Холодная голова «Службы номер два». Краткая история главного лубянского подразделения политического сыска
 Фото: Дмитрий Лебедев / Коммерсантъ
15 Сентября 2017, 09:00

Холодная голова «Службы номер два». Краткая история главного лубянского подразделения политического сыска

Федеральная служба безопасности считается одной из самых закрытых и влиятельных силовых структур России. Долгие годы она сама с удовольствием культивирует этот образ. Политологи и конспирологи писали о монолитной корпорации, в 2000-х годах, после десятилетнего упадка, фактически пришедшей к власти в России. Патриотические публицисты с мазохистским воодушевлением воспевали «зарю в сапогах». Сами чекисты поднимали тосты за «новое дворянство» — именно так они сами себя, похоже, воспринимают. Поэтических эпитетов разной степени зловещности не счесть. Реальных примеров могущества ФСБ и его злой воли — еще больше. Вся история России последних 17 лет состоит из таких примеров.

Правда, в 2016-2017 годах непроницаемый занавес, скрывающий от налогоплательщиков внутренний мир органов госбезопасности, немного приподнялся. И мы увидели, что ФСБ — это лишь часть построенной Путиным системы, как МВД, Администрация президента или какая-нибудь обладминистрация. Внутри ФСБ идет такая же беспощадная междоусобная война за власть и за ресурсы. И никакой вам корпорации сверхлюдей, одержимой сверхидеями, никаких «новых тамплиеров». Все то же, что и в остальных темных коридорах путинской государственности — с поправкой на масштаб, конечно.

Восхождение к вершинам «комитетской» власти волевого генерала Сергея Королева, путешествие в «Роснефть» и обратно генерала Олега Феоктистова, завоевание Королевым стратегически важного поста главы Службы экономической безопасности ФСБ, дело Шакро Молодого и его помощников из Следственного комитета, обыски у главы Федеральной таможенной службы Олега Бельянинова. Когда-нибудь, в той самой «прекрасной России будущего», кинематографисты наверняка снимут остросюжетные сериалы о нынешней жестокой грызне на Лубянке и в ее окрестностях.

В этих фильмах будущего постоянно будут звучать названия двух подразделений, входящих в структуру ФСБ — Службы экономической безопасности (СЭБ) и Управления собственной безопасности (УСБ). Именно СЭБ и УСБ связаны с громкими уголовными делами против влиятельных чиновников и силовиков и напряженной внутрилубянской борьбой. Из УСБ начал свою экспансию Сергей Королев. Его команда имеет прямое отношение к задержанию губернатора Кировской области Никиты Белых, губернатора Коми Вячеслава Гейзера и губернатора Сахалина Андрея Хорошавина, к масштабной операции против руководства Главного управления экономической безопасности и противодействия коррупции (ГУЭБиПК) МВД и к другим громким делам, положившим конец многим блестящим карьерам. Позднее Королев полностью взял под контроль и возглавил Службу экономической безопасности, в тесном союзе с которой ранее работал против ГУЭБиПК.

Куда меньше своих коллег по госбезопасности была засвечена другая влиятельная лубянская служба — так называемая «Двойка», или Вторая служба. Служба по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом. С 2006 года ее возглавляет выходец из ленинградского управления КГБ Алексей Седов. Если бы не дело режиссера Кирилла Серебренникова, в котором «Двойка» участвует в качестве оперативного сопровождения, эта служба так и осталась бы в тени чужих медийных скандалов.

 Алексей Седов, 2006 год. Фото: Михаил Фомичев / ТАСС

Алексей Седов, 2006 год. Фото: Михаил Фомичев / ТАСС

Тонкие ценители культуры и искусства

Российская творческая интеллигенция, годами игнорировавшая участие Службы по защите конституционного строя в политическом сыске, болезненно отреагировала на арест «своего». Вторая служба тут же стала антигероем многочисленных публикаций в прессе.

Резонанс вполне понятен: где борьба с терроризмом и защита конституционного строя, и где околоминкультовские «хищения бюджетных средств», вменяемые Серебренникову. Впрочем, быстро выяснилось, что ничего удивительного в интересе «Двойки» к Серебренникову нет. Как заявил журналистам РБК бывший начальник Центра общественных связей ФСБ Алексей Михайлов, Вторая служба «оперативно обеспечивает деятельность Министерства культуры».

«Театры, музеи находятся в поле зрения подразделений по защите конституционного строя. Там работают высококвалифицированные специалисты, которые понимают, что такое культура и искусство. Я сам был замначальника отдела, который занимался кураторством театров, выставок. Понимание специфики было абсолютное», — обнадежил всех заинтересованных лиц господин Михайлов.

Есть тут и некоторая историческая преемственность. Департамент по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом (так называлась Вторая служба до 2004 года) был создан в системе ФСБ в июле 1998 года указом Бориса Ельцина. Он фактически стал преемником существовавшего в КГБ Пятого управления, специализировавшегося на диссидентах («идеологические диверсии», «антисоветские элементы»,) которое в 1989 году переименовали в «Управление по защите советского конституционного строя».

Исследователи российских спецслужб Алексей Солдатов и Ирина Бороган в своей статье «Мутация органов безопасности» цитируют интервью руководителя новой структуры Геннадия Зотова, которое он дал уже в ноябре 1998 года: «При создании Управления конституционной безопасности государством преследовалась цель выделения из системы органов ФСБ самостоятельного подразделения, „специализирующегося“ на борьбе с угрозами безопасности Российской Федерации в социально-политической сфере. По ряду объективных, связанных с фундаментальными особенностями России причин в ней всегда особое внимание уделялось защите государства от „внутренней крамолы“, то есть, говоря современным языком, от угроз безопасности в социально-политической сфере, ибо „внутренняя крамола“ для России всегда была страшнее любого военного вторжения».

Офицер ФСБ так формулировал задачи своего подразделения еще за два года до прихода Путина к власти.

Солдатов и Бороган отмечают, что это одно из самых честных и откровенных высказываний руководителя структуры ФСБ о необходимости политического сыска — «позднее на Лубянке такой ошибки уже не допускали, и наследники Зотова интервью на такие темы уже не давали».

Солдатов в интервью «Радио Свобода» говорит, что эфесбешное «прикомандирование, проникновение в объекты, которое точно не имеет отношения ни к каким секретам, типа театральных вузов, началось позже, в начале 2000-х годов — в рамках общей программы, что сотрудники ФСБ нужны везде, потому что нужно собрать страну, всех поставить под контроль».

Оперативным сопровождением скандального уголовного дела Серебренникова влияние Второй службы на общественную жизнь не ограничивается.

Беседы на кладбище и вражда с УБОП

В 2008 году было объявлено о расформировании существовавшего в МВД объединенного Департамента по борьбе с организованной преступностью (УБОП) и терроризмом. Часть сотрудников УБОП перешла в структуры уголовного розыска, а часть — во вновь созданное Управление по противодействию экстремизму (часто называемого «Центр «Э»).

Многие оппозиционные активисты встретили новость о создании Центра «Э» с тревогой: считалось, что впервые с советских времен в стране возникла силовая структура, чьей единственной функцией будет только лишь политический сыск и контроль над гражданским обществом. Это соответствовало действительности — в том смысле, что у Второй службы ФСБ все-таки помимо борьбы с «экстремизмом» в задачах прописана еще и борьба с терроризмом.

Уже с конца 2000-х годов резко возросла активность МВД в области борьбы с несистемной оппозицией. Но до создания Центра «Э» основные задачи по контролю за оппозицией лежали на плечах Второй службы ФСБ. Именно эфэсбэшники осуществляли визуальное наблюдение за уличными демонстрациями, вели видеосъемку, «беседовали» с задержанными на протестных акциях активистами ночами напролет в ОВД, внедряли агентуру.

Эдуард Лимонов, 2003 год. Фото: Юрий Набатов / ТАСС

Эдуард Лимонов, 2003 год. Фото: Юрий Набатов / ТАСС

В начале первого президентского срока Владимира Путина у нового режима было не слишком много политических врагов внутри страны. Можно назвать разве что ныне запрещенную в РФ Национал-большевистскую партию, Авангард красной молодежи и другие радикальные левые группы. И ФСБ в начале 2000-х является безраздельным монополистом в роли политической охранки — МВД в эту сферу не допускают.

Сотрудники Департамента защиты конституционного строя, точнее, входившего в его состав Управления по борьбе с терроризмом и политическим экстремизмом, конструировали уголовное дело в отношении Эдуарда Лимонова, по версии Лубянки готовившегося начать партизанскую войну в русских районах северо-восточного Казахстана. Судебный процесс над Лимоновым кончился позорным провалом ФСБ. Писатель был оправдан по большинству статей обвинения, суд уличил ФСБ в неудовлетворительной работе и вынес в отношении спецслужбы очень недружелюбное «частное определение».

Во время следствия и суда по делу Лимонова (2001-2003 годы) в регионах нарастает число различных эксцессов, связанных с региональными подразделениями антиэкстремистского управления ФСБ. Считая, что НБП сейчас является для государства врагом номер один, оперативники на местах пытались «работать» с активистами и поставить их под свой контроль. Делалось это разными способами — в зависимости от традиций конкретного регионального управления ФСБ.

Например, лидер барнаульского отделения НБП Дмитрий Колесников рассказывал, что старший оперуполномоченный барнаульского УФСБ капитан Жданов обманом вывез его на городское кладбище и угрожал пистолетом, склоняя к сотрудничеству. По словам нацбола, Жданов использовал не только тактику кнута, но и некое подобие пряника: утверждал, что сам является тайным сторонником НБП и предлагал партии «помощь» и «крышу» по линии ФСБ. Вернувшись с кладбища, Колесников написал жалобу на Жданова в прокуратуру. Сейчас в это сложно поверить, но в отношении капитана Жданова возбудили уголовное дело. Правда, до суда дело не дошло, однако Жданов был понижен в должности и переведен из Барнаула в Магадан.

В Брянске Департамент защиты конституционного строя действовал тоньше, но вряд ли гуманнее. По воспоминаниям местных активистов, в первой половине 2000-х в городе происходит ряд необъяснимых нападений неизвестных молодых людей, представлявшихся нацболами, на ультраправых скинхедов. В ответ те наносили яростные контрудары уже про настоящим нацболам. Активисты подозревали именно местных эфэсбешников в провоцировании и разжигании уличной войны между политизированными субкультурами.

«Был, например, случай: на „Макаронке“ (один из пролетарских районов Брянска) происходит нападение на скинов. Нападающие — крепкие молодые люди гопнического вида, у них на рукавах красные повязки с белыми буквами „НБП“. Каждый, кто „в теме“, знает, что у нацболов совсем другие повязки, а это какая-то на скорую руку сделанная халтура. Как бы указатель — куда наносить ответный удар. Но, тем не менее, скинхеды были ребятами не склонными к долгим размышлениям. От них там тут же пошла жесткая ответка», — вспоминает в беседе с Открытой Россией один из брянских активистов.

С 2002 года политикой начинает заниматься не только ФСБ, но и МВД. В милицейском ведомстве создается структура «по борьбе с терроризмом» — Центр «Т», в задачи которого тут же включают и «антиэкстремистское» направление. В региональные отделы Центра «Т» начали набирать бывших УБОПовцев, и сам Центр «Т» по старинке еще долго называли «УБОП». Первоначально взаимодействие ФСБ и МВД на политическом фронте ничем не напоминало нынешние отношения старших и младших братьев. В 2002 году милиция и чекисты, помня о давней вражде времен Щелокова и Андропова, начали злобно, недобросовестно конкурировать друг с другом даже на скудной поляне провинциального «антиэкстремизма».

В одном из регионов доходило даже до того, что оперативники ФСБ предупреждали местных оппозиционеров о том, что их на днях «вызовут на беседу в УБОП» и просили, чтобы на любые вопросы милицейских оперативников о ФСБ активисты молчали. Интересно, что людей действительно вызывали в УБОП, и убоповские опера после нескольких формальных вопросов общего характера действительно начинали расспрашивать о том, выходили ли на связь с активистами сотрудники ФСБ. То есть фактически две крупнейшие силовые структуры системы копали друг под друга абсолютно не стесняясь, на глазах у врагов системы.

«Андрей-Чечен»

«Андрей-Чечен»

Аккуратные обыски в перчатках и избиение огнетушителем

Одна из распространенных точек зрения относительно различия в оперативной практике МВД и ФСБ: «Чекисты куда интеллигентнее и интеллектуальнее ментов, работают тоньше и грамотнее». Зачастую это действительно так. Адвокаты, специализирующиеся на политически мотивированных уголовных делах, любят говорить о том, что «эфэсбешники, в отличие от полицейских оперов, во время обысков на квартирах хотя бы надевают бахилы и перчатки».

Вместе с тем Вторая служба ФСБ, как и МВД, тоже любила показать брутальность, причем не только в регионах, но и в Москве. Около 10 лет назад всем московским активистам был хорошо знаком сотрудник ФСБ по имени Андрей, прозванный за характерную внешность «Чеченом». «Андрей-Чечен» был известен жесткой манерой ведения бесед с задержанными активистами. Вполне в его стиле были и оскорбления, и угрозы физической расправы. Широкую известность получила история нацбола Дмитрия Бахура, который в конце 2003 года, во время одного из задержаний, подписал бумагу о сотрудничестве с ФСБ. Позднее он прямо на партийном собрании в этом признался и отказался от сотрудничества с госбезопасностью. Через несколько недель, в январе 2004 года, Бахур был похищен прямо возле партийного офиса неизвестными, вывезен за МКАД и жестоко избит огнетушителем. По словам Бахура, похищением и избиением руководил именно «Андрей-Чечен». По заявлению партийцев, Хамовническая прокуратура возбудила уголовное дело, но до суда оно так и не дошло, а «Андрей-Чечен» еще долго появлялся в компании других оперативников на акциях оппозиции.

Когда в Москве начали развиваться молодежные организации либерального толка, Вторая служба заинтересовалась и ими тоже. Один из лидеров движения «Солидарность» Илья Яшин в беседе с Открытой Россией вспоминает, что его пытался вербовать старший лейтенант ФСБ Дмитрий Стрельцов. В середине 2000-х Яшин возглавлял молодежное отделение партии «Яблоко». По его словам, интерес у чекистов к молодым либералам возник после первой громкой акции юных «яблочников» — закидывания краской мемориальной доски Юрия Андропова, висевшей на стене главного здания ФСБ на Лубянке. Стрельцов долго пытался склонить Яшина к сотрудничеству, но безуспешно. Доводы Стрельцова были традиционными для ФСБ: «России угрожают западные спецслужбы и олигархи, спасти страну может только союз честных чекистов и патриотического гражданского общества».

Позднее протестному сообществу Москвы стал известен еще один сотрудник ФСБ, занимающийся политическим сыском — Алексей, по прозвищу «Леша-Улыбка». В 2012 году он пытался завербовать активиста «Солидарности» Всеволода Чагаева, угрожая ему отправкой в армию. «В военкомате говорят, что ты здоров как бык. Служить и служить тебе, готов хоть в морпехи... Можно еще и в тюрьму сесть, рано или поздно. От сумы и тюрьмы не зарекаются... Мне нужно от тебя то же, что требовал Коля Остен-Бакен от польской красавицы Инги Зайонц — взаимности», — говорил «Леша-Улыбка» Чагаеву.

Чагаев отказал Алексею во взаимности и счел разумным на некоторое время покинуть Россию.

«Леша-Улыбка»

«Леша-Улыбка»

Кит, который должен есть, чтобы быть большим

С тех пор, как в конце 2000-х годов был создан Центр «Э», основной объем работы с несистемной оппозицией лежит именно на этой полицейской структуре. Сперва новая работа милиции-полиции давалась тяжко. Во времена УБОПа дела оперативного учета по НБП могли помечаться надписью «скинхеды», а сотрудники путали серп и молот со свастикой. Известны случаи, когда сотрудники центра «Э» в канун государственных праздников «профилактически» обходили квартиры активистов, требуя некие расписки о соблюдении общественного порядка — даже в том случае, когда было известно, что активиста нет дома, поскольку он находится в СИЗО. Но в МВД постепенно научились работе с «политическими». Впрочем, Вторая служба ФСБ тоже на посту. Опытный активист с наметанным взглядом легко найдет на обочине любого оппозиционного митинга рядом с оперативником-«эшником» Алексеем Окопным и оперативника ФСБ «Лешу-Улыбку».

За минувшие годы Вторая служба ФСБ может похвастаться действительно эффективной работой по делу БОРН, делу группы Николы Королева и ряду резонансных дел по опасным ультраправым группировкам.

Но вместе с тем Вторая служба ФСБ — это и дело Александра Белова-Поткина, явно имеющее политическую составляющую, и рейды в библиотеку имени Маяковского в Петербурге (с целью сорвать проект «Диалоги» «Открытой библиотеки»), и дело Серебренникова, и постоянное давление на оппозиционных активистов.

По словам кубанского оппозиционера Михаила Саввы, именно сотрудники Второй службы сопровождали его уголовное дело «Более того, замруководителя соответствующего отдела Управления ФСБ по Краснодарскому краю Николай Гресь регулярно присутствовал на моих допросах. Они запрашивали одобрение на возбуждение дела в центральном аппарате ФСБ в Москве, это обязательная процедура. Получили одобрение „на своей страх и риск“, так как доказательств моего шпионства у них не было. Надеялись набрать доказательств от меня. Не получилось. Они мне открыто говорили, что я им нужен для карьеры», — рассказывает Михаил Савва Открытой России.

По словам источника Открытой России в адвокатских кругах, отличительной особенностью работы Второй службы является активная провокация, создание у власти представления о криминальной направленности любой оппозиционной деятельности.

«Они никого не забывают, — говорит адвокат. — Бывают случаи, когда какой-то ультраправый освободился из колонии, решил полностью завязать с прошлым, вести обывательскую жизнь. Но вдруг находятся какие-то странные полузабытые знакомые, которые тут же предлагают искать оружие или даже заложить бомбу под районную управу. Это стиль такой — не предупреждать преступления, а провоцировать их. И самое страшное тут — полное отсутствие контроля со стороны и общества, и других ветвей государственной власти. Над КГБ был хотя бы партийный, политический контроль. А нам этими ребятами контроля нет никакого».

Конечно, возникает вопрос о мотивах сотрудников Второй службы, источниках вдохновения. Ведь и СЭБ, и УСБ, с которых начался наш рассказ, известны спецоперациями с огромным коммерческим и коррупционным потенциалом. По мнению собеседника Открытой России, ответ на вопрос о мотивации Второй службы очень прост: «Основа влияния и финансового благополучия этого самозваного „нового дворянства“ — способность решать вопросы, способность вершить людские судьбы. И несчастные оппозиционные активисты тут — это лишь звено пищевой цепочки. Это моллюски, которых в огромных количествах должен пожирать кит, чтобы быть большим и вести дела с акулами на равных».

Небезопасное министерство. Как ФСБ съедает Россию

После прихода к власти Владимира Путина в области реформирования силовых структур происходили разнонаправленные процессы. С одной стороны, кадровый сотрудник КГБ и экс-директор ФСБ Путин начал медленно и кропотливо собирать под лубянской крышей отнятые в начале 90-х у КГБ управления и службы. Читать дальше...

util