«Открытый мир»: почему нынешняя польская власть все больше напоминает российскую
 Ежедневная акция протеста против судебных реформ в июле 2017 года. Фото: Alik Keplicz / AP
14 August 2017, 20:00

«Открытый мир»: почему нынешняя польская власть все больше напоминает российскую

В Польше политика все больше перемещается из парламентского зала на улицу

Власти Польши и России относятся друг к другу с нескрываемым подозрением. По очереди посылают, как из Варшавы в Москву, так и в противоположном направлении обвинения в недружественных шагах. Сейчас, по-видимому, очередь Москвы, крайне раздраженной решением о демонтаже большинства памятников солдатам Красной Армии, установленных в польских городах, выражать опасения по поводу размещения в Польше новых воинских подразделений стран НАТО или российских ракетных систем в Калининградской области и совершать иные шаги подобного рода.

Многие — как в России, так и в Польше привыкли рассматривать две страны как вечных противников и даже подводят под это разные исторические аргументы, включающие упоминания о различных исторических битвах, занятии Москвы польскими и Варшавы русскими войсками, а также цитаты из Пушкина и Мицкевича. Поляки также любят поговорить о «цивилизационном» конфликте между Европой и Азией, в котором Россия представляет Азию, а Европу — Польша.

Не будем рассуждать о том, насколько обоснованы суждения о вечных конфликтах и непреодолимых барьерах — интереснее обратить внимание на другое: несмотря на риторику о противостоянии, поводов для сравнения властей Польши и России становится все больше. Причем возникают эти аналогии именно в таких сферах, что это едва ли доставит удовольствие кому-либо из сравниваемых.

Варшава находится под угрозой санкций со стороны Евросоюза, поводом для которых может стать официальная обеспокоенность Брюсселя отступлением польских властей от принципов правового государства, принятых в Европейском Союзе, и постепенным демонтажом демократической системы.

Разумеется, сравнивать подобные, пока лишь возможные, санкции с теми ограничениями, которые уже наложены на Россию принципиально невозможно. Да и то, что стало причиной этих санкций (например, проводимая в Польше судебная реформа, которая может поставить судей в большую зависимость от Министерства юстиции, глава которого совмещает пост с должностью генерального прокурора) — для России уже давно пройденный этап.

И все же превращение члена Евросоюза в страну с недемократической репутацией вызывает у европейцев все больше и больше вопросов.

Плохое состояние демократической системы в Польше подтверждается симптомами, хорошо знакомыми россиянам, когда политика все больше перемещается из парламентского зала на улицу.

Разумеется, про польский парламент ни в коем случае нельзя сказать, что он перестал быть местом для дискуссий — порой там происходят весьма эмоциональные обсуждения с обменом не слишком парламентскими выражениями между провластными и оппозиционными депутатами. Тем не менее накал страстей отражает неспособность оппозиционеров как-либо повлиять на принимаемые решения.

Правящая партия «Право и Справедливость», возглавляемая Ярославом Качиньским — братом погибшего в авиакатастрофе под Смоленском бывшего польского президента Леха Качиньского, получившая абсолютное большинство на последних парламентских выборах, не видит необходимости как-либо учитывать мнение оппозиционеров. Поскольку президент страны Анджей Дуда также представляет партию «Право и Справедливость», прямой необходимости в этом действительно нет.

Впрочем, сама по себе ситуация, при которой одна из партий получает полноту власти и игнорирует оппозиционеров, не гарантирует кризиса и уличных протестов, тогда как сейчас проведение протестных акций, в которых, по крайней мере, в столице участвуют несколько десятков тысяч граждан, становится регулярным событием городской жизни. Не правда ли, внешне это напоминает недавнюю российскую историю?

Еще одно сходство с российскими протестами: как правило, подобные акции организуются неформальными объединениями, не имеющими жестких организационных структур и лишь косвенно связанными с парламентскими партиями. Лидеры оппозиционных партий выступают на таких митингах, но едва ли являются самыми популярными ораторами.

Митинговая стихия уже привела к появлению в оппозиционной партийной среде новых «звезд», ориентирующихся именно на городские протесты.

Граждан Польши выводит на улицы не столько сама ситуация, когда власть в стране принадлежит одной партии, сколько то, как данная партия распоряжается своею властью.

"Право и Справедливость« — партия идеологическая, исповедующая традиционные консервативные ценности. Главной для нее как в оппозиционный период, так и после прихода к власти является задача глубокого переустройства и в какой-то мере морального очищения Польши. Исходным посылом здесь является мысль о том, что новая история Польши после краха социалистической системы в 1989 году пошла абсолютно не так, как это было необходимо, а власть получили не силы, представляющие польский народ, а узкая элитная группа, не заботящаяся о национальных интересах и паразитирующая на простых поляках. По мысли идеологов «Права и Справедливости», в 1989 году коммунисты договорились с либеральной элитой польской оппозиции о разделе власти и собственности в стране, оттеснив, тем самым, национальные силы от властной вершины и «присвоив» все плоды краха коммунистической системы, и соответственно, сопротивления польского народа.

Это не вполне совпадает с прямо или косвенно продвигаемым провластными российскими медиа-ресурсами нарративом о «лихих девяностых», из которых вывел страну Путин, однако по сути играет похожую роль: первые десятилетия посткоммунистического развития страны были ошибкой, в эти годы страной управляли «не те» люди, и именно это должно быть изменено.

Довольно характерно, что в период президентской кампании нынешнего президента Анджея Дуды весьма активно продвигался тезис о том, что Польша должна встать с колен.

Сейчас он предсказуемо превратился в тему для различных демотиваторов, где слова «Польша поднимается с колен» употребляются примерно с тем же смыслом, как «Россия поднимается с колен» на аналогичной продукции в рунете — так что даже некоторые ходы мысли и ответная реакция на такие ходы в наших странах совпадает.

Впрочем, кто эти «не те», управлявшие Польшей в девяностые годы и позже? Состав этой клики описывается иначе, чем это принято в России, когда начинается разговор о «поураганивших» в девяностые. Сторонники ПиСа, в частности относят к тем, кто негласно контролировал Польшу в прежние годы (и от чьего влияния) следует избавиться, представителей бывшей партийной номенклатуры и коммунистических спецслужб. У нас же, скорее, принято считать, что эти «государственники», наоборот, потеряли в девяностые свое влияние. Впрочем, это все же нюанс, хотя и существенный. Поскольку как в России, так и в Польше в подобных рассказах о захвативших, благодаря ловкости и хитрости, власть над страной есть главный компонент — либералы, то есть некая аморфная элитная группа, отрицающая «особый путь» страны и традиционные ценности ее народа и готовая продать национальные интересы ради сохранения своего влияния.

Именно так описывается либеральная оппозиция в СМИ, симпатизирующих власти. Где-то это может говориться «в лоб», где-то более завуалировано, тем не менее общий посыл сводится к тому, что либералы — это не «народ», что народ они не любят и не понимают и что готовы «продать» Польшу чуждым наднациональным структурам. Польским консерваторам такими структурами видятся Евросоюз — бездушный бюрократический Брюссель, а также довольно часто Германия.

Последнее объясняется, во-первых ролью Германии в Евросоюзе и польской экономике, а во-вторых просто тем, что Германия издавна воспринималась в Польше, как противник, и обвинять кого-то в продаже интересов «Берлину» всегда выигрышный ход. Вообще представления идеологв ПиС о государственных интересах и величии страны базируются на старых конструкциях, родом из XIX века — в этом они мало отличаются от представлений, транслируемых нашей провластной элитой.

Полную версию читайте здесь.

util