Вальгалла: как прошла акция памяти защитников Верховного Совета
 Акция памяти защитников Верховного Совета. Фото: Открытая Россия
4 Октября 2017, 21:52

Вальгалла: как прошла акция памяти защитников Верховного Совета

В 24 раз на улице Дружинниковской собрались защитники парламента: акция памяти 1993 года — одна из старейших массовых акций в постсоветской России

Половина Дружинниковской улицы в Пресненском районе перекрыта. Сюда подходят участники защиты Белого дома осенью 1993 года. Над флагштоком Белого дома кружат вороны. С одной стороны улицы дети играют на площадке в футбол, с другой — хрущевка блочного типа. Она не включена в программу реновации.

Рай северных воинов

3-4 октября — траурные даты пришедших сюда людей, и больше ничьи: в национальный пантеон скорби или подвигов они не включены. Вчера траурный молебен совершался у телецентра в Останкино, на месте расстрела демонстрации, которую возглавлял генерал Альберт Макашов. Сегодня траурные мероприятия у Белого дома возле самодельного мемориального комплекса: два креста, мемориальный стенд, импровизированные баррикады. Он стоит здесь 24 года, уцелев чудом, которого не хватило защитникам Дома Совета в 1993 году — тогда они, как сейчас кажется, были обречены на поражение.

Через месяц после расстрела Белого дома здесь, на Дружинниковской, собрались защитники Верховного совета и его сторонники, которым посчастливилось не попасть в тюрьму после капитуляции. О том митинге, на котором назывались имена погибших, опальный в то время православный патриотический журналист Александр Невзоров снял фильм «Чудотворная». С тех пор, кажется, по рабочей надобности журналисты на Дружинниковскую в эти дни не приходят. От этой мысли мы немного робеем.

— Мы пришли в Вальгаллу — рай северных воинов, — пытается пошутить один из нас.

Сейчас два часа дня. В 12:00 здесь проводил митинг «Российский общенародный союз» Сергея Бабурина, ближе к вечеру сюда придет шествие КПРФ. Между акциями двух политических сил перерыв, поэтому на Дружинниковской немноголюдно. Стоят уличные торговцы, мелькающие на всех маргинальных политических мероприятиях, и время от времени к баррикаде и кресту подходят люди с красными гвоздиками.

Путинский кнессет

Вокруг нас как будто застывшая действительность. Приди сюда в 2007-м, 1997-м — немногое изменилось бы. На развалах те же кассеты барда Александра Харчикова, книги об убийстве Талькова и масонском заговоре, иконы Николая II и изображения Сталина из прохановской газеты «Завтра». Стена стадиона разрисована траурными серпами и молотами. Правда, фотографии убитых защитников на стенде очевидно выцвели за прошедшие годы. А к фильмам на CD про осень 1993 года добавились фильмы о 6 мая.

— Молодые люди! Купите книгу «Убийцы России»!, — окликает нас строгим голосом пожилая женщина.

— О чём книга?

— Полистайте, и всё поймете.

Один из нас читает оглавление: «Америка — агрессор и убийца», «Евреи — тайные и явные», «Содомиты...». От такой банальности накатывает секундное разочарование.

— Так брать будете? — снова строгим голосом спрашивает женщина.

— Нет!

— Все с вами ясно!

Мы понимаем, что в шаге от того, чтобы в нас разоблачили «убийц России».

Идем дальше. Один из торговцев громко рассказывает:

— Здесь умирали патриоты! Когда мы скинем оккупационное правительство, то поставим большой памятник...

— Простите, а Путин — тоже оккупант? — спрашивает корреспондент Открытой России.

— А вы как думаете, если он был помощником ельциниста Собчака? Путин радовался, когда нас убивали. А теперь там, — мужчина показывает рукой в сторону Белого дома, — сидит его кнессет.

В споры о том, что израильский кнессет — это парламент, а не правительство, вступать не хочется.

«Я не радовалась, что осталась жива»

Мы подходим к кресту. Вокруг пахнет горящими свечами.

Возле него стоят две женщины. Они вспоминают, как в 90-ые годы, полные сил и уверенности в своей правоте, они отстаивали народных депутатов. Вспоминают штурм Останкинской башни и телевизионные эфиры 1990-х, Евгения Киселева и Светлану Сорокину, о которой говорят с уважением, но не без обиды: «Она была тогда такой неистовой и одержимой, но не всегда за нас».

Одна из женщин для собравшихся защитников начинает читать свои стихи:

Здесь враги свои счеты сводили

С ненавистной живучей Россией,

И ее расстреляли в упор.

Кто услышит те стоны, укор?

Больше некому мстить за Россию,

Лучших здесь сыновей истребили.

Ее знакомая рассказывает собравшимся об участии в защите Верховного Совета:

— Мне не хотелось жить, когда на глазах у всех убивали людей. Мы ничего не могли сделать. Я даже не радовалась, что осталась жива. Было очень сложно. Когда ОМОН стал разгонять людей дубинками, одна пожилая женщина упала, и ее забили палками. Вышел участник войны с медалями и спросил: «Что вы делаете? Даже фашисты на глазах у людей не убивали старух». После этих слов силовики взяли пистолет и застрелил его на глазах у всех. Тогда все и обозлились. Большинству из нас, пришедших тогда сюда, не было больше 40 лет.

Сейчас самым младшим из собравшимся почти 60 лет.

Другая участница защиты Верховного Совета не сожалеет о сделанном в 1993 году выборе:

— Началось все с 21 сентября, когда Ельцин издал «Указ № 1400». Мы сразу вышли в защиту конституции и Совета. Мы приходили каждый день, нас гоняли по Садовому Кольцу. Были сражения, баррикады, убийства. Пули реально свистели над головой. Мы советские, мы были пионерами и комсомольцами. У меня просто увели родину, развалили Советский союз. Все недра отобрали у народа.

Мы интересуемся у собравшихся, а как они относятся к сегодняшним несанкционированным митингам.

Общее мнение, что «тогда было жёстче». О Навальном высказываются негативно, но не могут определиться, «кто за ним стоит», он «темная лошадка и прозападный человек».

Стоящий рядом мужчина в камуфляже отзывается на наш вопрос:

— Будьте очень осторожны. Странно, что он такое большое количество людей собирает на улицах. Похоже, что власть и Кремль ему подыгрывают.

Периодически, отдельно ото всех, не останавливаясь у книжных развалов, к мемориалу подходят пожилые, дорого одетые люди — явно не публика красно-коричневых митингов. Они возлагают цветы и, немного постояв, уходят. С корреспондентами они говорить отказываются. Только один обронил: «Я здесь был в 1993 году и все видел».

Разговаривать с участниками «той» оппозиции интересно, и даже не хочется спорить. Один из авторов этого репортажа видел, как распадались несколько оппозиционных коалиций за последние 10 лет, как протестные волны уходили в никуда. Другой автор репортажа, родившийся через пять лет после расстрела Белого дома, только тут по-настоящему осознает, что по оппозиции могут стрелять из танков, а не только «винтить» в автозаки. И опыт этих людей очевидно важен здесь и сейчас, но никому не нужен.

Над Красной Пресней начинается дождь. Ворон над Белым домом больше не видно. Мы решаем уйти, не дождавшись митинга КПРФ. На неоцепленной Дружинниковской видим, как на нее поворачивает колонна КПРФ. Впереди — родственники погибших с портретами и именами. Но не у всех «имен» есть фотографии. Да и родственники, к сожалению, остались не у всех. Такие портреты несут мальчики и девочки в ветровках компартии. Под дождём они не промокнут, слушая вождей, которые в 24 раз заверят: «Не забудем, не простим».


10 книг о разгоне Верховного Совета

Леонид Парфенов, говоря о событиях сентября-октября 1993 года, указал на две интерпретации этой трагедии, господствующие в российском обществе: «Можно считать, что это расстрел демократии. А можно объяснять, что это мучительный поиск Россией своего пути к ней». В любом случае, те события лежат в основании политических процессов, которые происходили в стране в последующие два десятилетия. Вероятно, именно поэтому осень 1993 года до сих пор, хоть и скрыто, продолжает оставаться актуальным политическим событием, что отражают представленные ниже книги. Читать дальше...

util