июля в Басманном суде Москвы всем троим продлевали меру пресечения.

Заседание районного суда по продлению меры пресечения обычно представляет собой чисто ритуальное действо: выходит следователь, зачитывает ходатайство, прокурор ожидаемо его поддерживает, защита и обвиняемый выступают против, судья предсказуемо продлевает арест.

Фигурантам «театрального дела» арест продлевали два дня.

На суде выяснилось, что, во-первых, Малобродский находился под арестом целый месяц без возбуждения уголовного дела. А во-вторых, адвокаты экс-директора «Гоголь-центра» обратили внимание судьи, что в постановлении следователя о необходимости продления ареста Малобродского указаны те обвинения, которые ранее их подзащитному не предъявлялись.

Алексей Малобродский в Пресненском районном суде. Фото: Михаил Почуев / ТАСС

Алексей Малобродский в Пресненском районном суде. Фото: Михаил Почуев / ТАСС

«Когда мы изучили это постановление следователя, то очень удивились, — говорит адвокат Малобродского Ксения Карпинская. —В постановлении были указаны события 2014 года. Что якобы Малобродский, будучи генеральным продюсером «Седьмой студии», вступил в сговор с бухгалтером Масляевой и гендиректором Итиным в 2014 году, чтобы похитить деньги, которые были перечислены компании «Инфастиль». Когда Малобродскому избирали меру пресечения (20 июня 2017 года), то ее избирали совершенно по другому обвинению, оно касалось спектакля «Сон в летнюю ночь» (согласно постановлению о привлечении в качестве обвиняемого от 20 июня, Малобродский А.А. вместе с Итиным Ю.К. и Масляевой Н.Л. похитили 2 330 000 рублей, выделенные из госбюджета на спектакль «Сон в летнюю ночь», который якобы не был поставлен — Открытая Россия).

Адвокаты рассказали, что в трудовой книжке их подзащитного написано, что с августа 2012 года он уже не работал в «Седьмой студии», потому никак не мог быть причастен к хищениям 2014 года.

В тот день судья не стала принимать решение по мере пресечения, она перенесла слушания на следующий день — 18 июля.

«Техническая ошибка»

А на следующий день судья заявила, что не может вынести решение, потому что ей не хватает документов, которые ей должен принести следователь.

И тогда появился полковник юстиции, и.о. старшего следователя по особо важным делам при председателе СК России А. Лавров, который возглавляет следственную группу по «театральному делу». Он торжественно объявил, что принес необходимые судье документы. Как будто он точно знал, чего именно судье не хватает.

Оказалось, что в 10.30 18 июля следователь Лавров возбудил новое уголовное дело и соединил его со старым уголовным делом от 19 мая 2017 года, по которому были предъявлены обвинения Итину и Масляевой. Теперь есть одно уголовное дело, которое охватывает события 2011-2014 годов. В самом постановлении о возбуждении дела нет никакой конкретики, там лишь говорится, что в этот период времени в «Седьмой студии» тремя фигурантами и неустановленными лицами были похищены бюджетные средства.

«Соответственно, встал вопрос: какое это имеет отношение к тому, что было 17 июля, ведь вчера, когда все это рассматривалось, никакого уголовного дела не было, — возмущается адвокат Ксения Карпинская. — Более того, если вы и возбудили уголовное дело, вы же не предъявили никому из фигурантов никакого обвинения. Самого возбуждения дела недостаточно, чтобы идти в суд для продления ареста. Скажите, в чем вы нас обвиняете. Пока все это обсуждалось, следователь под шумок сказал фразу, которая меня потрясла: вчера была допущена техническая ошибка, и мы ее исправляем».

Прокурор Малофеев отказался поддерживать ходатайство следователя о продлении ареста Малобродскому. Почему? Что так возмутило гособвинителя из Генпрокуратуры?

Адвокат Карпинская объясняет, что прокурор, который в первый день поддерживал следователя, изменил мнение, когда выяснилось, что Малобродский целый месяц сидел под стражей без возбуждения уголовного дела, и следователи срочно возбудили дело, когда поняли, что у судьи нет оснований продлевать арест.

В отличие от прокурора, судья Дударь не была смущена «технической ошибкой», допущенной следователем Лавровым.

Алексей Малобродский в Пресненском районном суде. Фото: Михаил Почуев / ТАСС

Алексей Малобродский в Пресненском районном суде. Фото: Михаил Почуев / ТАСС

Она продлила Малобродскому арест на основании постановления о привлечении его в качестве обвиняемого от 20 июня 2017 года, написав в своем решении, что «описание обвинения», с которым следователь вышел в суд 17 июля, следует считать «технической ошибкой».

Судя по заявлениям следователей в суде, впереди — допросы не менее 100 свидетелей, выемки в банках, в налоговых инспекциях, различные экспертизы.

Под «прессом»

Экс-директор «Гоголь-центра» Алексей Малобродский в наручниках. Не в зале суда и не в тюремных интерьерах — скорее всего, на допросе. Такую фотографию на несколько минут увидели пользователи социальных сетей этим летом. Потом она чудесным образом из сетей пропала, как чудесным образом и появилась. Как правило, на допросы в наручниках приводят обвиняемых в особо тяжких преступлениях — это могут быть террористы, серийные убийцы, но никак не обвиняемые в экономических преступлениях.

Если предположить, что фотография Малобродского в наручниках — не фейк и на допросах с него наручники не снимают, это означает, что следователи продолжают оказывать на бывшего директора «Гоголь-центра» беспрецедентное давление. На одном из многочасовых допросов еще в ИВС на Петровке у него повысилось давление и ему вызывали «скорую». Ему предлагали заключить досудебное соглашение, что означает признать вину и дать показания на других. Присутствующие на заседании в Басманном суде слышали слова Малобродского о том, что он собирается давать только правдивые показания, а не те, которые от него хотят получить следователи.

Адвокаты дали подписку о неразглашении и не рассказывают подробности дела, но последнее продление меры пресечения Малобродскому говорит само за себя: следствие предпринимает хаотичные действия, чтобы во что бы то ни стало оставить экс-директор «Гоголь-центра» под стражей и иметь возможность оказывать на него давление. Сначала ему предъявляют обвинение в том, что он похитил деньги на спектакль «Сон в летнюю ночь», который, по версии обвинения, не был поставлен. Этот абсурд поднимает на ноги театральную общественность. Петиции, рецензии театральных критиков, письма зрителей, которые были на спектакле — стало быть, спектакль был поставлен.

Следствие запуталось, оно выходит в суд уже с другим обвинением для Малобродского. Но опять ошибка, обвинение касается 2014 года, а Малобродский в то время в «Седьмой студии» уже не работал. Следствию везет, что суд с охотой исправляет «технические ошибки». Но почему следствию так нужен именно Малобродский, проработавший в «Седьмой студии» меньше года и не имеющий права финансовой подписи?

Может, потому что в марте 2015 года он ушел из «Гоголь-центра» и кому-то захотелось использовать его возможные разногласия с Серебренниковым?

Об этом можно только догадываться.

Малобродского арестовали через месяц после первых обысков по делу «Седьмой студии».

«Почему он не почувствовал для себя опасности и не уехал?» — спрашиваю у его жены Татьяны Лукьяновой.

«Было очень много звонков от друзей и коллег, писали и звонили с вопросами и с предостережениями. Но он абсолютно был уверен в своей правоте и невиновности. Он допускал и даже высказывал уверенность, что его вызовут для каких-то показаний, потому что первый год он работал на „Платформе“ ( проект „Седьмой студии“), но был абсолютно уверен, что этим и ограничится.

Мы вообще не обсуждали перспективу отъезда», — говорит она.

Мединский или силовики?

Театральные критики, режиссеры, артисты, все, кто комментировал обыски и аресты по «театральному делу», сходились в одном: ни Малобродский, ни Масляева, ни Итин не интересуют инициаторов этого дела. Их интересует художественный руководитель «Гоголь-Центра» Кирилл Серебренников и, может быть, бывший руководитель департамента культуры Москвы Сергей Капков, покровительствовавший «Гоголь-центру».

Главный вопрос, на который, кажется, пока публично никто не дал ответа, кто конкретно стал инициатором этого беспрецедентного дела.

Обыски в театре «Гоголь-Центр». Сотрудник правоохранительных органов в кабине полицейского автомобиля во время разговора по телефону. Фото: Алексей Абанин / Коммерсантъ

Обыски в театре «Гоголь-Центр». Сотрудник правоохранительных органов в кабине полицейского автомобиля во время разговора по телефону. Фото: Алексей Абанин / Коммерсантъ

«Серебренников — эмблематическая фигура для современного российского театра, — говорит главный редактор журнала „Театр“ Марина Давыдова. — И дело против него и связанных с ним людей убивает сразу много зайцев. Вы говорите, что в высших эшелонах власти царит коррупция? А вот, посмотрите, что происходит в современном искусстве и нашей либеральной среде. Как там воруют.

„Гоголь-центр“ — это ведь не просто театр. Это место, в котором постоянно происходила какая-то социальная „движуха“: дискуссии, конференции, круглые столы. Вольнодумие, вольномыслие... Это чудовищно раздражало консерваторов и во власти, и в самой театральной среде. Еще больше их раздражало, что к театру Серебренникова проявляли интерес те представители власти, которым совсем не хочется превращения страны в новый Иран. И история против „Седьмой студии“ — это отчасти еще и борьба с ними. С той частью нашей элиты, которая все еще по инерции настроена прозападно и не сильно верит в идею российского „чучхе“.

А вообще, читайте пьесу Булгакова „Кабала святош“ о временах Людовика XIV. Там поразительно точно все описано. Там есть ненавидящая Мольера „кабала святош“ (только она действует не по линии финансов, а лезет в личную жизнь), есть театральный мир, в котором все, конечно, не без греха. И есть сам Король-солнце, который с членами кабалы не церемонится, может даже грубо осадить. Но, в конце концов, все равно им подыгрывает. Презирает, а подыгрывает. Это судьба любой абсолютной власти: рано или поздно она идет на сделку с кабалой святош».

Проект «Платформа» был создан для постановки экспериментальных спектаклей. Его оперативное управление осуществляла «Седьмая студия», основанная Кириллом Серебренниковым. С 2011 по 2014 год на «Платформу» Минкультом было выделено 216 млн рублей.

«Кирилл вел себя как будто ничего не изменилось с 2011 года, когда можно было делать что угодно. И, конечно, это откровенное проявление свободы раздражает. Мединский его всегда не любил и не скрывал этого. И то, что он был вынужден финансировать „Платформу“, так как это было прямое поручение президента — его выводило из себя. 2014 год на самом деле финансировался практически вопреки. Конечно, откровенный союз епископа Тихона Шевкунова и Мединского сейчас — это долгая история сближения. Им, видимо, сейчас выгодно играть вместе», — говорит о возможных причинах возникновения «театрального дела» театральный продюсер Евгения Шерменева, которая работала в Департаменте культуры Москвы в 2011-2013 годах.

Политолог Станислав Белковский объясняет историю вокруг Кирилла Серебренникова «попыткой министерства культуры и лично министра Мединского усилить свой контроль над бюджетными потоками в сфере культуры, а с другой стороны, заручиться поддержкой политически влиятельных фигур таких, как Вячеслав Володин или епископ Тихон».

Впрочем, есть мнения, высказанные анонимно, что министр Владимир Мединский не имеет таких возможностей, чтобы в одночасье послать оперативников и следователей по 15 адресам, и атака на Серебренникова, скорее, инициирована не им, а силовиками, желающими показать независимым людям культуры, кто в доме хозяин, «зачистить поляну» перед выборами, в очередной раз посеять страх, а заодно «замазать» тех, кто связан с «вольнодумцами» и вывести их из списка претендентов на предвыборные бюджеты.

Надеюсь, что апелляционная коллегия Мосгорсуда, которая 9 августа будет рассматривать жалобу на продление ареста Алексею Малобродскому, ничего не знает о возможной подоплеке этого дела.

Судья сосредоточится на обстоятельствах продления ареста в Басманном суде 17-18 июля и, возможно, изменит Малобродскому меру пресечения на любую другую, не связанную с арестом. Практика содержания за решеткой «заложников» не всегда приводит к нужному для следствия результату. А в том, что Алексей Малобродский избран следствием именно на эту роль, у меня лично нет сомнений.

То, как в отношении него ведется дело, дискредитирует не только следствие, но и власть.

Зачем власти такое сомнительное дело накануне президентских выборов?

Коллеги и деятели культуры готовят обращение для прессы по делу Алексея Малобродского. В нем говорится об абсурдности обвинений, выдвинутых против него и незаконности его содержания под стражей, о необходимости изменить арест на другую меру пресечения.

util