Сто лет назад Россия стала республикой. Почему это повод реабилитировать советскую власть
 Демонстранты в первые дни революции 1917 года на Театральной площади в Москве. Фотохроника ТАСС
14 September 2017, 09:00

Сто лет назад Россия стала республикой. Почему это повод реабилитировать советскую власть

В 1917 году случилась самая значительная попытка построения демократии в нашей истории, но о ней предпочитают не вспоминать

Столетие объявления России республикой мы отмечаем в довольно экстравагантных условиях: сторонники монархии занимаются террором, жгут машины, устраивают митинги и шествия в Петербурге. То есть занимаются тем же, чем за сто лет до них занимались противники монархии. Это, конечно, заставляет заново попытаться ответить на вопрос «За что боролись сто лет назад?». И вопрос этот остается важным для самосознания современных россиян и гражданского общества в целом.

Коллективный диктатор

Но прежде надо распрощаться с некоторыми мифами о революции, которые или насаждаются, или самостоятельно бытуют в массовом сознании. Один из таких мифов, без которых нельзя объяснить подлинное значение объявления Александром Керенским России республикой 14 сентября по новому стилю и 1 сентября по старому, — это утверждение о демократичности Временного правительства.

Временное правительство — это орган, созданный стихийно думскими депутатами после отречения Николая II от престола. Демократичен он был ровно настолько, насколько можно назвать демократическими выборы в IV Государственную Думу в 1912 году. Первые две думы, по-настоящему оппозиционные, царем были разогнаны, а после этого создано такое избирательное законодательство, которое сейчас бы легко бы стало источником «управляемой демократии». Дума была в меру радикальной. В Таврическом дворце была представлена оппозиция, и на том спасибо. Так вот, депутаты этой Думы, у которых как раз в 1917 году истекали полномочия, назначили себя ответственными за всю страну — таковыми их никто не выбирал.

В суматохе первого месяца революции это было, наверное, оправданным шагом. Ведь целью Временного правительства была подготовка к Учредительному собранию — демократическому органу, который должен был определить будущее России. Уже по поводу разгона «Учредилки» в январе 1918 года Максим Горький писал: «Лучшие русские люди почти сто лет жили идеей Учредительного собрания, — политического органа, который дал бы всей демократии русской возможность выразить свою волю. В борьбе за эту идею погибли в тюрьмах, и в ссылке, и каторге, на виселицах и под пулями солдат тысячи интеллигентов, десятки тысяч рабочих и крестьян. На жертвенник этой идеи пролиты реки крови».

Но что в этой ситуации делало Временное правительство? Оно не просто медлило, оно даже не пыталось по-настоящему ускорить процесс созыва Учредительного собрания. Ситуация напоминала Россию в 1992–1993 годах, когда на повестке дня стоял вопрос о первых постсоветских выборах президента и парламента. Исполнительная и законодательная власть предпочли их отложить, борясь за более выгодные позиции, что привело к большой крови и суперпрезидентской Конституции. Только в ситуации 1917 года добавлялся еще фактор большой войны — за 2,5 года на фронте погибли сотни тысяч человек, экономика была в очевидном кризисе. Но Временное правительство предпочло в этой ситуации доказать свою жизнеспособность перед союзниками по Антанте, а не пойти на радикальную и ожидаемую обществом меру — перемирие с Тройственным союзом. Результатом стал первый революционный кризис — Апрельский. На его фоне Владимир Ленин уже высказал свой тезис о превращении буржуазной революции в социалистическую.

Рабочие на июльской демонстрации 1917 года. Фотохроника ТАСС

Рабочие на июльской демонстрации 1917 года. Фотохроника ТАСС

Вождь народа

Керенский в своих позднейших выступлениях любил апеллировать к тому факту, что именно в феврале 1917 года русские люди получили гражданские права. Эти права были обретены в борьбе всем российским гражданским обществом начала XX века, и усилия депутатов Думы в этом процессе были лишь частью большого процесса. Временное правительство было обязано их сохранить и подготовить институциональную почву для укрепления. Это не было сделано — личные амбиции оказались важнее.

Об этом подробно рассказано в недавней книге петербургского историка Бориса Колоницкого «„Товарищ Керенский“: антимонархическая революция и формирование культа „вождя народа“». Историк рассказывает о том, как еще до прихода большевиков к власти Керенский и его окружение способствовали формированию культа «вождя революции», который единственный знает, как надо. Но Колоницкий приходит и к неутешительному выводу, что сама российская политическая культура способствовала этому. Ведь еще недавно все знали, что есть один монарх, и такого же монарха начали искать среди революционеров. Им самим требовалось преодолеть вождизм.

Вся власть советам!

Можно ли было это сделать в 1917 году? Начать процесс переделки политической культуры, безусловно, можно было. Народ для этого сам подготовил почву, создав сеть советов — органов низовой демократии. И здесь мы выходим на по-настоящему актуальную проблему. Советы были опорочены диктатурой большевиков, «совок» — до сих пор уничижительное понятие в русском языке. Но сегодня встает задача советы реабилитировать, ведь это была первая масштабная произрастающая снизу попытка русских людей построить демократию. Избранные, а не назначенные, в первые дни революции именно советы стали местом, где могла родиться российская демократия, которую пытались стихийно в едином порыве построить рабочие, крестьяне, буржуазия и интеллигенция.

И вот теперь перейдем непосредственно к объявлению России республикой. Случилось это после того, как генерал Лавр Корнилов, лидер правой реакции, попытался разогнать советы силой. Керенский достаточно долго колебался, но в итоге встал на сторону советов, которые с самого начала однозначно были против Корнилова с его диктаторскими замашками. И в этой ситуации Керенский пошел на ничего не значащий шаг — объявил Россию республикой (хотя это могло сделать только Учредительное собрание). И параллельно образовал директорию из пяти министров, которые сами стали коллективным диктатором.

Но общество в этот момент уже точно знало, на чьей стороне и сила, и политическое соответствие моменту. Советы всё более укрепляли свою власть, распространяли свою сеть по регионам и выбирали предпарламент.

Могилы жертв революции у Кремлевской стены, октябрь 1917 года. Фото А. Дорна. Репродукция фотохроники ТАСС.

Могилы жертв революции у Кремлевской стены, октябрь 1917 года. Фото А. Дорна. Репродукция фотохроники ТАСС.

Главный пример

Это хорошо понял и лидер большевиков Владимир Ленин, который имел редкое сочетание качеств — он был хороший стратег и тактик. Слабость и непопулярность Временного правительства гарантировали его легкое свержение, а сеть советов позволяла захватить власть по всей стране. Поэтому осень-зима 1917–1918 годов прошли в борьбе за подчинение советов воле большевистского ЦК. Тактически большевики в этот период выиграли. Но итог этой политической круговерти оказался своеобразным памятником метаниям 1917 года. Уже как стратег Ленин оставил советскую власть, фактическое уничтожение которой означало бы бесспорное установление диктатуры и статус республики у России. А Учредительное собрание, как мы помним, было разогнано, едва собравшись.

Часто даже самые умные люди страны утверждают, что русский народ не способен к демократии. Якобы русские никогда не построят ее, потому что у них не было такого опыта. И приводят пример 1917 года, указывая на «интеллигентное» Временное правительство и «солдатню» с «матросней» из советов, которые уничтожили демократию. Да, в России авторитарная традиция имеет многовековые корни, но такую же долгую историю имеет опыт антиавторитарного сопротивления. В такой ситуации нельзя разбрасываться ни одним примером попытки демократического строительства.

И советы — важнейший из них. Они не был заимствованы из западной политической практики, появились в недрах рабочего движения второй половины XIX века. Первый появился на свет во время революции 1905–1907 годов и уже тогда считался органической местной альтернативой заимствованным институтам парламентаризма, полномочия которых, как было сказано, быстро ограничила монархия. Сам опыт советов — это самоценный пример того, что русский народ способен к творческой демократической деятельности.

Но они, конечно, не единственный пример таковой. Несколько веков в Великом Новгороде действовало боярское вече. C XV века стала формироваться казачья вольница, которая даже после подчинения государству сохранила за собой право самоуправления. Масонские ложи в XVIII веке стали первыми самостоятельными организациями гражданского общества. Неслучайно именно книги, изданные масоном Николаем Новиковым, сжигались Екатериной II после событий Великой Французской революции. Опыт народнических организаций, многие деятели которых, отказавшись от радикальной политической практики, развивали земское самоуправление, является важным историческим уроком. И это только то, что предшествовало советам. Опыт сопротивления гражданского общества — это тема отдельного материала. Советы же должны вдохновлять, а не быть примером того, что лучше русским демократию не строить.

В завершение стоит привести слова российского историка Александра Шубина, которые в некотором роде все-таки примиряют прежних врагов: «В феврале 1917 года не „белая кость“, наследники древних вырождающихся родов, а люди из толщи народной получили шанс определить судьбу страны на десятилетия. Впервые со времен Смуты XVII века миллионы людей смогли выйти из скотного двора, где их держала Система, на холодный, ветреный простор Истории. Впервые за несколько поколений они почувствовали себя людьми, а не тварями дрожащими. Одни принялись грабить, другие в ужасе бросились назад в теплый хлев, но третьи — и таких тоже были миллионы — стали писать нашу историю. Пусть неумело, с ошибками. Но спасибо им за это. Лучше так, чем история, напечатанная чиновниками под копирку».


Почему история сталинских репрессий должна быть переписана

Смерть Сталина в марте 1953 года запустила в стране необратимые перемены. Гулаговские мемуары разных авторов свидетельствуют: то, что вся система держится на одном человеке, понимали если не все, то очень многие. И действительно, вскоре была объявлена амнистия. Но она не распространялась на главных жертв режима — «контрреволюционеров», осужденных по 58-й статье уголовного кодекса. Перемены если наступали, то медленно. Но и прежняя система взаимоотношений между заключенными и охраной лагерей продолжаться не могла. Зэки почувствовали «волю». Читать дальше...

Почему Пушкинская площадь — символ борьбы с авторитаризмом?

Когда в августе 1950 года советские рабочие и инженеры переносили памятник поэту Александру Пушкину с одной стороны улицы Горького (ныне — Тверской) на другую, то точно не думали, что завершают тем самым оформление места, где советское, а затем российское гражданское общество будет раз за разом отбирать у государства свои пяди и крохи. Читать дальше...

util