«Овцы кушать хотят, а тебя в тюрьму закрыли». Дело фермера, «укравшего» у государства 3 тысячи гектаров
 Иллюстрация: Юлия Салуданова
6 Октября 2017, 15:04

«Овцы кушать хотят, а тебя в тюрьму закрыли». Дело фермера, «укравшего» у государства 3 тысячи гектаров

Некогда успешный ставропольский предприниматель Сергей Кравченко за последние четыре года в полной мере ощутил, как государство поддерживает отечественное сельское хозяйство: вместо положенных фермеру грантов Сергей получил год в СИЗО, вместо льготных кредитов — обыски и допросы, а вместо субсидий — обвинение в мошенничестве. После всего этого фермеру так и не удалось возродить дело, начатое его отцом много лет назад. История Сергея — типичный пример того, как живут современные фермеры в условиях сегодняшней российской реальности, и как умирает все живое, к чему эта реальность прикасается.

1000 гектаров семьи Кравченко

Земля, доставшаяся Сергею Кравченко в 2010 году, за двадцать лет до этого принадлежала ставропольскому колхозу «Новый Янкуль». После распада Советского Союза колхоз превратился в СПК (сельскохозяйственный производственный кооператив), а его земли достались бывшим работникам колхоза в виде земельных паев: в 1991 году более двух тысяч бывших колхозников получили свои паевые свидетельства на 20,6 гектаров земли, на которых они теперь могли создавать собственные хозяйства.

Многие пайщики «Нового Янкуля» за все эти годы так и не обратились к властям с вопросом о выделении земли по своим свидетельствам и просто хранили их в папках с документами как некую абстрактную собственность. Среди пайщиков была семья Кравченко и их многочисленные родственники — собрав все паи, доставшиеся бабушкам и дедушкам, инициативная семья в 2001 году завела собственное КФХ (крестьянское фермерское хозяйство): на своей земле они разводили овец и выращивали зерновые.

В 2005 году успешный фермер и глава семьи Николай Кравченко решил баллотироваться в главы поселка Новый Янкуль. Свое фермерское хозяйство он полностью отдал своему 22-летнему сыну Сергею и на ближайших выборах избирался главой поселка. Сергей Кравченко, ставший полноправным руководителем КФХ, продолжил развивать семейное дело.

Через несколько лет он понял, что хозяйству с годами стало тесно на той земле, которая находится у них в собственности, и решил расширить обрабатываемые земли, выкупив их у других пайщиков. В 2009 году он обратился к жителям поселка, имевшим паевые земельные свидетельства, и предложил им обменять их «землю на бумаге» на реальные деньги. Сергей купил 50 паевых свидетельств, каждый по 20,6 га, и за счет них сформировал и присоединил к своему участку еще 1000 гектаров земли. Как и положено, фермер платил налоги за землю, сельхозналог, регулярно отчитывался перед администрацией о своей деятельности и полученном урожае.

Похищение земли

Фермерский бизнес шел в гору до тех пор, пока в июне 2013 года Сергею не предъявили обвинение по части 4 статьи 159 УК 4 («Мошенничество, совершенное организованной группой либо в особо крупном размере или повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение») — по версии следствия, он в составе организованной группы похитил землю общей стоимостью 100 миллионов рублей, которая должна была перейти в собственность Минимущества Ставропольского края.

Суть происходящего стала ясна только спустя несколько месяцев: в 2009-2010-х годах, когда Сергей приобретал землю по купленным у односельчан паевым свидетельствам, для оформления всех документов он обращался к юристу Игорю Ермакову. Тот, как рассказывает адвокат Сергея Кравченко Оксана Бородина, был единственным специалистом, кто занимался подобными сделками в Андроповском районе Ставропольского края — Ермаков имел хорошие связи в кадастровой палате, поэтому к нему шли все фермеры в районе.

«Сергей скупил у пайщиков эти 50 паев, принес Ермакову, чтобы тот оформил их, — рассказывает Бородина. — Что он сделал за спиной Кравченко С.Н., стало известно только в ходе расследования дела: он взял 50 подлинных свидетельств, откопировал их, замазал, написал там другие данные, подделал кадастровые паспорта и „продал“ несуществующие паи абсолютно посторонним лицам. Таким образом, по документам выходит, что Сергей и еще трое предпринимателей похитили 3 000 гектаров земли, которые должны были, по версии следствия, перейти в собственность государства». При этом Сергей оформил в свою собственность 1000 га, которые и выкупил, а другие две тысячи гектаров достались предпринимателям Межидову, Ахмедову и Газбулаеву, которые никаких паев не выкупали.

В итоге на скамье подсудимых, помимо самого Сергея, оказались трое человек. Один из них — его отец, Николай Кравченко, который, по версии следствия, используя свое должностное положение главы поселка, надоумил сына похитить земли у государства. Под следствием также находится юрист Ермаков, сфальсифицировавший сделку по получению земли. Обвиняемой в мошенничестве также стала сотрудница администрации Нового Янкуля Наталья Шлихта, которая оформляла доверенности пайщиков на Ермакова. Вначале в качестве подозреваемых привлекались и предприниматели Межидов, Ахмедов и Газбулаев, но им довольно быстро удалось убедить следствие, что они ни при чем: предприниматели утверждают, что понятия не имели о том, что у Ермакова эта земля оказалась незаконно — по их словам, юрист-риелтор просто позвонил им и сказал: «Могу продать вам землю. Нужно?» — ну они и согласились. Вскоре Межидов, Ахмедов и Газбулаев перешли в статус свидетелей.

Иллюстрация: Юлия Салуданова

Иллюстрация: Юлия Салуданова

Страдающие администрации

В жизни семьи Кравченко началось то, что традиционно присутствует в большинстве уголовных дел: в самом начале предложили «по-хорошему» признать вину и «идти домой», после отказа — обыски и маски-шоу, давление на свидетелей и заключение под стражу.

Адвокат Оксана Бородина рассказывает, что обыски по этому делу проходили даже в администрации Нового Янкуля, которую возглавлял отец Сергея: «Они думали, что администрация как-то могла посодействовать и продать эту землю. В ходе обыска изъяли все жесткие диски, всю бухгалтерию, всю администрацию изъяли считай. Но с 2005 по 2011 год Николаю Алексеевичу [Кравченко] не смогли предъявить ни рубля, потраченного как-то не так. Все документы два года были в УБЭПе — всё это время работа администрации была просто парализована. Потом, когда поняли, что предъявить Николаю нечего, стали говорить, что он виноват хотя бы тем, что как глава поселка знал, что где-то есть свободная земля, которую можно выкупить, и СКАЗАЛ об этом сыну. Да все фермеры здесь знают, что есть земля, где и кто ее продает, кто ее покупает — все в курсе, особенно те, кто занимается фермерством».

Адвокат рассказывает, что следствие также пыталось «надавить» на пайщиков, у которых Кравченко приобрел паи. «Их вызывали и говорили: „Скажите, что вы это землю не продавали, скажите, что вас обманули“. К ним по пять раз приезжали и говорили такое. А потом от них было коллективное письмо, в котором они заявили, что Кравченко заплатил им за паи как положено и никаких претензий к предпринимателю у них нет», — говорит Бородина.

Минимущество Ставропольского края в итоге также признало, что не претендовало на эти земли. Когда попытки найти реальных пострадавших от «хищений» Кравченко закончились, следствие решило найти более сговорчивого потерпевшего. «Следователи привлекают в качестве потерпевшего администрацию Андроповского района. А они тут вообще при чем? Эта земля им никогда не принадлежала. В постановлении о привлечении администрации в качестве потерпевшего присутствует такая красивая формулировка — «эта земля в будущем должна была перейти в собственность администрации района», — цитирует процессуальные документы Бородина.

Обосновать привлечение администрации Андроповского района в качестве потерпевшего смогли так: владельцы паевых свидетельств не обращались к властям за землей, значит, эти земли были невостребованными. Такие земли, согласно закону, по решению суда могут переходит в муниципальную собственность, но «организованная преступная группа», возглавляемая Кравченко, купив эти земли, лишила администрацию Андроповского района возможности воспользоваться в будущем своим правом на приобретение этой земли.

Однако адвокат отмечает, что даже это не соответствует действительности: с 1 июля 2011 года, согласно закону «Об обороте земель сельскохозяйственного назначения», районные муниципальные образования утратили полномочия по оформлению в собственность невостребованных земель сельскохозяйственного назначения, следовательно, администрации Андроповского района не имеет права претендовать на эти земли.

«Это не похищение человека, а мера государственной защиты»

10 лет лишения свободы за «мошенничество с землями» сейчас грозит и 30-летней Наталье Шлихта, сотруднице администрации поселка Новый Янкуль. «Она специалист администрации, она занималась оформлением доверенностей пайщиков на имя Ермакова — поскольку в маленьких селах нотариусов нет, это делала она, — рассказывает Оксана Бородина. — Ее обвиняли в том, что она подделала эти доверенности от имени пайщиков. Ее задержали, посадили в СИЗО в июне 2013 года, а первую почерковедческую экспертизу провели только в марте 2014, спустя 9 месяцев. Экспертиза подтвердила, что все доверенности подлинные, но девочка-то уже отсидела!».

Содержание Натальи под стражей достойно отдельного рассказа о чудовищных методах работы следователей с обвиняемыми. Наталью задержали в июне 2013 года, суд выбрал для нее меру пресечения в виде содержания под стражей. Через несколько дней следствие тайно изменило меру пресечения на подписку о невыезде — теоретически Наталья должна была отправиться домой к родителям, но те даже не знали, что ее освободили.

«Наталью родственники с адвокатом искали более двух месяцев, — рассказывает адвокат Натальи Ольга Сорокина. — И только после множественных обращений адвоката правоохранители сообщили, что ей изменили меру пресечения и применили к ней закон о защите свидетелей, по которому лицо, дающее показания, может находиться под охраной государства».

Из письма Натальи, переданного адвокату, становится ясно, что следователи добивались от Натальи, чтобы она оговорила Николая Кравченко и дала признательные показания в хищении земли. Чтобы убедить девушку поступить именно так, ей устроили экскурсию по следственным изоляторам Ставропольского края. «Они ей показывали все прелести жизни в СИЗО, — рассказывает Сорокина. — Конечно, молодая девушка никак не хотела там находиться и согласилась дать показания. После этого ее увезли на какую-то тайную квартиру. Такое действительно иногда может применяться для защиты свидетелей, но родственники и адвокат должны ставиться в известность, нам же не сказали ничего».

Адвокат рассказала, что от Натальи ей известно, какое-то время она жила в этой тайной квартире: она находилась в полной изоляции, ей приносили еду в окно, а иногда в квартиру приходила незнакомая женщина и убиралась там. Показания Наталья все же дала, но, судя по всему, они никак не помогли следствию — Наталья просто занималась оформлением бумаг и о каких-либо мошеннических намерениях юриста Ермакова, по словам ее адвоката, она не знала.

Но следователи не торопились ее отпускать даже после дачи показаний и держали девушку в тайной квартире. «В итоге каким-то образом, через каких-то людей нам передали письмо, которое она написала, находясь еще в СИЗО, — рассказывает адвокат. — Тогда мы начали поднимать шум, местные СМИ об этом писали, но сразу вышло опровержение от прокуратуры, что «это не похищение человека, а мера государственной защиты, нечего тут сочинять».

Иллюстрация: Юлия Салуданова

Иллюстрация: Юлия Салуданова

В своем письме из СИЗО (имеется в распоряжении редакции) Наталья пишет:

«Меня поместили в камеру к людям, которые отсидели от 10 до 16 лет, хотя должны были поместить к тем, кто в первый раз попал в СИЗО. В камере было 7 человек, главная среди них была ... [ФИО, неразборчиво], которая вместе с другой заключенной стали мне рассказывать про все ужасы лагеря и СИЗО г. Пятигорска.

<...>

Оксана Евгеньевна показывала другие камеры и изоляторы с ужасными условиями и описывали, как там живется и как там обитают огромные крысы. Мне также сказали, что меня посадят в камеру, где я буду делать массаж и др. для женщин. И все это мне повторялось постоянно.

<...>

Я, опасалась, что меня посадят в камеру к женщинам нетрадиционной ориентации или вышлют в соседние республики, мне пришлось и придется оговорить Кравченко Н.А.»

Поняв, что даже после дачи нужных показаний, ее не освободят, Наталья перестала сотрудничать со следователями — те вскоре снова попросили суд изменить девушке меру пресечения на содержание в СИЗО. Адвокаты к тому времени смогли найти Наталью и защищали ее в суде. Вскоре Наталья была отпущена под подписку о невыезде.

После всего пережитого Наталья проходила годовое лечение у невропатолога и психиатра, многократно обращалась с заявлениями о привлечении к ответственности лиц, оказывавших на нее давление, но решения по всем ее обращениям были отрицательными.

«Овцы кушать хотят, а тебя в тюрьму закрыли»

Тем временем следствие по делу Сергея Кравченко тянется уже пятый год. Пока Николай и Сергей около года находились в СИЗО, хозяйство пришло в запустение. «Их заключили под стражу в июне 2013-го, а июль — пора сбора урожая. Овцы кушать хотят, нужно расплачиваться за горюче-смазочные материалы, а тебя в тюрьму закрыли. Срок содержания под стражей прошел, Сергей и Николай вышли по подписке о невыезде, от их прежнего хозяйства почти ничего не осталось — землю, выкупленную у пайщиков, забрали, технику распродали. Сохранился небольшой участок земли, который они сдают в аренду, чтобы расплачиваться по долгам. А земля теперь пустует: 1000 гектаров земли находятся в подвешенном состоянии, потому что суд отменил решение о регистрации этого участка», — рассказывает Бородина.

Адвокат уверена: если дело завели — в суд оно уйдет, каким бы абсурдным оно ни было.

«Наше уголовное дело — 134 тома. А мое адвокатское производство — порядка 15 томов жалоб. На все жалобы отвечают, что все получено, ознакомились. И все».

С тех пор, как отцу и сыну Кравченко предъявили обвинения в мошенничестве, высказывалось множество версий, с чем на самом деле связано преследование фермеров — говорили о попытках заставить Николая Кравченко покинуть пост главы поселка, «иначе будут проблемы». Но, по мнению адвоката, главный предмет спора в этом деле — земля Сергея, которая внезапно кому-то понадобилась. Тем более что в Ставрополье, по ее словам, попытки отнять земли у фермеров совершаются регулярно:

«В 2010-м году, когда Кравченко выкупал паи, их средняя стоимость была 10-20 тысяч рублей. В 2014 году она стоила уже 120 тысяч рублей. У нас в Ставропольском крае очень много необрабатываемой земли, а эта хороша тем, что она уже обработана и готова к ведению хозяйства. В Ставрополье и в Краснодарском крае это обычная история — люди покупают паи, выкупают участки, проходят сложнейшие процедуры кадастрового оформления, обрабатывают землю, а потом кто-то с помощью своих административных ресурсов забирает все это себе».

Кубанские фермеры: «Рейдеры оставили наших детей без хлеба и земли»

История с незаконным переделом земли в Краснодарском крае длится не первый год и, несмотря на вмешательство краевых властей, точку в ней ставить еще рано. Вчера, 8 августа, в Краснодаре прошел очередной пикет кубанских фермеров. Около 200 человек требовали прекратить «рейдерские атаки концерна «Покровский». Читать дальше...

util