Пасха в октябре: репортаж с выставки «Некрополь-2017»
25 Октября 2017, 19:19

Пасха в октябре: репортаж с выставки «Некрополь-2017»

Сергей Простаков и Андрей Золотов узнали, что похоронный бизнес вынужден выбирать между новыми технологиями и выживанием в экономический кризис.

В конце октября в Москве традиционно проходит выставка похоронной отрасли «Некрополь». В этом году она юбилейная — двадцать пятая. Гостей встречают на стенде регистрации бабушки в аккуратных шляпках, навивающие картинки похорон из западных фильмов. Сразу за стендом перед собравшимися выступает один из ключевых игроков и инноваторов отрасли Сергей Якушин из Новосибирска, известный большинству россиян как создатель «Музея мировой погребальной культуры».

— На первой выставке из тканей были только ситец и бархат, даже атласа не было. А сейчас мы видим, как отрасль шагнула далеко, — он обводит рукой близлежащие стенды выставки.

И действительно, если судить по занимаемой территории (большой павильон на ВДНХ), то отрасль действительно растет, если не интенсивно, то экстенсивно, вширь, как кладбища на необъятных просторах нашей родины.

Обычный человек, который сталкивается с «похоронкой» во время смерти близких или похода на кладбище (не дай Бог никому), будет поражен разнообразием: кресты, венки, искусственные цветы, ткани, памятники, оградки, инструменты по их производству, катафалки. И во всем этом бизнесе задействованы десятки тысяч человек. А, казалось бы, нужно просто «бабушку по-быстрому похоронить».

— Здравствуйте! — подходим мы с фотографом к стенду с памятниками. — Как вам выставка?

— Ну, знаете, наша компания из Смоленской области давно занимается продажей камня и изделий из гранита. И только в последние годы мы стали делать бюджетные памятники. Так что на этой выставке мы в первый раз. Но хочу сказать, на выставках других отраслей в Москве мне бывать приходилось, и там народу всегда было побольше.

— Памятники хорошо продаются?

— Как я и сказал, наши памятники бюджетные. Сейчас экономический кризис в стране, поэтому с клиентами мы проблем не испытываем, — мы бросаем взгляд на памятник за 2800 рублей. — Думаю, тех, кто подороже продает, проблемы коснулись сильнее.

Оглядываемся вокруг в поисках памятников подороже. Но похоронщикам было то ли лень их везти, то ли они просто не проходили в узкие двери павильона. Все мы помним, как могут выглядеть надгробия состоятельных россиян: скульптуры покойных в полный рост, их машины, огромные мраморные камни. Всего этого почему-то здесь нет.

Зато мы находим большой памятник, на котором выгравирован портрет деда, который кого-то смутно напоминает. Только в очередной раз, проходя мимо него, мы догадываемся, что это драматург и Нобелевский лауреат Сэмюэл Беккет или кто-то очень на него похожий. Создатель театра абсурда, который только и делал, что писал о смерти и бренности бытия, наверное, здесь очень к месту.

Мы подходим к странным, как нам кажется, катафалкам.

— Какие у вас катафалки странные! — интересуемся мы у представителей кампании, сидящих за столом. Вокруг него несколько повозок, которые, видимо, с одинаковым успехом могут быть прицеплены к лошади, автомобилю и, возможно, мотоциклу с люлькой.

— Это почему это они странные?

— Ну, обычно на «газелях» хоронят.

— Обычно на таких «газелях» за 10 тысяч, — ворчливо отвечает один из представителей, и показывает в сторону единственного на выставке катафалка «Мерседеса». — А наши катафалки стоят всего 3000 рублей.

Мы интересуемся порошком в емкостях, стоящим на столе. Как будто прочитав наши мысли, проходящий мимо мужчина бросает своим знакомым, с которыми мы беседуем:

— Мужики, коктейли пьете?

Те смеются и очевидно хотят продолжить общение с подошедшим и суют нам в руки листовку. Из нее становится известно, что этот порошок «Ускоритель биоразложения останков». Оказывается, у нас в стране 85% кладбищ расположены на неблагоприятных территориях, которые не способствуют тому, чтобы трупы быстро превращались в минеральные вещества. А важно это потому, что из-за этого в земле много костей, ее невозможно еще раз пустить в повторный оборот. Порошок можно насыпать прямо в гроб или в могилу. Хитро!

Неожиданно мы находим стенд Федеральной службы исполнения наказания (ФСИН) по Омской области. В самом высшем смысле так могут называться и ритуальные агенты, но перед нами типичный тюремный набор изделий: шахматы, нарды, сабли и шашки.

— А почему ФСИН тут выставляется?

— Потому что так захотели, — говорит угрюмый мужчина на стенде.

— А похоронные агенты у вас что покупают?

Он молча показывает на ковер с шашками и саблями.

— А зачем похоронному агенту шашки?

— Чтобы зарубить и похоронить, — отвечает угрюмый мужчина и очевидно остается довольный своей шуткой.

Сильнее всех на выставке выделяется стенд одной из кампаний: он большой, много компьютеров, по всюду расставлена вода, которая так и называется «Живая». Сотрудники подчеркнуто молоды и улыбчивы. Одеты они в черно-зеленую одежду, вызывающую ассоциации с факультетом «Слизерин», на котором учился Волан-де-Морт из саги про Гарри Поттера. Только увидев у нас пресс-карты, нам тут же вручают бутылку «Живой воды» (кладем в рюкзаки — пригодится). Директор по развитию нам тут же начинает рассказывать, что они создали инновационный сервис, когда прямо на одной странице в интернете можно заказать весь спектр услуг и расплатиться картой.

— Уже сейчас мы крупнейший налогоплательщик Московской области. В перспективе будем хоронить и в других регионах. Как жаль, что вы только подошли к нам. Мы могли бы показать вам квадрокоптер, который уже унесли. На него мы снимаем кладбища, и позволяем клиенту выбрать место по полученной картинке.

Мы удивляемся продвинутым технологиям, идем дальше, но встречаем еще более передовые. Новосибирская кампания предлагает венки из мха и искусственных цветов ручной работы.

— Также мы продаем эко-венки, наполненные буковыми опилками, специально для крематориев.

— А сколько стоит средний венок?

— 10 тысяч рублей. Наши клиенты — состоятельные люди. Вы же знаете, как это бывает, что можно прийти к близкому на кладбище на девятый день, а там уже все цветы зачахли. А наши венки не теряют форму и на сороковой день.

Пластмассовые венки тоже формы на сороковой день не теряют и стоят дешевле, — думаем мы, но идем дальше; каждый имеет право выбирать не только жизненный путь, но и венки себе на могилу. Главное — разнообразие.

К этому моменту выставка всё больше начинает напоминать русскую Пасху весной. Вокруг кресты, гробы, венки. Все это за маленькими стендами оградок. А внутри сидят люди, раскладывающие колбасные и сырные нарезки, разливающие коньяк и водку в маленькие стаканчики. В павильоне уже стоял узнаваемый запах фуршета.

Так нас встречают у стенда одной из кампаний, которая занимается продажей похоронных тканей. Мужчина, стоящий с рюмкой чего-то янтарного, поделился своими соображениями о рынке похоронных услуг:

— У нас, как производителей тканей, естественно, последние годы не очень хорошие. Из-за кризиса валюта выросла в цене, а мы все ткани и краски покупаем на Западе. Приходится где-то цены поднимать. Но что я хочу сказать? Я желаю всем здоровья и процветания! Пусть все живут долго! Но наш бизнес все равно останется на плаву — люди продолжат умирать. К сожалению.

Хотелось под такой хороший тост чокнуться, но, увы, у нас не было стаканчиков с янтарной жидкостью.

И тут мы наконец-то встретили нашего старого знакомого Илью Болтунова, владельца похоронного бизнеса из Калужской области. На этот раз он с отцом Сергеем Ивановичем. На вопрос о выставке решил ответить старший:

— Выставка на букву «х». Я ожидал большего. Итоги, конечно, будут потом. Проанализируем — на что цены скинули, на что повысили. Но мне уже многие знакомые сказали, что цены были вынуждены понизить в этом году. Связано это с покупательной способностью. У людей меньше денег, меньше дорогих похорон. Раньше тут одни «мерседесы» в качестве катафалков выставляли, а сейчас «Ларгус» за большое новаторство выдают.

Илья прерывает отца и просит фотографа его снять:

— Андрюха, я тут такой стенд увидел!

Стенд вряд ли произвел бы впечатление на незнающего человека: это гроб заложенный цветами и несколько венков. Илья буквально обнимает их. Работники стенда весьма впечатлены такой реакцией на их продукцию.

Илья Болтунов

Илья Болтунов

— Мы первый раз на этой выставке, — рассказывает нам девушка, — Мы флористическая кампания, которая выращивает цветы и делает букеты. Впервые решили делать венки из живых цветов...

— Ребята, ребята! Вы не представляете, как это круто! —перебивает ее Илья, — Я постоянно на европейских кладбищах вижу живые цветы, там почти нет искусственных. Хоронят людей с живыми цветами, с такими красивыми венками! А у нас одна пластмасса! И вот ваш стенд — это просто прорыв для отрасли!

И как тут не вспомнить Ивана Сергеевича Тургенева: «Какое бы страстное, грешное, бунтующее сердце ни скрылось в могиле, цветы, растущие на ней, безмятежно глядят на нас своими невинными глазами: не об одном вечном спокойствии говорят нам они, о том великом спокойствии „равнодушной“ природы; они говорят также о вечном примирении и о жизни бесконечной...».


ОЖИДАНИЕ † Путешествие на край ночи в поисках русской мечты

Четыре дня в сентябре мы ждал и похорон, и за это время успели сделать гроб, подраться на кладбище, выкопать могилу, познакомиться с «черными агентами» — и все это для того, чтобы понять, чем живет российских рынок похоронных услуг. Читать дальше...

«Пока хоронишься как собака, нельзя себя уважать». Похоронный агент-инноватор — о том, как он завоевывает Россию.

Спустя полгода, Илья приступил к воплощению своих планов в жизнь. Он уже вышел на московский похоронный рынок и строит крематории и похоронные дома вокруг столицы. Читать дальше...

util