12 April 2015, 10:00

Историк Никита Петров: «Люди вправе знать, чем занималась госбезопасность, как она работала против собственного народа»

Снаряжение агентов КГБ времен Холодной войны — экспонат в московском Центральном музее вооруженных сил. Фото: Никита Швецов / Anadolu Agency / AFP

Доктор философии, специалист по истории советских органов безопасности и сотрудник общества «Мемориал» Никита Петров — о решении Верховной рады Украины рассекретить архивы КГБ:

— Могу только приветствовать это решение, которое продолжает линию, принятую на Украине еще при президенте Ющенко. Шло осмысление истории, попытка понять, чем был советский период, честно рассказать о репрессиях. Тогда много занимались Голодомором, и Высший суд Украины вынес решение относительно того, кто в нем виновен, — Сталин персонально назван преступником, как и его окружение из Политбюро. А сегодняшние решения Рады гораздо более последовательны и, я надеюсь, они окончательные, потому что под советским прошлым надо подводить черту — и черту исторического осмысления, и черту юридических оценок. Поэтому важны декоммунизация и переименование всего, что носит имена деятелей советского репрессивного режима, организаторов репрессий, таких как Ленин, Калинин и многие другие, — чтобы память о прошлом была полной и уважительной.

Рассекречивание архивов необходимо для того, чтобы и сами люди освободились от груза прошлого и тайн, которые им приходилось скрывать и которые разрушают личность и психику. Все страны Восточной Европы в той или иной степени провели то, что называется люстрацией, то есть открытие тайных и явных сотрудников органов госбезопасности.

Функционеры компартии были на виду, а все те люди, которые на тайной основе сотрудничали с режимом и в итоге умножали зло, должны быть открыты.

Конечно, могут быть и личные трагедии, и крушения авторитетов, но надо помнить: люди, которые когда-то пошли на тайное сотрудничество с госбезопасностью, — они ведь на какое-то время отложили свое моральное падение и позор. Чаще всего они шли на сотрудничество с госбезопасностью вынужденно, но, в конце концов, мы же прекрасно понимаем, что это не их личные отношения с государством. Все это существует на деньги налогоплательщиков, и люди вправе знать, чем занималась госбезопасность, как она работала против собственного народа. А советская госбезопасность — это репрессивный аппарат. Даже говоря о самых мягких формах брежневского режима по сравнению со сталинским, мы понимаем, что это не кровавая репрессивная машина, но это тем не менее машина подавления, репрессий и террора против собственного народа — морального террора. Не будем забывать, что люди осуждались только за то, что высказывали критическую точку зрения по отношению к советскому режиму. Так что в каком-то смысле то, что делается как процесс люстрации, — это возвращение исторической справедливости, возвращение нашей полной памяти о том, что тогда происходило.

В глобальном смысле мы достаточно много знаем о природе советского режима, и я не думаю, что будут какие-то эпохальные открытия, позволяющие по-новому увидеть тот или иной исторический факт или событие. Но многие вещи будут интересны, потому что они подтвердят то, о чем мы раньше только догадывались. Ведь мы знали о том, что в той или иной степени советская репрессивная система, госбезопасность включала тайные механизмы влияния или воздействия. И более того, мы прекрасно знаем, что советская госбезопасность включала и кампании дезинформации, кампании опорочивания того или иного деятеля оппозиции или диссидентского лидера. Теперь эти факты вскроются, и будет понятен механизм. Почему в России так боятся этой темы? Потому что тогда сразу станет очевидным, кто был в истории достойным человеком, а кто пытался тайными методами опорочить людей и подвести их под репрессии.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Историк Арсений Рогинский: «Нет антикагебешного настроя в народе»

util