Нехватка людей, плохое оборудование, несогласованность госструктур: «Лиза Алерт» — о том, как в России разыскивают людей
 Посетитель на выставке фотографий пропавших детей, организованной Санкт-Петербургским отделением добровольческого поисково-спасательного отряда «Лиза Алерт» в Международный день пропавших без вести детей.Фото: Ольга Захарова / Интерпресс / ТАСС
5 Сентября 2017, 14:00

Нехватка людей, плохое оборудование, несогласованность госструктур: «Лиза Алерт» — о том, как в России разыскивают людей

На 1 января 2017 года в Москве в списке без вести пропавших числилось 3500 человек. Точных данных о том, сколько всего людей пропали в стране за последние годы нет. Поиском граждан в основном занимаются правоохранительные органы и добровольческие отряды. Открытая Россия поговорила с Представитель пресс-службы поисково-спасательного отряда «Лиза Алерт» Ксения Кнорре-Дмитриева рассказала Открытой России, с какими трудностями их организации приходится сталкиваться во время поисков, как они сотрудничают с полицией и где больше всего пропавших без вести.

— Как много людей в России пропадают без вести и сколько из них находят?

— К сожалению, в России этой информации в открытом доступе нет. Если вы зайдете на сайт МВД, вы не увидите там статистических данных на эту тему. И это очень печально, потому что, например, в Беларуси вы можете в любой момент зайти на сайт министерства внутренних дел и ознакомиться с этой информацией. Поскольку нет открытых данных о количестве пропавших, нет и информации о том, какой процент находится.

Мы можем говорить только о собственной отрядной статистике: всего за шесть лет существования отряда мы приняли более 17 тысяч заявок на поиск, при участии добровольцев «Лиза Алерт» были найдены живыми более чем 9 тысяч человек.

— С какими трудностями сталкивается ваша организация во время поиска людей?

— Нам часто, особенно в конце сезона, когда все участники отряда уже устали, не хватает людей. Это происходит, когда имеет место широкомасштабный поиск маленького ребенка пропавшего в природной среде, — часто на место поисково-спасательных работ выезжают участники отряда из других регионов. Кроме того, у нас возникают сложности из-за того, что мы ищем человека, например, в природной среде, а он в это время лежит в соседней больнице, которая не отправила информацию о нем в базу неопознанных пациентов. Пренебрежение своими обязанностями и должностными инструкциями — это частая проблема в нашей работе, когда, например, служащие вокзала не предоставляют нам доступ к камерам наружного наблюдения, несмотря на то, что такая договоренность с ними у нас есть, или когда в тех же больницах нам просто отказываются дать информацию о наличии или отсутствии пациента. Также мы часто испытываем сложности при поиске человека, связанные с тем, что мы по закону не имеем доступа к информации о местонахождении его телефона (если телефон оформлен на потерявшегося, такие данные могут быть предоставлены только по решению суда, а это занимает время).

— Как проходит ваше сотрудничество с полицией?

— Наше сотрудничество с полицией строится целиком и полностью на человеческих отношениях. Где-то нам удается наладить хороший рабочий контакт и действовать согласованно и эффективно, как, например, на недавнем поиске Артёма Кузнецова в Липецкой области или поиске Димы Пескова в Свердловской области, где-то, к сожалению, нет. Далеко не всегда полиция заинтересована в сотрудничестве с нами, случается, что нас ограничивают в доступе к информации, отказываются принимать нашу координацию на поисках в природной среде, несмотря на то, что мы имеем гораздо больший опыт и обладаем соответствующими навыками. Однако при этом у нас есть примеры и удачного сотрудничества — в частности, с полицией Подмосковья, где один из наших волонтёров является штатным сотрудником МВД, и мы очень помогаем друг другу, потому что понимаем, что делаем одно дело.

— Очень часто говорят, что полиция неэффективно занимается поиском людей. Почему?

— С полицией всё зависит от человеческого фактора. В нашей практике есть случаи, когда мы наблюдаем исключительное отношение полицейских к своему делу. На недавнем поиске ребёнка в Свердловской области полицейские, участвовавшие в прочёсывании леса, сдавали свою смену и оставались прочёсывать дальше уже как волонтёры, несмотря на усталость и законное право ехать домой. Есть те, кто, несмотря на огромный объём работы, в одиночку едет искать человека, потому что не может оставаться в стороне от чужой беды. Но есть и равнодушные.

У полицейских часто недостаточно мотивации для эффективных поисков. Чтобы найти человека в лесу, необходимо «прочесать» огромный участок леса, тщательно осматривая каждый квадратный метр, и чтобы это сделать, надо очень хотеть найти этого человека. У волонтёров отряда нет другой мотивации, кроме желания найти потерявшегося — мы не получаем за это денег, нас не повышают в звании. Также в полиции иногда не хватает людей для проведения эффективного поиска. Помимо этого у них нет нужного оборудования, которое помогает облегчить работу по нахождению пропавших.

Ещё одна проблема государственных служб — несогласованность между регионами. Если пропавший оказался в больнице другой области, в своем регионе его могут обыскаться, но так и не узнать, что он под присмотром врачей в нескольких километрах от них.

Существует еще один важный фактор поиска — максимальная огласка. Более 40% пропавших, заявки на которых поступили в «Лиза Алерт», находятся с помощью перепостов в соцсетях и ориентировок. Полиция этот ресурс практически не использует. Имея возможность обратиться в СМИ, они далеко не всегда это делают, хотя это — один из важнейших инструментов поиска, и в практике нашего отряда есть минимум два случая, когда похищенных детей вернули из-за огласки — объявлений по телевидению, в газетах, и расклеенных ориентировок: Илья Ярополов в Пермском крае и Даша Попова в Ростове.

— Какой российский регион лидирует по количеству пропавших людей?

— Мы опять же можем говорить только о нашей собственной статистике. У нас это Московская область: за первый квартал 2017 года 37% заявок на поиск от всей России. Это говорит не столько о том, что в Подмосковье особая ситуация с потерявшимися, сколько о том, что мы наработали эффективную систему реагирования на заявки и о том, что у нас в Подмосковье и Москве (на поиски в Подмосковье выезжают проживающие в Москве волонтёры отряда) достаточно добровольцев, чтобы искать такое количество пропавших. К сожалению, «Лиза Алерт» пока есть только в 39 регионах Российской федерации, поэтому там, где нас нет, у нас очень мало заявок — там мы можем помочь только информационным поиском (прозвон больниц, распространение по социальным сетям информации о пропавшем), но это, к сожалению, не означает, что там не пропадают люди.

— Ищете ли вы людей в Чечне?

— В Чечне у нас нет регионального представительства отряда. За 2016-2017 год поступило две заявки на поиск людей в Чечне, где мы принимали участие организацией информационного поиска (распространение информации, прозвон).

— Бывали ли неординарные случаи пропажи людей, например, кто-то бежал от банков или бандитов?

— Во избежание такого рода ситуаций «Лиза Алерт» начинает поиск человека только при условии, если родственники потерявшегося подали заявление о пропаже в полицию (за исключением ситуаций, когда человек пропал в лесу), — кстати, пользуясь случаем, напоминаем, что «правила трёх суток», согласно которому у вас в течение трёх дней не принимают заявление о пропаже человека, не существует — начинать искать надо сразу, и в полиции это делать обязаны. Если у вас отказываются принять заявление или говорят «погуляет и придет», звоните в 112 и сообщайте об этом. У нас бывают очень разные ситуации поиска, но в соответствии с правилами отряда мы никогда не разглашаем информацию об обстоятельствах частной жизни, ситуации поиска и нахождения потерявшегося. Это строжайшее правило, мы всегда его придерживаемся.

util