28 Сентября 2016, 09:00

Почему перемирия в Сирии держатся недолго? Два мнения западных экспертов

Последствия авиа-удара по городу Мааррет-эль-Нууман, контролируемым повстанцами, Сирия, 25 сентября 2016 год. Фото: Abdalrhman Ismail / Reuters

Эксперт американского Middle East Institute Антун Исса считает, что главная причина неудач всех попыток установить перемирие в Сирии — отсутствие у иностранных держав желания восстановить стабильность в стране


Крах последнего перемирия в Сирии никого не удивляет. Большинство наблюдателей выражало пессимизм еще до того, как 12 сентября соглашение о прекращении огня вступило в силу. Все происходило по тому же сценарию, что и предыдущие попытки: в первую неделю все стороны обвиняли друг друга в нарушениях режима прекращения огня, а потом перемирие и вовсе прекратилось. Российская и американская стороны уже успели обвинить друг друга в неуважении к соглашению, когда 17 сентября американцы нанесли удар по сирийским правительственным силам; Вашингтон сказал, что это случилось по ошибке, Россия не поверила. В понедельник утром Министерство обороны России заявило, что для сирийского правительства «бессмысленно» продолжать соблюдать прекращение огня, и в тот же день режим Асада объявил об окончании перемирия. Атака на гуманитарный конвой вечером в понедельник — США обвинили в ней Россию — нанесла соглашению смертельный удар: доставка помощи в районы, удерживаемые повстанцами, была американским условием договоренности.

Несмотря на заверения американских, ооновских и российских официальных лиц в том, что «перемирие не умерло», сейчас трудно себе представить, как его можно воскресить, а если это и произойдет, как оно сможет продержаться сколько-нибудь долгое время. Никто из участников военных действий не настроен на перемирие — Башар Асад за несколько часов до вступления соглашения в силу клялся отвоевать всю страну, — а поддерживающие их иностранцы не проявляют особой заинтересованности в стабилизации конфликта. Последнее — основная причина того, что это соглашение о перемирии вслед за всеми предыдущими оказалось в мусорной корзине.

Госсекретарь США Джон Керри и министр иностранных дел России Сергей Лавров могут создавать впечатление, будто они изо всех сил работают над устойчивым соглашением о прекращении огня, — они провели целый год в переговорах, — но на самом деле ни США, ни Россия не прикладывают к этому всех усилий. Перемирия, о которых они договариваются, в лучшем случае обрывочны и с самого начала обречены на провал. Вот несколько причин, по которым это происходит.

Сергей Лавров и Джон Керри во время встречи международной группы поддержки Сирии. Нью-Йорк, 22 сентября, 2016 год. Фото: Jason DeCrow / AP / East News

1. Нет механизма принуждения

Чтобы соглашение о перемирии работало, необходимо обеспечить соблюдение его воюющими сторонами, гарантировав, что любой нарушитель будет наказан. Именно этот фактор стал причиной провала предыдущего российско-американского соглашения в феврале, а сейчас возникает ощущение дежавю. Сентябрьское соглашение предусматривало создание демилитаризованной зоны вдоль улицы Кастелло — главной дороги, по которой можно попасть в удерживаемую повстанцами восточную часть города. Но обеспечивать демилитаризацию должны были российские войска — один из основных участников войны и ни в коем случае не независимый арбитр. Нет ничего удивительного в том, что время от времени войска попадали под огонь. Хотя Россия и другие региональные игроки, такие, как Турция и Иран, в значительной степени контролируют участников конфликта, нет никакого механизма для наказания тех, кто нарушает режим прекращения огня. Поэтому соглашение иностранных держав о перемирии в лучшем случае призрачно. Эффективное соглашение должно было бы включать меры наказания нарушителей и эффективный механизм осуществления — в форме совместных международных сил под эгидой ООН.



2. Нет рычагов воздействия на часть сторон

Иностранные державы пользуются влиянием на ключевых участников войны, но некоторые воюющие стороны остаются вне их контроля и обладают возможностью нарушать перемирие — прежде всего, это аффилированный с «Аль-Каидой» «Фатах аш-Шам» и ИГИЛ. Укрепляющиеся связи последнего с сирийскими повстанцами в Идлибе и Алеппо делают попытки установить перемирие трудноосуществимыми. И Вашингтон, и Москва настаивали, что в рамках соглашения сирийские повстанцы должны дистанцироваться от «Аль-Каиды»; возможные совместные действия США и России против террористов были основной мотивацией для недавнего соглашения о перемирии. Поэтому филиал «Аль-Каиды» в высшей степени заинтересован в том, чтобы пустить под откос любое соглашение, в результате которого он может в конечном счете стать мишенью. Если сирийские повстанцы будут продолжать координировать свои действия с «Фатах аш-Шам» — или, точнее, если не будет стимула, который заставит повстанцев прекратить координацию с этой группировкой, — обеспечить соблюдение режима прекращения огня будет все труднее.



3. Нет политического пути к окончанию войны

Перемирие, о котором было объявлено 12 сентября, немедленно зашло в тупик, потому что не было никакого плана перехода от него к более широким переговорам, нацеленным на разрешение конфликта. Несмотря на многомесячные прямые американо-российские переговоры по Сирии и постоянную риторику двух держав о необходимости найти «политическое решение», никто так и не создал комплексного плана и не очертил путь к поиску такого решения, которое завершило бы войну. Не было серьезных предложений о создании переходного правительства. США и их региональные союзники придерживаются прежней позиции — в конце переходного процесса президент Башар Асад должен уйти, — но у них нет предложений о том, как сохранить институты государства в процессе реформирования основных ветвей власти и ликвидации режима Асада, кто мог бы стать альтернативным лидером, который восстановит единство расколотой страны, и как может выглядеть переходное правительство.

Боевые действия между повстанцами и правительственными войсками в лагере палестинских беженцев Хандарат к северу от Алеппо, 16 августа 2016 года. Фото: Louai Barakat / ТАСС

То же самое можно сказать и о России. Москва утверждает, что альтернативы Асаду нет, и дала понять, что ее ключевой интерес в том, чтобы сохранить целостность сирийского государства; она не собирается капитулировать, как в случаях с Ираком и Ливией. Но при этом у нее нет предложений о том, как сохранить эту целостность государства и как реформировать его жизненно важные институты, в частности, армию, которой все еще командует Асад. В России понимают, что существующее положение долго поддерживать невозможно, а Асад не сможет добиться полного контроля над страной, несмотря на его постоянные заверения в обратном. Карта военных действий мало изменилась с тех пор, как в 2015 году российская интервенция привела к возврату части территорий, завоеванных оппозицией, под контроль режима, и вряд ли в будущем существенно изменится, так как сирийская армия истощена, ей не хватает бойцов, а повстанцам для продвижения недостает эффективного оружия и внутреннего единства. В конце концов за столом переговоров можно будет прийти к компромиссу, но трудно понять, почему ни одна крупная зарубежная держава не попыталась по-настоящему запустить мирный процесс, не говоря уже о создании плана завершения конфликта.


4. Приоритетом становятся американо-российские двусторонние отношения

Сирийскую войну осложняют наслоения других конфликтов, которые с ней переплетаются. На российскую интервенцию в Сирии, как и на ее внешнюю политику в целом, без сомнения, влияет то, что Москва воспринимает как свой конфликт с США, и ее желание получить международное признание в качестве равной Америке великой державы. Демонстрация военной силы и полного пренебрежения всеми международными нормами (последний по времени пример — бомбардировка гуманитарного конвоя ООН) и американскими возражениями — способ показать державный статус России и пределы возможностей США. С точки зрения Москвы, готовность Вашингтона к партнерству с ней в Сирии — признание такого статуса. Поэтому недавнее соглашение о прекращении огня, как и предыдущие попытки, в первую очередь рассматривается (по крайней мере, Россией) в парадигме российско-американских двусторонних отношений. Мотивацией переговорного процесса становятся именно эти отношения, а описанные выше ключевые факторы, без которых невозможна успешная реализация соглашения, и запуск серьезного политического процесса, ведущего к завершению войны, оказываются не так уж необходимы.

Очевидно, что настоящего желания вернуть Сирию к миру и стабильности нет. Соглашения о перемирии заключаются так, что единственно возможный исход — это провал. После шести лет невероятных человеческих страданий ни одна иностранная держава, вовлеченная в сирийскую войну, не проявила ни малейшей заинтересованности в компромиссе или в использовании своего влияния на местные силы, чтобы подтолкнуть конфликт к мирному разрешению. Несмотря на постоянные разговоры о «политическом решении», они пользуются только военными возможностями. Мировые державы и их местные союзники стремятся достичь своих военных целей до февраля, предчувствуя, что следующая американская администрация может изменить ход войны.

Очевидный факт, который, похоже, часто не принимают во внимание, заключается в том, что все стороны сирийской войны — и режим, и повстанцы — истощены. Все значительные события на полях битв за последний год — исключительно результаты иностранной интервенции России, Ирана и с недавних пор Турции. В результате иностранные державы, вовлеченные в сирийский конфликт, оказываются перед выбором: приложить большие военные усилия, чтобы непосредственно достичь своих целей, подвергая опасности жизни своих военных и рискуя увязнуть в трясине, или искать компромисс за столом переговоров. Если последнее окажется предпочтительным для Москвы, Вашингтона, Анкары и Тегерана, возможно, мы наконец-то увидим перемирие, которое сможет продержаться долго.


Оригинал статьи: Антун Исса,
«Почему перемирия в Сирии держатся недолго», The National Interest, 26 сентября



Аналитик британского Объединенного королевского института оборонных исследований Сара Лейн пишет в The Telegraph о меняющемся отношении Запада к действиям России в Сирии: приходит понимание, что ее претензии на роль ключевого игрока несостоятельны, так как она не может контролировать даже своего клиента


Американский посол обвинил Россию в «варварстве» в Алеппо. Британский представитель в ООН Мэтью Райкрофт зашел еще дальше, обвинив Владимира Путина в сговоре с Башаром Асадом «с целью совершения военных преступлений». Это редкий случай гневной реакции в ООН, направленной непосредственной против одной из крупнейших держав мира. Но изменит ли это что-нибудь?

Если судить по прошлому опыту, то нет. Российские представители в ООН — мастера уклоняться от такой критики, особенно если дело кается вопроса о том, кто отвечает за гибель мирного населения. Виталий Чуркин утверждает, что недавняя попытка перемирия сорвана из-за того, что Запад снабжает боевиков-исламистов. По его словам, Америка не может сказать, в чем разница между оппозиционными группами и террористами.

Последствия боевых действий в Алеппо. Фото: Basem Ayoubi / ТАСС

Россия оправдывает свои бомбардировки Алеппо, продолжавшиеся во время перемирия, отсутствием у нее самой и у США общего ясного представления о его условиях.

Кто есть кто в сирийской вооруженной оппозиции. От более радикальных групп
к более умеренным


1. «Исламское государство Ирака и Леванта» (ИГИЛ)
Международная организация джихадистов. Пользуется экстремальным насилием как средством пропаганды в поддержку своего транснационального «халифата».
2. «Джунд аль-Акса»
Отколовшаяся в результате противостояния с ИГИЛ часть «Джабхат ан-Нусра» (см. ниже). Сотрудничает с ИГИЛ.
3. «Джабхат ан-Нусра»
Группа основана ИГИЛ как сирийская ветвь «Аль-Каиды». В 2013 году откололась от ИГИЛ и сейчас балансирует между лояльным отношением к «Аль-Каиде» и союзами с другими исламистскими повстанческими группировками, борющимися против режима Асада.
4. «Ахрар аш-Шам»
Группа исламистов-салафитов; утверждает, что интересуется только Сирией и не имеет международных целей. Среди ее основателей — боевики, связанные с «Аль-Каидой», но группа поддерживает связи с союзниками Запада, такими, как Турция и Катар.
5. «Джаиш аль-Ислам»
Группа исламистов-салафитов, поддерживаемая Саудовской Аравией. Сотрудничает с другими группами повстанцев, но некоторые из них обвиняют ее в нарушениях прав человека на подконтрольных ей территориях.
6. «Джабхат аль-Исламия» («Исламский фронт»)
Альянс двух предыдущих групп и некоторых других объединений исламистов.
7. «Джабхат аш-Шаммия» («Левантийский фронт»)
Еще один альянс повстанческих исламистских групп, действующий преимущественно на севере Сирии.
8. «Южный фронт»
Альянс исламских групп, не исповедующих джихадизм, в основном поддерживаемых организацией «Братья-мусульмане», и светских повстанческих групп.
9. «Свободная сирийская армия»
Сейчас существует только номинально. Это было объединение светских повстанческих групп; некоторые из них поддерживались США. Многие из них были основаны дезертирами из армии режима Асада.


















К примеру, сирийские правительственные силы при поддержке российской авиации недавно атаковали Хандарат — расположенный в стратегически важном месте лагерь палестинских беженцев в пригороде Алеппо — с помощью фосфорных бомб. В результате в этот уикенд сирийская армия ненадолго установила над ним контроль, но в конечном счете была выброшена оттуда повстанцами.

Россия утверждает, что целью наступления было выбить из лагеря «террористов». Большинство наблюдателей считают, что Хандарат контролирует вооруженная коалиция, известная как «Джаиш аль-Фатех», которая официально не считается террористической группой. Но в нее входят бойцы из ультраконсервативной группы повстанцев «Ахрар аш-Шам», которая, по мнению России, должна считаться террористической.

Впрочем, есть различие между этой «ловлей блох» в вопросе о том, кого из участников военных действий считать террористами, и российской поддержкой режима Асада, когда тот наносит удары по жилым кварталам и больницам. Именно это вызывает особенно гневную реакцию Запада. Похоже, Россия или не хочет, или не может контролировать своего клиента в Дамаске — Асада. Причина, по которой в Сирии не происходит никакого прорыва в мирном процессе, в том, что ни одна сила — ни Асад, ни Россия, ни «Исламское государство», ни «Джебхат ан-Нусра», ни Иран, ни Америка, ни Британия — не имеет возможности изменить ход наземной войны в свою пользу. Практически невозможно себе представить, чтобы кто-либо из них мог победить в войне.

И поэтому то возмущение, которое выразил британский представитель в ООН, важнее, чем ставшие обычными слова о том, что в Сирии нет военного решения. Его заявление лежит в русле риторики, связывающей поведение Асада со слабостью России, продемонстрировавшей, что она не в состоянии контролировать сирийского диктатора. Министр обороны США Эш Картер после недавнего уничтожения гуманитарного конвоя ООН близ Алеппо выразил эту точку зрения с предельной ясностью: «Русские ответственны за этот удар, независимо от того, они ли сами его нанесли, потому что они взяли на себя ответственность за действия сирийцев, ассоциировав себя с сирийским режимом».

Конечно, такие слова вряд ли «пристыдят» Россию настолько, что она ограничит поддержку Асада. Однако западные дипломаты в ООН наконец начинают говорить на языке, который Россия понимает.

До нынешнего момента Путин претендовал на роль силы, которая вытеснит Америку с позиции ключевого игрока на Ближнем Востоке. Сейчас западные дипломаты дали понять, что прекрасно понимают, насколько пусты эти угрозы. И теперь пора начать устанавливать конкретные случаи, когда Россия оказывалась неспособной сделать то, что, по ее собственным словам, она может.

Специальный представитель ООН в Сирии Стаффан де Мистура считает, что для России и США все еще есть «крохотное окно возможностей», чтобы в ближайшие дни добиться нового соглашения о прекращении огня. До сегодняшнего дня сотрудничество между двумя державами ограничивалось борьбой с терроризмом. Это вряд ли может привести к росту взаимного доверия, учитывая, что у двух государств совершенно различные представления о том, кого считать террористами.

Любое возобновление сотрудничества будет основано на более ясном понимании: никто не силен настолько, чтобы победить в этой войне. Поэтому в интересах и России, и США закончить ее, пока та или иная сторона не столкнулась с унизительной необходимостью дать задний ход, если раскручивающаяся спираль событий выйдет из-под контроля.

К несчастью, это все, на что может надеяться народ Сирии.


Оригинал статьи: Сара Лейн,
«Теперь мы знаем: Россия в Сирии так же беспомощна, как и Запад», The Telegraph, 26 сентября

util