Анна Наринская: «Серебренников 
не делал спектакль на государственные деньги»
 Журналист Анна Наринская (справа) у Басманного суда во время рассмотрения ходатайства об избрании меры пресечения режиссеру Кириллу Серебренникову. Фото: Артем Геодакян / ТАСС
23 Августа 2017, 17:51

Анна Наринская: «Серебренников
не делал спектакль на государственные деньги»

Судебные приставы в здании Басманного суда задержали журналиста и литературного критика Анну Наринскую. Это произошло сразу после заседания по мере пресечения Кириллу Серебренникову. Позже ее отпустили после составления административного протокола по статье 17.3 КоАП (неисполнение распоряжения судьи или судебного пристава по обеспечению установленного порядка деятельности судов).

Открытой России удалось поговорить с Наринской о деле «Седьмой студии» до ее задержания.

Мне кажется, что это совершенно показательный процесс. Я абсолютно против сравнения того, что сейчас происходит, с 1937 годом. Говорить, что сейчас новый 1937 год, ­­— это неуважение к тем миллионам людей, которые погибли в то время. Но вся схема того, как это было сделано: посадить в машину прямо со съемок ночью, в тот день, когда знали, что адвокат не в городе, ­— это отработанная через года и десятилетия гэбистская схема

Я также абсолютно против бытующего мнения, что Кирилл занимался творчеством на государственные деньги. Даже если говорить по букве закона, статья, по которой его и его коллег сейчас судят, никакого отношения к госфинансированию не имеет: она говорит о мошенничестве и хищении чужих денег. Эту статью можно повесить на любого. Разговоры о том, что он взял госденьги, наши налоги, это разговоры для бедных.

Это дело — предупреждение любому человеку, который высовывается в театре, в школе или в больнице, хочет там что-то улучшить. Как только ты высовываешься, ты оказываешься против системы, потому что система не любит никого, кто делает что—то без ее ведома. Кроме того, дело, конечно, было начато, когда спустили какой-то пусковой крючок. Вероятно, это отголосок некоторых кремлевских перестановок.

Теперь это дело, как у Кафки, никто не останавливает, потому что нужно доказать, что все было начато не зря. Но сознательно или неосознанно нам сообщается, что надо сидеть тихо. В блатном жаргоне нам говорят: «Притухните, как мыши в норе, и делайте свое маленькое дело, и сидите по своим домикам, и строчите в своем фейсбуке, пока мы его для вас не закрыли».

Вчера на сайте Colta вышла статья Маши Кувшиновой, которая противопоставляет Нину Масляеву и Кирилла. Она говорит, что мы все (интеллигенция) — элитисты, будем защищать Кирилла и не будем защищать эту несчастную бухгалтершу.

Я думаю, что большинство тех людей, у которых есть мозги, не говоря о реальном и сиюминутном сравнении с 1937 годом, все-таки прекрасно из книг и фильмов знают, что такое находиться под советским правосудием. Большинство знает, что такое давление, что такое страх за твоих близких и как тебя может развести злой или хороший следователь.

Все люди с мозгами понимают, что все в этом деле — жертвы. Здесь один преступник — это государство.

Разговоры о том, кто взял деньги, какая у них была отчетность, появились оттого, что людям не хочется осознавать, что они живут в абсолютно непредсказуемой, ужасной в смысле законности стране. Страна прекрасна какими-то другими вещами, но в этом смысле абсолютно ужасна.

Каждый ведет себя по-своему. Мы не можем от всех людей ожидать бесконечного мужества. На мой взгляд, Малобродский проявляет бесконечное мужество. Но я не знаю, что будет со мной, когда меня посадят, как я себя буду вести, кого я сдам. Поэтому я уверена в том, что есть жертвы и есть насильники.

Я надеюсь, что все люди, которые осознанно подходят к этому делу и тому, что сами делают, это понимают.

util