Делу Левина верны. Как появился один из главных «аргументов» российской пропаганды

 Духовный регламент. 1721 год.
10 Октября 2017, 21:00

Делу Левина верны. Как появился один из главных «аргументов» российской пропаганды

Отрицать нелицеприятные факты и карать тех, кто с этим не согласен, российские спецслужбы начали в XVIII веке

Оказывается, в начале третьего тысячелетия российские силовики, занимающиеся политическим надзором, предпочитают себя называть так же, как и 300 лет назад: «государевым оком». Так называли Тайную канцелярию Петра І — первую в истории России специализированную политическую полицию. Некоторая преемственность и впрямь очевидна — прежде всего, в логике, где отсутствие политических статей в УК автоматически означает отсутствие политзаключенных. А еще, конечно же, в нетривиальных мотивах преследования: сегодня привлекают за цитату из детской книги, а в XVIII веке — за желание страдать.

На все есть инструкция

Царь Петр I считал, что Россия — это глина, из которой он лепит настоящую державу, империю. Глине нужно было придать форму, и скелетом государства стала невиданная по своему размаху бюрократизация всего, до чего мог дотянуться крючкотвор. Практически любая деятельность, частная или общественная, подчинялась инструкциям, регламентам, артикулам. Солдаты, горожане, купцы, помещики, крестьяне — все имели свою инструкцию. Следование ей подразумевало служение государству.

«Исходя из концепции „регулярства“, Петр стремился зарегламентировать всё, что видел, и при этом считал себя высшим судией всему, что делалось в России», — пишет историк Евгений Анисимов. Многие исследователи, например, Александр Лавров, назвали этот процесс «социальным дисциплинированием».

В этой ситуации особая роль отводилась церкви, которая еще до создания «регулярного государства» проникла во все сферы русской жизни. В результате, к началу 1720-х годов она была полностью подчинена государству, а в России появилось духовное министерство — Синод. Именно оно было высшей инстанцией в разборах «духовных преступлений». Самым страшным злодеянием была хула на государя — царь был «помазанником Божьим», а любая критика в его адрес — святотатством.

Во всей этой предписанной до мелочей жизни не существовало только одного регламента — царского. А потому Петр (который, надо сказать, в принципе не отделял свои интересы от интересов России) раз за разом вторгался в судебные политические процессы. И порой эта смесь архаики и «прогрессивной» бюрократии порождала дикие и трагические казусы.

Синод довольно быстро превратился в «государево око» в духовной сфере. Впервые так назвали Тайную канцелярию Петра — первую спецслужбу в истории России, которая занималась политическим сыском. Камеры пыток, возможности досудебного наказания, система осведомителей (главным образом священников) — всё это было в распоряжении Синода.

Главной жертвой Синода стали старообрядцы, которые уже полвека к тому времени отрицали российское государство и были очевидными политическими и духовными врагами. Нельзя не отметить их мужество: тот же историк Анисимов указывает, что в петровское время мы найдем очень мало случаев, когда старообрядцы отказывались от своих взглядов, количество просьб о пощаде совсем ничтожно, а случаев доносов друг на друга неизвестно ни одного .

Но и, казалось бы, верные престолу православные тоже были в зоне недоброго внимания «государева ока». Лжечудеса, почитание незарегламентированных икон, признанные при жизни святые — всё это стало считаться преступлением, а потому Тайная канцелярия разоблачала чудеса, рубила иконы и казнила «святых».

«Пётр I в иноземном наряде перед матерью своей царицей Натальей, патриархом Андрианом и учителем Зотовым» (Николай Неврев, 1903)

«Пётр I в иноземном наряде перед матерью своей царицей Натальей, патриархом Андрианом и учителем Зотовым» (Николай Неврев, 1903)

Дело Левина

В начале XVIII века случилось ЧП, пусть ненадолго, но заклинившее зубчатые колеса «регулярного государства». Впрочем, скорость, с которой бюрократия преодолела этот стресс-тест, стала еще одним ярким показателем жизнеспособности и перспективности нового уклада.

В 1719 году полусумасшедший монах Варлаам Левин в Пензе вышел на одну из городских площадей и закричал: «Жил я в Петербурге, там монахи и всякие люди в посты едят мясо и меня есть заставляли. А в Москву приехал Петр Алексеевич, антихрист... антихрист...».

Царь назван «антихристом» — очевидное политическое преступление!

Во время следствия выяснилось неожиданное обстоятельство злодеяния: его публичность была преднамеренной — монах сознательно ругал царя на людях, потому что хотел «волею своей пострадать и умереть». То есть, Левин фактически использовал «государево око» для того, чтобы испытать муки за веру! Такого не было ни в одном регламенте.

Благодаря этому инциденту в истории российского документооборота появился феноменальный указ «О запрете страдания простым душам». «Не всякое страдание, но только страдание законно бываемое, то есть за известную истину, за догматы вечные правды, за непременный закон Божий, полезно и богоугодно есть». И дальше указ следует логике, которая до сих пор время от времени используется государственной пропагандой и «политическими» спецслужбами: в России нет поводов для такого страдания, а потому это — государственное преступление! «Такового правды ради гонения в Российском, яко православном государстве, опасатися не подобает, понеже то и быть не может», — гласил указ.

Судьба полусумасшедшего монаха оказалась трагической. Так как регулярное государство получило новую инструкцию, то теперь за желание пострадать можно было человека казнить. Это сделали с особой жесткостью в 1722 году: после долгих пыток его колесовали, а потом отрубили голову, поместили ее в банку со спиртом и отправили в Пензу, где выставили в назидание всем прочим на той самой площади, где преступник вознес хулу на царя.

Но машине «регулярных репрессий» это показалось мало: его брата Герасима Левина наказали кнутом и сослали в Гилянь за то, что «он слышал от брата слова про Его императорское величество, да и велен еще конопатьевскому попу Глебу Никитину не доносить».

Донес же на Левина пензенский чиновник Федор Каменщинков, который за свой донос получил 300 рублей и право пожизненной беспошлинной торговли своим товаром. Его услуги «регулярное государство» оценило дешево: некоторые за доносы получали крепостных и целые деревни.


Петр Великий делает законы

Новосибирский историк Дмитрий Серов нашел рукопись монографии в архиве и, ознакомившись с нею, понял, что работа Воскресенского заслуживает того, чтобы стать известной. Подобное возвращение имен — не редкость. Но нечасто его объектами становятся советские историки, которые прошли спокойный путь, не побывав в лагере или под цензурным запретом. Читать дальше...

Святое стояние: как патриарх Кирилл стал выводить на улицы миллионы россиян

22 мая в Храме Христа Спасителя (ХХС) в Москве будет открыт доступ к мощам святого Николая Чудотворца — они впервые после обретения окажутся в России. Открытым остается вопрос, что случится со страной после. Ведь очередь к Поясу Богородицы стала прологом к «болотным протестам», а очередь к «Дарам волхвов» закончилась за полтора месяца до присоединения Крыма. Читать дальше...

util