«Никакой „декоммунизации“ быть не может». Член топонимической комиссии Санкт-Петербурга — о ее работе
 Вид на улицу Куйбышева в Санкт-Петербурге. Фото: Александр Демьянчук / ТАСС
25 Октября 2017, 11:00

«Никакой „декоммунизации“ быть не может». Член топонимической комиссии Санкт-Петербурга — о ее работе

Авторы «Большой топонимической энциклопедии Санкт-Петербурга» Алексей Владимирович и Алексей Ерофеев рассказали на пресс-конференции ТАСС о перспективах возвращения петербургским улицам их первоначальных названий.

Алексей Ерофеев отрицает проведение «декоммунизации», о котором сообщают местные СМИ: полностью от советских названий избавляться не будут. По его словам, топонимическая комиссия рассмотрит около 40 названий, советских из них — только 10, а окончательное решение, скорее всего, будет принято в отношении не более двух десятков улиц.

Открытая Россия поговорила с Алексеем Ерофеевым о том, почему термин «декоммунизация» неверен, и чем руководствуется комиссия при принятии решения о возвращении названия.

— Почему с инициативой о декоммунизации улиц выступили только сейчас?

— Никакой «декоммунизации» категорически быть не может. Речь ведется только о возвращении ценных исторических названий, например, Большой Дворянской и Малой Дворянской улиц, которые сейчас носят имена Куйбышева и Мичурина. Или Батальонного переулка, который относит нас к петровской эпохе, первым рабочим батальонам — они селились на Выборгской стороне. Сейчас это улица Фокина. Батальонный ценнее, чем Коля Фокин, хотя против этого комсомольца никто не выступает. Был бы его именем изначально назван какой-нибудь другой проезд, речи бы об этом не шло. Или Рождественских улиц — их 10 штук, они сейчас Советские. В этом списке нет никакого проспекта Большевиков, улицы Дыбенко, проспекта Просвещения и других улиц и проездов, которые получили свое название в советское время.

Улица Фокина в Санкт-Петербурге. Фото: Google maps

Улица Фокина в Санкт-Петербурге. Фото: Google maps

Всякие слова с приставками де-: декоммунизации, десталинизация, десоветизация — приводят к негативным явлениям, тому, что растут противоположные настроения. История не имеет «черных ям»: одна эпоха может отрицать другую, но это все равно одна цепочка. Советская история — это период жизни нашей страны. Улицы, которые появились в советское время — это Великая Отечественная война, достижения советской науки, космонавтика. Это исторически ценно, как конструктивизм, сталинский ампир, неоклассика. Что-то из этого остается, что-то малоценное уходит, как хрущевки и брежневки, отжившие свое.

— Не боитесь, что в свете столетия революции возвращение дореволюционных названий может быть воспринято неправильно?

— В какое бы время их ни вернули, одни воспримут это на ура, а другие как акт, принятый в порядке издевательства. Спрашивали, почему название улицы Пролетарской Диктатуры убрали именно в столетие Октябрьской революции. Решение мы принимали еще в прошлом году, но оно так долго проходило, что улица стала Лафонской именно в этом. В то же время комиссия сохранила название площади Пролетарской Диктатуры. Площадь формирует пространство к Смольному, к памятнику, на котором говорится о диктатуре пролетариата, и это выдающийся архитектурный ансамбль первых лет советской эпохи.

Никакой десоветизации, только здравый смысл. Но есть люди, которые хотят видеть в этом какие-то подковерные игры, цель специально уколоть коммунизм, большевизм, советскую историю.

— Что вы подразумеваете под «здравым смыслом», какими именно критериями вы руководствуетесь при возвращении названия?

— Мы смотрим, насколько оно вошло в историю. Представим, что Невский назывался бы проспектом 25-го Октября — это трудно сделать. Гороховая улица ценнее, чем улица Дзержинского. Неважно, носила ли она имя Дзержинского или какого-либо другого деятеля, даже Достоевского — она фигурирует в романе «Идиот», многие персонажи на ней живут. Сенная площадь ценнее, чем площадь Мира. Большая и Малая Дворянская ценнее, чем Куйбышева и Мичурина, потому что за ними стоит история. Первые дворяне, которые приезжали в Петербург по воле Петра, селились именно там.

Есть названия, которые ушли. Я не считаю, что Большая и Малая Вульфовы улицы ценнее, чем улицы Котовского и Чапаева, несмотря на то, что ни Котовский, ни Чапаев непосредственного отношения к нашему городу не имеют. Улица Чапаева звучит гораздо лучше, чем Большая Вульфова улица, а в наших реалиях она превратится в улицу Большую Вульфову. Идет неимоверная бюрократизация, и эта инверсия, когда впереди улица, а за ней название, будет на табличках как «улица Б. Вульфова». В итоге английский барон Вульф превратится в Вульфова. Да и особой ценности это название не имеет.

Улица Чапаева в Санкт-Петербурге. Фото: Google maps

Улица Чапаева в Санкт-Петербурге. Фото: Google maps

— Насколько это затратно, обременительно ли для горожан?

— Это вообще не затратно. За последнюю четверть века таблички меняли несколько раз независимо от смены названия улицы. Регистрация останется прежней. Все документы на собственность, если вы собственник квартиры на улице Куйбышева, которая может стать Большой Дворянской, будут действительны. В советское время названия менялись не по одному разу, и все документы были действительны. Названия меняли даже в голодные годы: за две недели до снятия блокады вернули Невский, Литейный, Владимирский, Дворцовую. Это было очень важным шагом для ленинградцев, они восприняли возвращение родных названий с восторгом. Что касается карт, сейчас вообще электронная система, поэтому все моментально наносится. Конечно, приживаются названия не очень быстро: мы можем сказать «улица Желябова», и люди в возрасте поймут, что речь идет о Большой Конюшенной. То же самое было и после революции: говорили не проспект 25-го Октября, а Невский, не Володарского, а Литейный.

— Как принимается инициатива?

— В топонимическую комиссию с инициативой обращаются граждане. Если группа людей или человек обращается к губернатору или в Законодательное собрание — все равно это идет на рассмотрение к нам. Если мы видим, что предложение разумное, то отвечаем, что оно будет рассмотрено. Но предварительно еще район дает или не дает добро.
Окончательно решение комиссии утверждает губернатор, но он может его и не подписать: оно носит рекомендательный характер.

— Как учитывается мнение горожан?

— Очень часто к нам приходят письма о возвращении тех или иных названий, но всех мнений не учтешь. Все равно есть «красные» и «белые». Одни говорят, что надо уничтожить всех большевиков, которые у нас есть, весь Веселый поселок переименовать. Другие считают, что возвращение — это удар по нашей истории. Вы убрали улицу Гоголя специально, потому что вы враги русской культуры. А не убрали Свердловскую набережную, потому что ярые большевики.

В середине XX века нам навязали понимание, что человек чем-то провинился, если убирают название улицы в честь него. Соответственно, я, Ерофеев, который не убрал Свердлова и не отстоял Гоголя, могу быть врагом русской культуры, ярым большевиком, и все грехи Якова Михайловича Свердлова переходят на меня.

util