«И что — все эти двести миллионов обрезанных девочек и женщин приедут к нам?»
 Иллюстрация: Открытая Россия
17 Октября 2017, 11:00

«И что — все эти двести миллионов обрезанных девочек и женщин приедут к нам?»

Жестокость, изуверство и изгнание в печальной истории из Люберецкого городского суда

Люберецкий городской суд признал законным отказ миграционной службы в предоставлении временного убежища девушке из Нигерии. Джессика Джаклин уже год пытается официально оформить свое пребывание в России, где живет ее муж, но власти регулярно отказывают ей — теперь Джессика обязана будет покинуть Россию в течение 3 дней с момента вступления решения в силу. Уехать на родину в Нигерию она не может, потому что там существует реальная опасность для ее жизни: несколько лет назад девушка сбежала от своих родителей, которые собирались выдать ее замуж за нелюбимого мужчину, а перед этим сделать ей калечащую операцию на половых органах, называемую в народе «женским обрезанием».

«Все уважают „законы земли“»

— Волнуешься? — интересуюсь я у Джессики в коридоре перед судебным заседанием.

— Немного, — спокойно отвечает она и ищет глазами мужа, которому этот вопрос можно не задавать: Франклин всё утро нервно ходит из одного конца коридора в другой, смотрит на часы и иногда перебирает бумаги в своем портфеле.

На этом заседании Джессика — истец. Она подала иск к МВД России по Московской области, которое теперь занимается вопросами миграции. Начиная с августа 2016 года Джессика просит в России временное убежище, Управление МВД по Московской области каждый раз отказывает ей, а после ее жалобы в Главное управление по вопросам миграции МВД ее заявление направляется на повторное рассмотрение. После третьего отказа в мае 2017 года, Джессика решает обратиться в суд.

На протяжении всего этого времени МВД игнорирует главный аргумент, почему Джессике действительно нужно остаться в России. Если она вернется на родину, ей не избежать чудовищного обряда, через который проходят тысячи девушек в Нигерии. «У меня ощущение, что они там вообще не понимают, о чем идет речь, — жалуется на миграционщиков ее муж, Франклин. — МВД утверждает, что в Нигерии женское обрезание находится под запретом. Они пишут про закон о запрете обрезания, но этот запрет никогда не действовал на самом деле».

5 мая 2015 года президент Нигерии Джонатан Гудлак действительно подписал закон о запрете женского обрезания. Это было одно из последних его решений на посту президента и представители многих стран мира тогда выступили с одобрением этого шага. 29 мая 2015 года президентом Нигерии стал Мухаммаду Бухари, и, по словам Франклина, даже формально существующий запрет на обрезание был отменен.

«Новый президент и полиция в Нигерии — все уважают „законы земли“. Поэтому обрезание все равно будут делать. Это — настоящее варварство. Государство делает вид, что в стране цивилизованное общество. Но что можно говорить о стране и ее законах, когда президент сам берет в жены 12-летнюю девочку?» — недоумевает Франклин.

Подготовка к операции

Джессика рассказывает, что родители уже пытались сделать ей обрезание, когда ей было 26 лет. В 2009 году ее отправили в отдаленную деревню, где традиционно происходит подготовка к операции. Около месяца она в полном одиночестве жила в деревянном доме, спала на соломенной подстилке, а еду ей приносили незнакомые женщины. В течение месяца Джессику поили специальными отварами, которые будто вводили ее в гипноз: от них она становилась покорной, а память притуплялась.

Иллюстрация: Открытая Россия

Иллюстрация: Открытая Россия

Тогда Джессике удалось избежать калечащей процедуры: смелая девушка сбежала из деревни, добралась до родного города и какое-то время жила у своей подруги. Родители вскоре нашли ее, забрали домой, и, хотя наказывать за побег ее не стали, Джессика понимала, что семья рано или поздно заставит ее совершить болезненный ритуал.

Когда Джессике исполнилось 28, родители нашли ей мужа — выбор пал на шестидесятилетнего мужчину, занимающего высокое положение в обществе и готового дорого заплатить родителям Джессики за их дочь. Породниться с таким мужчиной считается большой честью для небогатых семей, объясняет мне Джессика, но перед свадьбой девушка обязательно должна пройти инициацию, через которую проходят все по-настоящему религиозные женщины в Нигерии.

«Женщина, не прошедшая обрезание считается неполноценной и нечистой. Если девочке не сделали его во младенчестве, то перед свадьбой его делают обязательно», — рассказывает Джессика.

Девушке вновь пришлось удариться в бега — следующие четыре года она прожила в другом городе у своей тети, родной сестры матери Джессики. Девушка подозревала, что родители ее ищут, поэтому старалась не выходить из дома, а чтобы как-то поддерживать тетю деньгами заплетала косички на дому. Когда я поинтересовалась, почему родственница так долго скрывала от своей родной сестры, что Джессика живет у нее, беглянка рассказала, что тетя хотела спасти ей жизнь: ее дочь, двоюродная сестра Джессики, несколько лет назад умерла от потери крови во время такой же операции на половых органах.

«Обрезание чего, простите?»

Судебное заседание начинается. Адвокат Джессики Филипп Шишов, которого ей предоставил комитет «Гражданское содействие», объясняет, что МВД, вынося свои решения, не руководствуется принципами гуманности, поскольку не считает, что в Нигерии Джессике угрожает опасность.

— Какая опасность, поясните? — спрашивает судья.

— В материалах дела есть статистика: в Нигерии почти каждая третья девушка подвергается очень болезненной, калечащей операции, — отвечает адвокат.

— Какой операции?

— Обрезанию.

— Обрезанию чего, простите? — недоумевает судья Сорокина.

— Обрезанию гениталий.

Судья делает вид, что не удивилась сказанному, а молодая девушка-секретарь в этот момент впервые отводит глаза от монитора компьютера и изучающе смотрит на Джессику поверх своих очков.

В зале помимо участников заседания присутствуют только я и муж Джессики. Франклин за пятнадцать лет жизни в России выучил русский язык и отлично понимает все, что говорят в зале. Видно, что ему с трудом удается сидеть на месте и смотреть, как судья мучает вопросами Джессику: даже с помощью переводчика ей сложно объяснять, какие бумаги она заполняла за последний год — всей бумажной волокитой занимался муж.

Иллюстрация: Открытая Россия

Иллюстрация: Открытая Россия

Адвокат ходатайствует о вызове Франклина в качестве свидетеля — он может без труда рассказать судье, какие документы он оформлял вместе с Джессикой, но вместо этого судья предпочитает подолгу вытягивать ответы из самой Джессики с помощью переводчика. В ходатайстве заслушать Франклина, законного супруга и, вероятно, единственного из присутствующих, кто жил в Нигерии, судья отказывает — «суд не видит необходимости».

Франклин не может просто так сидеть на месте: он поднимает руку вверх как школьник за партой, готовый ответить на вопрос учителя. Понимая свою беспомощность, он обращается ко мне: «Аня, почему она не хочет меня выслушать? У Джессики образование 6 классов, она вообще не понимает, о чем ее спрашивают. Я же могу все документы показать и рассказать. Почему они не хотят дать мне говорить? Почему судья так себя ведет?».

Я не знаю, что ему ответить. Как и не знаю, как объяснить ему, что альбом со свадебными фотографиями, который он принес на заседание, никто, кроме меня, смотреть не будет.

«Теперь они нас ищут»

Джессика познакомилась с Франклином в 2011 году. Он — нигериец, к тому моменту уже десять лет проживающий в России и приехавший на родину навестить друга. Когда Франклину пришлось снова возвращаться в Россию, они с Джессикой обменялись контактами, и следующие четыре года общались по переписке. В 2015 году Франклин снова приехал в Нигерию и предложил Джессике уехать вместе с ним в Россию. Молодые люди поженились и через некоторое время вместе уехали в Москву.

Брак Франклина и Джессики считается законным только на бумаге: родители не давали Франклину согласия жениться на Джессике, а значит их союз нарушает традиции. «Я в тайне от ее родителей женился на ней, а потом еще увез из Нигерии. Там это считается, будто я украл человека — если я теперь появлюсь в Нигерии, меня могут посадить в тюрьму, а родители Джессики из чувства мести — убить», — говорит Франклин.

В 2016 году, когда Джессика уже несколько месяцев жила в России, ей пришлось снова вернуться в Нигерию: заболела ее тетя, которая четыре года скрывала свою племянницу у себя дома. Джессика вернулась на родину, но уже не застала тетю в живых. О том, что Джессика снова находится в Нигерии, не знал никто — родители девушки по-прежнему жили в другом городе и не знали о местонахождении дочери с 2009 года. Оформив новую визу в Россию, Джессика снова отправилась в Москву, на этот раз окончательно.

Эта поездка в Нигерию — теперь основной аргумент для представителей МВД: если Джессика в 2016 году смогла беспрепятственно покинуть родину, это означает, что и сейчас ей ничего не угрожает. Но, как объясняет мне Франклин, за это время ситуация изменилась: «Теперь они нас ищут. Родители моей жены обратились в полицию и стоит нам только объявиться в аэропорту, нас сразу же арестуют».

«В основном сирийцы убежище просят»

— А Джессика обращалась в полицию Нигерии? Может быть, они могли ей как-нибудь помочь? — спрашивает судья.

— Для нигерийской полиции Джессика — собственность их родителей. Мать с отцом вправе делать с ней все, что захотят, — объясняет адвокат.

— Если Джессика уже замужем, то теперь она — собственность мужа, — возражает судья.

— Джессика не собственность, а свободный человек, — напоминает Шишов.

Франклин тем временем почти в бешенстве от того, что о нем говорят так, будто его здесь нет.

Иллюстрация: Открытая Россия

Иллюстрация: Открытая Россия

Представитель МВД объясняет судье, что Джессике, как замужней и взрослой женщине, уже ничего не угрожает. Адвокат говорит, что этот брак родители Джессики считают незаконным, а потому ничего не помешает им снова отдать дочь замуж. К тому же убеждение о том, что обрезание делают девочкам только в младенческом и детском возрасте — не более, чем миф.

— Женщины, достигшие совершеннолетия, чаще подвергаются обрезанию, нежели несовершеннолетние девочки. По статистике, доля взрослых женщин — 25%, доля несовершеннолетних — 17%, — цитирует адвокат статистику ЮНИСЕФ. — Операцию делают вплоть до 49 лет, кому-то — до свадьбы, кому-то — после первой беременности.

Адвокат приводит данные Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ). На 2016 год, калечащему обряду подверглись 200 миллионов девочек и женщин, и практика не сходит на нет.

— И что, все эти 200 миллионов к нам приедут? Нам что, по-вашему, каждому убежище теперь надо давать? — спрашивает судья.

Видимо, решив еще раз убедиться в том, что проблема женского обрезания выдумана правозащитниками, судья обращается к ответчику из миграционной службы МВД.

— Скажите, много ли к вам приходит иностранцев с такой проблемой?

— На моей памяти это — первый случай. В основном сирийцы убежище просят. — говорит ответчик, ненадолго оторвавшись от своего телефона.

Уехать и вернуться

Заседание завершилось с ожидаемым результатом: в иске к областному МВД — отказать. Люберецский городской суд вынес это решение, несмотря на позицию федерального МВД, куда обращалась Джессика с жалобами: в Главном управлении по вопросам миграции МВД признали, что подмосковный МВД «не принимал во внимание и не оценивал риск заявительницы стать жертвой негуманного обращения на территории Нигерии» и что «опасения заявительницы подвергнуться женскому обрезанию являются обоснованными». Эти доводы, представленные адвокатом на заседании, суд проигнорировал. Это означает, что теперь Джессика должна будет покинуть Россию в течение трех дней после вступления решения суда в силу. Но до этого есть целый месяц на обжалование, и адвокат девушки намерен подать жалобу в апелляционную инстанцию.

На первый взгляд ситуация Джессики выглядит не такой критичной: ей всего-навсего нужно уехать из России в любую другую страну, а потом — вернуться обратно. Но как объясняет адвокат девушки, все осложняется тем, что Джессике по-прежнему нужна виза, чтобы выехать на территорию другого государства. Ей, как гражданину Нигерии, визу не нужно оформлять только в Гвинею, Гамбию, Либерию и еще несколько государств, где также широко распространена практика женского обрезания.

Еще одна неочевидная сложность — возвращение обратно в Россию. Шишов объясняет, что, даже если девушке удастся выехать в другое государство, на российских границах ее могут внести в стоп-лист из-за того, что она уже полгода живет в России по просроченной визе. В таком случае въезд в Россию для Джессики будет закрыт на ближайшие пять лет.

Если же Джессика не уедет из России добровольно, она подлежит выдворению из России — и тогда уже без какого-либо выбора ее отправят на родину, прямо в руки к нигерийской полиции, родителям и новому мужу.

util