Упорная жестокость. Как судья Олег Гайдар отказал в жалобе фигурантам «театрального дела»

 Алексей Малобродский. Фото: Дмитрий Духанин / Коммерсантъ
4 Декабря 2017, 20:00

Упорная жестокость. Как судья Олег Гайдар отказал в жалобе фигурантам «театрального дела»

«А зачем вообще нужны адвокаты?» — спрашивает меня один из тех, кто пришел поддержать Кирилла Серебренникова, Алексея Малобродского и Юрия Итина в Мосгорсуд.

Этот вопрос я уже слышала много раз, и у меня даже есть на него достойный ответ. Но после сегодняшнего заседания под председательством седовласого судьи Олега Гайдара мне не хочется отвечать на вопросы.

Да, адвокаты боролись как львы, да, они достойно защищали своих подзащитных. Они не просили о чем-то из ряда вон выходящем. Они просто просили суд исполнить закон.

Правда, адвокат Дмитрий Харитонов, увлекшись, посоветовал судье Гайдару «не врать и не бояться». За что немедленно получил от «вашей чести» замечание: «Покорректнее, господин адвокат!»

Судья, который спокойно спит

Судья Олег Гайдар — человек известный. Именно он посадил на 8 лет бизнесмена Алексея Козлова. Как рассказывала жена Козлова, Ольга Романова, следователи, которые вели дело, именно такой приговор ее мужу и обещали. Так что судья Гайдар, как говорится, «давно в деле». И в Мосгорсуде с удовольствием продолжает то, что начинал еще в Пресненском суде, за что в свое время и получил повышение по службе от председателя Мосгорсуда Ольги Егоровой.

Сегодня я вспомнила, что о судах пишу уже больше 15 лет.

За эти годы я видела многих судей, прокуроров, подсудимых, адвокатов. Я выслушала сотни решений и приговоров. Но я не научилась дистанцироваться от судебных решений.

Мне кажется, я научилась различать, врет обвиняемый или нет. Мне кажется, я могу отличить хорошего адвоката от адвоката, «отбывающего номер». Но я не могу привыкнуть к судьям и прокурорам, которые позорят профессию.

Я не могу понять, как можно до такой степени пренебрегать законом. Я не понимаю, как можно после такого судебного дня возвращаться домой, обнимать близких, шутить и наставлять детей, как можно спать без психотропных и не спиться от тоски, смутно чувствуя, что каждый день предаешь себя и профессию. Мне говорят, что я глупая, наивная дура, которая не понимает, что судьи легко договариваются со своей совестью, они успокаивают себя, что «дыма без огня не бывает» и поэтому спят без психотропных и не нуждаются ни в исповедях, ни в психиатрах.

Я все понимаю. Но мне трудно смириться с тем, что сегодня произошло в Мосгорсуде.

59-летний Алексей Малобродский, бывший генеральный продюсер «Гоголь-центра», участвовал в судебном заседании по видеосвязи из СИЗО .

Он просил судью Гайдара изменить ему меру пресечения и отпустить под залог или под домашний арест. Он не просил снять с него обвинение. Он терпеливо объяснял судье, что его держат в тюрьме как заложника, что от него ждут показаний на Кирилла Серебренникова, ждут самооговора. Как только он сломается и даст нужные показания, как это сделала бухгалтер Нина Масляева, следователь откроет ему двери тюрьмы, и он пойдет к своей жене Тане, которую за эти шесть месяцев видел лишь на суде, да единственный раз на свидании в СИЗО через стекло.

Уверена: у судьи Олега Гайдара есть воображение и есть жизненный опыт. Он понимает, что Малобродский — не убийца и не насильник. И даже не коррупционер. Он знает, что Малобродский никуда не убежит. Он понимает, что ему очень тяжело в тюрьме.

Судья Гайдар знает, что следствие ждет от Малобродского признания и поэтому держит его в тюрьме.

Следствие использует его историю, чтобы показать всем тем, кто будет сопротивляться и «умничать», что лучше сотрудничать со следствием, чем сидеть в переполненных камерах СИЗО.

Но судья Гайдар отключает свои рецепторы и превращается в некое бесчувственное существо, которому не свойственно сострадание.

Алексей Малобродский (по видеосвязи из СИЗО). Фото: Сергей Бобылев / ТАСС

Алексей Малобродский (по видеосвязи из СИЗО). Фото: Сергей Бобылев / ТАСС

«Упорная жестокость этой меры направлена против моих родных»

«Я под стражей без малого полгода, — говорит ему Алексей Малобродский. — Я фактически отбываю наказание без приговора. Моя защита доказала, что подозрения в отношении меня не подтверждены никакими доказательствами. Лишь голословные утверждения, что у следствия якобы имеются основания. Со времени уголовного дела прошло более шести месяцев, допрошены артисты, арестован рояль, я не могу скрыться от суда, не имея на руках документов.

Для меня крайне важно защитить мое доброе имя. Я могу подтвердить, что буду являться к следователю и продолжу давать правдивые показания. Следователям также будет лучше, если я не буду под стражей, ведь им приходится часами просиживать в СИЗО, чтобы меня допросить. Я считаю необходимым заострить ваше внимание на том, что я нахожусь в неравных условиях по сравнению с другими фигурантами дела. Я единственный нахожусь под стражей. Я был наемным работником, срок моей работы в организации в три раза меньше, чем у других».

Малобродский спрашивает судью Гайдара: «Почему мне избрана тюрьма? Мое второе гражданство не может объяснить мое пребывание под стражей. Ведь все мои паспорта находятся в распоряжении следствия. Судья Басманного суда Карпов в своем постановлении признает, что домашний арест равнозначен содержанию под стражей. Но тот же судья Карпов оставляет меня под стражей».

Судья Гайдар не слышит Малобродского.

«Упорная жестокость этой меры направлена против моих родных и близких, моей жены и мамы, — продолжает Алексей Малобродский. — Осознание, что все это время я нахожусь в тюрьме, причиняет им страдания. Единственное объяснение: оказание на меня давления. Я прошу обратить внимание на мой возраст и здоровье. Через два месяца мне будет 60 лет. В течение нескольких месяцев я не могу получить лечение артроза, кроме того я испытываю головные боли. Мне ни разу не была оказана должная медицинская консультация. Прошу отменить решение Басманного и заменить на другую меру: залог, подписку о невыезде, домашний арест. Домашний арест — это избыточная, с моей точки зрения, мера пресечения, но это бы уравняло меня с другими фигурантами дела».

«Неужели власти не хочется проявить гуманность, хотя бы перед президентскими выборами?» — спрашивает меня тот же знакомый, что вместе со мной сегодня провел полдня в Мосгорсуде.

Я не знаю, что хочется или не хочется власти. Я смотрю на этого судью и пытаюсь представить, как он объяснит себе, что 4 декабря нарушил закон.

«Я не имел ни одного намерения препятствовать суду и следствию. Я абсолютно открыт, ни один документ не был мной подтасован, — настаивает Алексей Малобродский. Он готовился к выступлению, он надеется, что сможет достучаться до правосудия. — В течение месяца после обысков и арестов по делу (когда еще был на свободе — З.С.) у меня была масса возможностей что-то скрыть, уничтожить. У меня была масса возможностей уехать. В разговорах с друзьями по телефону я говорил о том, что было бы логично вызвать меня на допрос. Мне совершенно нечего скрывать, я озабочен своей репутацией, я заинтересован в отстаивании своего доброго имени. То, что говорит прокуратура и следствие, это шаманские заклинания. Повторения одного и того же заученного текста. Прошу вас беспристрастно в соответствии с законом и совестью рассмотреть мою жалобу».

Я слушаю Малобродского и еле сдерживаю слезы. Мне стыдно, что ему приходится вымаливать освобождение из-под стражи у человека, который того не стоит. Но Малобродский верит, что судьи принимают решения, руководствуясь совестью и законом.

«Я бежал на допрос как к любимому человеку»

Кирилл Серебренников тоже просит судью Гайдара о милосердии. Но уже не по отношению к себе. А по отношению к своим больным и старым родителям.

«Меня арестовали позже остальных. И все время, когда я еще был на свободе, я по любому зову следствия как к любимому человеку бежал на допрос, чтобы рассказать о проекте „Платформа“, которым я очень горжусь, где мы играли по спектаклю раз в три дня и так далее», — рассказывает судье художественный руководитель «Гоголь-центра».

Юрий Итин. Фото: Дмитрий Духанин / Коммерсантъ

Юрий Итин. Фото: Дмитрий Духанин / Коммерсантъ

Когда же меня все-таки арестовали, я спросил: «Почему же вы это делаете?», и тогда мне показали показания Юрия Итина, в которых он говорил про меня абсурдные, несправедливые вещи. Так что сегодня у меня, в общем-то, счастливый день, когда я узнал, что Юрий Константинович своих показаний не подтверждает. Мы все готовы и хотим рассказывать о «Платформе». Мы не можем убежать, надев медвежьи лапы, через границу. Чего от нас хотят? Чтобы мы помучались? Мы мучаемся. Но уже начинают мучаться наши родственники. У меня после тяжелой операции отец. У мамы болезнь Альцгеймера. Она постепенно перестает всех узнавать. Есть высокий шанс, что в следующий раз она меня уже не узнает. Я говорю это не для того, чтобы вызвать жалость. Но чтобы у вас было представление о положении дел«.

Судья Гайдар имеет представление о положении дел. Он уходит в совещательную комнату и выносит то решение, которое он согласовал с председателем Мосгорсуда Ольгой Егоровой, а она в свою очередь согласовала в вышестоящих инстанциях: в администрации президента, в ФСБ, в СК.

Не суть где. Но согласовала.

Алексей Малобродский возвращается в свою камеру в «Матросской тишине». Кирилл Серебренников и Юрий Итин возвращаются под домашний арест.

Публика — артисты, театральные критики, режиссеры, все те, кто пришел поддержать фигурантов «театрального дела», расходятся по домам.

А судья Гайдар, подобрав судейскую мантию, заходит в служебный лифт и едет в свой кабинет, где его ждет дорогой костюм, чашка крепкого чая или кофе. Он отработал свой день. Он очень быстро забыл лица и глаза людей, которые просили его поступить по закону.

Он не допускает и мысли, что однажды сам может оказаться на их месте.

И другой судья так же равнодушно прошелестит мантией, не обратив внимание на его мольбу.

Этот судья, так же, как и он, просто опустит глаза в стол, подмахнет решение и уговорит себя, что «дыма без огня не бывает».

util