«Люди, очнувшиеся на трупах, в чужих останках, не считаются пострадавшими»
 Александра Шнайдрук. Фото: личная страница ВКонтакте
4 Августа 2017, 15:31

«Люди, очнувшиеся на трупах, в чужих останках, не считаются пострадавшими»

Как проходят выплаты жертвам теракта в петербургском метро. Интервью с волонтером

После теракта в Санкт-Петербурге федеральные и региональные власти пообещали выплатить пострадавшим и родственникам погибших денежные компенсации. Но получить эти выплаты оказалось очень трудной задачей. Двадцати пяти пассажирам из «вагона смерти» отказано в компенсации, многие получили выплаты лишь частично. Волонтер Александра Шнайдрук рассказала Открытой России, через какие унижения и бюрократические препоны приходится проходить пострадавшим.

— Как давно вы начали заниматься помощью пострадавшим в результате теракта?

— К вечеру 3 апреля было официально объявлено количество пострадавших, на следующий день цифры стали еще более точными. Но, так или иначе, все сводилось к цифрам. Уже через соцсети я узнала о конкретных людях, увидела фото, прониклась ситуацией лично. Перевела пострадавшей девушке 500 рублей. Одна за другой создавались группы помощи, люди собирали деньги. Но в стороне оставались еще две тяжело пострадавшие женщины — Наталья Владимировна Митрофанова (скончалась 21 апреля) и Антонина Иосифовна Погосова (76 лет), для которых группы помощи так и не были созданы. Обе женщины находились в тяжелом состоянии. Я взяла создание группы на себя. В процессе помощи этим людям я начала узнавать о других пострадавших.

— Каких подвижек удалось добиться благодаря этой группе?

— Первоочередной моей задачей был, конечно, сбор денежных средств. В первые дни, учитывая состояние родственников, никто не думал о материальной стороне вопроса, а деньги были нужны. Было непонятно, будет ли вообще поддержка от государства, когда она будет, в каком размере и как ее получить. Мы не попадаем в теракты каждый день и потому не знаем законодательства в этой сфере, не знаем, на что в такой ситуации имеем право. Я пыталась создать финансовую подушку безопасности для родственников. Сборы в итоге оправдали себя. Федеральные выплаты были получены только в середине июля, а городские примерно в конце мая. На собранные средства люди оплачивали сиделок, реабилитацию.

— Расскажите подробнее о выплатах. Какие компенсации имеет право получить человек, пострадавший при теракте?

— На одного потерпевшего полагается три компенсации: федеральная, городская и выплата от метрополитена. Первые две назначаются на основании результатов судебно-медицинской экспертизы. Устанавливается вред здоровью, определяется его степень и выплачивается материальная помощь в соответствующем размере. От 200 до 500 тысяч рублей.

Получению этих компенсаций предшествует обращение в комитет по социальной политике Санкт-Петербурга. Затем обязательно проводится судмедэкспертиза, которая должна установить вред здоровью либо его отсутствие, ну и, соответственно, степень тяжести этого вреда. Результаты судебно-медицинской экспертизы и представленные документы выносятся на рассмотрение комиссии, созданной комитетом по социальной политике СПб, по результатам чего принимается решение о выплате либо отказе в выплате. Процесс, как вы видите, небыстрый. Не ранее чем через месяц после теракта вообще можно получить хоть какие-то средства.

Метрополитен рассчитывает свое страховое возмещение: это именно не пособие, а страховое возмещение. Выплаты осуществляются не на основании экспертизы, а на основании постановления правительства и федерального закона об обязательном страховании гражданской ответственности перевозчика за причинение вреда жизни, здоровью, имуществу пассажиров. В нем содержится конкретный перечень травм и соответствующий каждой травме процент, что суммируется, а потом выплачивается общий процент за полученные травмы от максимальной суммы страхового возмещения. Максимальная сумма выплаты от метро составляет два миллиона рублей.

Но не все получают сумму, которой хватит на лечение и восстановление после теракта. С синяками и ушибами некоторым потерпевшим насчитали всего 1000-2000 рублей. Они шутят, что на эти деньги им даже «подорожник» не купить. Хотя многие из них с тех пор в метро так и не спустились.

— Много ли сложностей возникает у людей с подачей документов?

— Да, и они самые разные. Антонина Иосифовна физически не могла составить заявление самостоятельно. В результате взрыва пострадали обе руки. Левую пришлось ампутировать, на правой готовятся делать операцию. Об оформлении доверенности поначалу даже думать было некогда. В конце мая семья оформила доверенность и подала все документы для получения выплат. Михаилу Вепренцеву отказали в федеральной и городской выплатах. Тем не менее, метрополитен, который рассчитывает объем выплат по конкретным травмам, насчитал повреждений на 62 тысячи рублей. Даже из размера этой суммы очевидно, что Михаилу причинен вред здоровью. Мы планируем оспаривать экспертное заключение.

Официальное число пострадавших от теракта в метро — 102 человека. В их число комитет включает погибших. В итоге 92 человека постановлением следственных органов признаны потерпевшими. И только в отношении 67 установлен «вред здоровью». Остальным в выплатах отказано.

Пострадавший в теракте в метро в Санкт-Петербурге. Фото: Антон Ваганов / ТАСС

Пострадавший в теракте в метро в Санкт-Петербурге. Фото: Антон Ваганов / ТАСС

— Скольким людям отказано в выплатах? И как им теперь действовать?

— Это 25 человек, которые при этом официально признаны потерпевшими. Считается, что у них либо повреждения, которые им вреда не причинили, либо они при теракте вообще физически не пострадали. Сейчас мы активно боремся с этой несправедливостью. Для оспаривания решения важно получить официальные отказы в комитете соцполитики и заключение судмедэкспертизы у следователя. В заключении могут быть основания для оспаривания. С Сашей Власовым, в отношении которого был установлен только легкий вред здоровью, мы добились пересмотра экспертизы. Из заключения следует, что экспертиза происходила без личного освидетельствования, «в связи с занятостью потерпевшего». А какая там занятость — он после больницы месяц дома сидел и даже на учебу не ходил. Он как раз был максимально свободен. Его даже никто не пригласил на экспертизу. И мы на этом основании оспорили результаты. Провели (не повторный) личный осмотр, зафиксировали все шрамы и ушибы. В итоге уже на основании (не повторной) дополнительной экспертизы установили «вред средней тяжести». И Саша получил пособие и материальную помощь в два раза больше.

— Люди получили психологическую травму. Проводится ли психологическая экспертиза?

— Психолого-психиатрическая экспертиза вообще никому предложена не была. Она вроде как считается необязательной, но, с учетом ситуации, мне кажется само собой разумеющимся предложить ее каждому пострадавшему. Насколько я знаю, одна из молодых девушек в итоге отказалась от психологической экспертизы, хотя и хотела ее пройти. Следователь ее переубедил. Он сказал, что на основании такой экспертизы могут установить у нее психическое расстройство, заболевание, которое поставит крест на ее будущем.

Ольга (имя по просьбе девушки изменено) добилась-таки назначения психологической экспертизы, прошла. И провела перед комиссией пять часов. Она вышла оттуда замученная, в слезах. Ее там постоянно спрашивали: «Вы ведь только из-за денег сюда пришли?», «Вы из-за денег это делаете?». Аж через три недели пришли результаты — «не установлено никакого психологического вреда здоровью». И это у человека, который ехал в том самом поезде в день теракта? Метрополитен перечислил ей тысячу рублей — «за гематомы на ногах». Мы в итоге решили, что вариант с данной экспертизой полностью неэффективен. Нужно потратить много времени, нервов, сил, чтобы доказать вред, который и так, на мой взгляд, очевиден.

— Вы составили петицию. Чему она посвящена?

— В петиции мы требуем принять нормативно-правовые акты о предоставлении материальной помощи прежде всего этим двадцати пяти гражданам, пострадавшим в результате взрыва в Петербургском метрополитене. Но выплатами только для них мы не ограничиваемся. Я считаю, что сейчас все, что происходит с выплатами, в целом вписывается в существующее законодательство и нам остается оспаривать лишь частные случаи. На данный момент действующее законодательство не защищает в полной мере граждан, пострадавших от терроризма.

Мы требуем принять федеральный закон о социальной защите пострадавших от террористических актов, устанавливающий отдельный процессуальный статус потерпевших, определяющий конкретный порядок и меры оказания помощи пострадавшим, предоставляющий все необходимые гарантии и защиту, закрепляющий статус жертв терактов и обеспечивающий их социальную и медицинскую поддержку пожизненно. И важно, что этот закон даже разрабатывать уже не требуется. Этим еще в 2011 году озаботились жертвы терактов в Беслане, Норд-Осте и Волгодонске. Они и мы, жертвы уже нового теракта, ратуем за принятие отдельного закона о социальной защите пострадавших от террористических актов. Принятие нового законопроекта уже достаточно оправдало себя, стало очевидным и неизбежным для государственных органов.

Но он до сих пор не принят. А пассажиры, оказавшиеся в мирное время на войне, в «поезде смерти», в крови и в человеческих останках, пережившие непередаваемый ужас от увиденного, не считаются пострадавшими. По статусу люди, пострадавшие от взрыва в том поезде, но не получившие серьезных физических увечий, приравнены к тем, кого там и рядом не было. Почему их статус полностью дискредитирован и дискриминирован? Означает ли это, что такие поездки в метро теперь считаются нормой, и ответственные лица более не намерены обеспечивать нашу безопасность?

— Кому вы планируете отправить петицию?

— Эта петиция будет доставлена прежде всего в правительство РФ, его председателю Дмитрию Медведеву. Мы направим ее губернатору Георгию Полтавченко и вице-губернатору Анне Митяниной, в МЧС России, Комитет по социальной политике СПб и комитет финансов СПб. Эта петиция должна дойти до всех инстанций. Я считаю, что она может повлиять на власть. Когда СМИ стали активно освещать проблемы с получением компенсаций, Александр Ржаненков, председатель комитета по социальной политике, обещал помочь, заявлял, что в любом случае окажет содействие и финансовую помощь, обещал, что граждан в беде не оставит. Говорил он это в конце весны — 26 мая 2017 года. Мы должны сами влиять на ситуацию.

— Вы считаете, что факта присутствия человека в том вагоне достаточно для назначения выплат?

— Я считаю, что если эти люди официально признаны потерпевшими — они заслуживают выплат. Работа следователя — установить факт присутствия того или иного человека на месте происшествия. Если он вынес постановление, в котором есть фамилия пострадавшего, — вопрос не должен обсуждаться. Важно понимать — вся жизнь этих людей разделилась на до и после — достаточно было просто увидеть то, что творилось тогда в метро. Мне пострадавшие рассказывали о том, как это было. После взрыва кто-то очнулся на трупе. Люди поднимались на эскалаторе и стряхивали с себя человеческие останки. Я считаю, что вот этого уже достаточно для выплаты компенсаций. Понятно, что в меньшем размере, поскольку у некоторых нет физических повреждений. А комментарии комитета «еще не факт, что все эти люди там были» — неуместны.

— Отметили ли наградами людей, которые спасали пострадавших в день теракта?

— Инициативная группа во «ВКонтакте» разыскала людей, которые в тот день спасали пассажиров метро. Уцелевшие пассажиры и случайные люди с платформы ломали двери, выбивали окна, помогали выбраться тем, кто может ходить. Вырвав смятые взрывом двери, они вытаскивали из вагона тяжелораненых. В первые минуты не было никаких медицинских препаратов, и они спасали людей подручными средствами — ремнями, шнурками, лоскутами одежды. Уроженка Забайкальского края Юлия Валуева, медик по образованию, впервые за год спустилась в метро. Несмотря на полную неразбериху, она бросилась оказывать первую помощь пострадавшим и спасла много жизней. Благодаря грамотным действиям Юлии врачам в больнице удалось сохранить 19-летней девушке ногу. Потом уже прибежали два фельдшера с аптечками и начали оказывать помощь. И этих фельдшеров наградили. Причем и от МЧС, и от метрополитена. О поступке Юлии Валуевой страна узнала не сразу. Благодарные люди сначала нашли Юлию в интернете, а затем Первый канал посвятил ей сюжет в воскресном выпуске новостей. Мы были уверены — ее наградят. Но не наградили ни ее, ни остальных людей. Мы писали письмо губернатору на представление к награде, но оно спустилось «вниз», и в итоге нам пришло требование предоставить копии трудовых книжек, полные ФИО и даты рождения для подтверждения личности этих людей.

— Руководство метрополитена Петербурга попросило Полтавченко отказаться от тотального досмотра пассажиров. Как вы думаете, какие меры по предотвращению терактов могут быть эффективными?

— Мне сложно ответить, я не специалист в этой области. Меня больше поразило, что до теракта на некоторых станциях рамок вовсе не было, а на некоторых можно было пройти между ними. И чаще всего они были выключены — никто не слышал никаких сигналов. Говорят, что был только звук отключен, но что же это за глупость, для чего тогда они стоят, чтобы просто мигали? Я что-то не видела там сотрудников, которые бы смотрели на эти лампочки. Проверки, проведенные после теракта Ространснадзором, показали, что метрополитен не обеспечивает на должном уровне безопасность пассажиров. Если бы руководство метрополитена озаботилось обеспечением безопасности пассажиров раньше, теракта можно было бы избежать. Это главное, о чем надо помнить руководству метрополитена, когда они разводят руками в поисках эффективных мер. Работа должна вестись оперативно и на высоком уровне

— Многие ли продолжают бороться за компенсации и выплаты?

— Большинство не сдается. Сложнее было начать этот «бой». Люди боятся сражаться за свои права. Они думают, что это сложно и зачастую совершенно невозможно. Их пугает бюрократия, невозможность пройти через все инстанции. Они предпочитают закрыть вопрос и забыть. Во многом потому, что представители власти не всегда готовы идти на контакт. Я убеждаю себя, что отстраненное отношение сотрудников комитетов неизбежно, но, безусловно, оно меня задевает. А пострадавших ранит еще больше. Им хочется внимания к их личному горю, проблемам, хочется, чтоб им все доступно объяснили. Сейчас диалог по некоторым вопросам осуществляется больше через СМИ. Люди высказывают свои претензии, государство ссылается на результаты судмедэкспертиз. Хотя первое, что должны получить жертвы теракта от государства — помощь.

util