17 July 2015, 11:58

Историк Ярослав Леонтьев о двух профанациях — деле БОРН и самой БОРН как наследнице эсеров

Илья Горячев. Фото: Евгений Фельдман

В Москве завершился суд над бывшим главой ультраправой организации «Русский образ» Ильей Горячевым. Коллегия присяжных признала Горячева виновным в том, что он, помимо вполне легального и прокремлевского «Русского образа», руководил «Боевой организацией русских националистов» (БОРН) — подпольной террористической структурой, занимавшейся политическими убийствами. Прокуратура потребовала для неонациста пожизненного заключения. Приговор Горячеву будет оглашен 24 июля.

Я поговорил о деле БОРН с доктором исторических наук Ярославом Леонтьевым, который многие годы посвятил истории русского революционного движения и политического терроризма.

— Как историк, изучающий в том числе революционные, радикальные и террористические организации России XIX-XX веков, вы, наверное, можете посмотреть на дело БОРН совершенно по-иному, не так, как многие другие наблюдатели и эксперты?

— К тому же в силу профессиональной специфики мне приходится много работать в архивах со следственными делами разных периодов — и царского периода, и периода ВЧК, и вплоть до времен МГБ-КГБ. Я хорошо себе представляю, как идет следствие, как подследственные стараются утаить что-то, сообщить минимум информации, как следствие и гособвинение стараются из этого минимума создать какой-то запредельный максимум, как идут на фабрикации и фальсификации. И здесь мне как историку, как источниковеду, всегда важно было нащупать «золотую середину», понять истину. Благо, правдивость исторических фактов мы можем проверить в данном случае мемуарными и иными свидетельствами, в том числе агентурно-оперативными документами. Зная, что делал тот или иной подпольщик на самом деле, и видя в следственных материалах, какие реальные факты он отрицал, а что следствие ему приписывало. Под таким углом зрения я пытался смотреть и на БОРН.

Нам неминуемо придется проводить различные исторические параллели, потому что сами Илья Горячев и Никита Тихонов — профессиональные историки, они мыслили и продолжают мыслить историческими категориями.

В ходе судебного процесса тоже проводилось много параллелей — с литературно-киношным злодеем профессором Мориарти, об образе которого вспомнил адвокат Полозов, или с Бонни и Клайдом (применительно к Тихонову и Хасис), с лидерами немецкой «Фракцией Красной армии» или Ирландской республиканской армией и «Шинн Фейн».

Никита Тихонов а Мосгорсуде, 2014 года. Фото: Сергей Бобылев / ТАСС

— Присяжные признали Илью Горячева виновным в том, что он создал БОРН и руководил его деятельностью. На ваш взгляд, насколько хорошо отработало в этом судебном процессе гособвинение? Прокуроры были убедительными?

— Я периодически посещал судебные заседания и во время предыдущего процесса по делу БОРН, и во время нынешнего суда над Ильей Горячевым, мониторил все, что писали о БОРН. На основании своих наблюдений я пришел к выводу о том, что четко доказать существование БОРН как структуры обвинению в суде не удалось.

Но есть большая оговорка: когда эсер Степан Балмашёв в 1902 году убил министра внутренних дел Дмитрия Сипягина, эсер Григорий Гершуни тоже объявил о том, что ответственность на себя берет Боевая Организация (БО) партии социалистов-революционеров, хотя никакой боевой организации еще не существовало. Но Гершуни таким образом создал бренд, и уже потом под этим брендом начал выстраивать организацию, точнее, протоорганизацию, потому что к моменту ареста самого Гершуни БО эсеров еще не структурировалась в виде комитета и отделов, в котором мы ее знаем благодаря воспоминаниям Савинкова и из литературы про историю с разоблачением Азефа.

Если проводить параллели с БОРН, я как историк вел бы разговор не об организации, а о такой же протоорганизации, так как организация в законченном, структурированном виде все же создана не была.

Еще в ходе процесса по БОРН следствию не удалось доказать членство в БОРН людей из группировки «Северные». Говоря об исторических параллелях, можно вспомнить, что у эсеров помимо основной БО во главе с Савинковым и Азефом параллельно, филиально по отношению к ней, действовал ряд «летучих боевых отрядов», один из которых даже назывался «Северный летучий боевой отряд».


Евно Азеф

«Северных» тоже можно охарактеризовать как своего вида «летучий боевой протоотряд протоорганизации».

Что касается Горячева, на мой взгляд, обвинение не смогло убедительно доказать, что именно он был главным организатором БОРН, что он отдавал приказы, как об этом вещали свидетели обвинения Никита Тихонов и Евгения Хасис.

Вообще Никита Тихонов в ходе судов над БОРН и до этого (в блокноте Тихонова приводится фрагмент из воспоминаний Фигнер (Вера Фигнер — революционерка и террористка, член исполкома «Народной воли», участвовала в подготовке покушения на Александра II. — Открытая Россия)о Гершуни) называет имена двух главных руководителей Боевой организации партии эсеров — Гершуни и Азефа — и не раз рассуждает об эсерах. «Азефом» Тихонов, например, называл в шутку Горячева — еще в тот период, когда они были друзьями (до ареста Тихонова; после ареста Горячев стал давать на него показания. — Открытая Россия). Имелось в виду, что Горячев, так же как и Азеф, работает на две стороны — и на власть, и на подполье, то есть об этом говорилось не в отрицательном смысле азефовщины, а в смысле шуточного респекта.

Мало кто сейчас помнит о Михаиле Рафаиловиче Гоце. Это старший из братьев Гоцев, известных революционеров, близких родственников «чайного короля» имперской России Высоцкого. Михаил Гоц жил за границей, не появлялся в России, поскольку у него была опухоль спинного мозга и он был прикован к инвалидной коляске — это были последствия травм и ранений, полученных им на каторге, во время «Якутской трагедии» (вооруженного сопротивления ссыльных). Он, собственно, и являлся на первых порах председателем создаваемой боевой организации партии эсеров, был, так сказать, ее идеологом. То, что лично Горячев не принимал участия в осуществлении и, похоже, даже в разработке операций БОРН, еще не говорит о том, что он не имеет к БОРН отношения.

Михаил Гоц

Михаил Гоц, находясь в Западной Европе (Берлине, а затем в Женеве), тоже не принимал никакого участия в разработке операций эсеровской боевой организации. Он просто беседовал на эти темы с Гершуни, Савинковым, Азефом, и, так как он считался одним из главных мозгов партии эсеров,

они внимательно слушали его рекомендации.

Лев Тихомиров, «золотое перо» партии «Народная воля», перешедший затем с позиций революции на консервативно-монархические позиции, тоже не принимал участия ни в одном теракте, не бросал бомбы, не изготавливал взрывчатые вещества. Но при этом он был членом исполкома «Народной воли», другом Андрея Желябова (они учились в одной гимназии), главного организатора убийства Александра II. И, разумеется, он был в курсе всех основных террористических целей «Народной воли», всех операций и как «золотое перо» организации принимал участие в освещении этих операций в качестве редактора их изданий.

Так же и Тихонов с Горячевым были давними друзьями, регулярно встречались — у них был даже специальный дворик на Таганке, предназначенный для встреч, — когда Тихонов звонил Горячеву с таксофона, Горячев знал, куда подъехать. С большой долей вероятности можно предположить, что там много чего обсуждалось. Хотя возможно, что могли обсуждать не конкретно убийство, например, антифашиста Ильи Джапаридзе, а куда более громкие и известные фамилии, которые потом появились в деле, — Олега Шеина, Бориса Кагарлицкого, Карин Клеман, которым приписывалось стремление к созданию некоей ультралевой партии, а также разных судей, оперативников (например, Георгия Бойко, которого Тихонов хотел выследить в Петербурге, о чем он оповещал Горячева), в конце концов, отца Всеволода Чаплина — как возможные цели атак. Илья Горячев сам в атаках не собирался участвовать, он просто «беседовал», прямо, как Михаил Гоц. Он же идеолог, а не боевик.

— А если в целом оценивать процесс? Насколько он способствовал установлению истины?

— Что касается самого процесса, то там привирали и передергивали абсолютно все.

Дмитрий Стешин. Фото: личная страница в Facebook

Во-первых, судья Павел Мелехин: он гнал процесс, особенно это было заметно в последние дни. Ему это было нужно, чтобы не растерять присяжных, которые уже начали выходить из процесса — начиналось время отпусков. Поэтому, к сожалению, не состоялся вызов ряда важных свидетелей, которые могли бы внести большие коррективы в дело.

Особенно досадно, что не вызвали в суд спецкора «Комсомольской правды» Дмитрия Стешина, который был, наряду с Горячевым и Дмитрием Тараториным, учредителем «Русского образа». Иван Миронов в своей книге «Родина имени Путина» приводит слова Горячева о том, что Стешин с Горячевым были кумовья

— Илья был крестным отцом сына Дмитрия. Кроме того, Стешин, как мы понимаем, был основным посредником в добыче оружия для Тихонова и других «протоборновцев», и хранил это оружие в своей квартире.

Еще один важный свидетель, в вызове которого был заинтересован Горячев, но которого так и не вызвали, — Алексей Касич (Антицыган), имя которого успел назвать милиционеру-дэпээснику смертельно раненый антифашист Илья Джапаридзе. Этого сотрудника ДПС или ППС — Нестерова — тоже не вызвали, хотя и обещали.

Егора Горшкова (он же Гуру), которого постоянно звучало на процессе, тоже не вызвали по каким-то неведомым причинам. Не вызвали руководителя организации «Русский вердикт» Алексея Барановского, имя которого также называли с завидным упорством. Эти четверо — Стешин, Касич, Горшков, Барановский — свидетели первого плана, их отсутствие в суде выглядело странно.

Симпатии судьи явно были на стороне обвинения, что, впрочем, было обусловлено и довольно специфическими личностями адвокатов — Марка Фейгина и Николая Полозова. Препирания с ними иногда превращало процесс в цирк, и, думаю, их развязный тон производил на присяжных негативное впечатление.

Подвирало и гособвинение. Они вызвали довольно сомнительного свидетеля — Кудрявцева по кличке Медик, который когда-то принадлежал к скинхедской группировке «ОБ-88». Он выглядел, как явно подставной.

Свидетельница Евгения Хасис не в первый раз трактует убийство в 2006 году антифашиста Александра Рюхина как результат «молодежной драки». Хотя такая трактовка абсолютно несостоятельна — драки там не было, а было нападение пяти или шести человек с ножами на студентов-антифашистов Рюхина и Томского. Томский убежал, а Рюхин был неспособен драться, потому что не принадлежал к боевому крылу антифа-движения, а был таким же книжным антифа, как Илья Горячев был «библиотечным националистом». Рюхин не мог оказать даже элементарного сопротивления. На тему смещения Евгенией Хасис (которая посещала тот суд и прекрасно осведомлена в характере происшедшего) акцентов в случае с Рюхиным я поговорил с адвокатом Николаем Полозовым, — чтобы он обратил внимание суда на это искажение. Но когда Полозов выступал в прениях, он по каким-то ему ведомым причинам повторил формулировку Хасис об эпизоде с Рюхиным.

Интересно, что

и на этом процессе, и на предыдущем процессе по делу БОРН сама Хасис не рассматривается как член протоорганизации БОРН, все намеки на это заведомо исключаются, обвинение от этого уходит. Понятно, что это дань ее сотрудничеству с правоохранителями.

Евгения Хасис в Басманном суде, 2010 год. Фото: Владимир Астапкович / ТАСС

Свидетель обвинения Леонид Симунин просто открытым текстом отрицал уже давно всем очевидные вещи — и то, как он договаривался свести с кем-то счеты руками Тихонова, и то, как договаривался о покупке оружия. Хотя об этом часами говорили до его появления.

— Если уж говорить о параллелях с историей России конца XIX — начала XX века, с кем можно было бы сравнить Горячева?

— Я ошибся в своем расследовании на «Полит.ру» о трех источниках дела Тихонова — Хасис (дегаевщине, нечаевщине и азефовщине).

Горячева я в этом материале представил таким Сергеем Дегаевым наоборот. Напомню, что Дегаев был одним из лидеров военной организации «Народной воли». После разгрома исполкома «Народной воли» Дегаев и Вера Фигнер избежали ареста и начали выстраивать новый политический центр, чтобы вновь начать рекрутировать людей в ряды народовольцев. Параллельно Дегаев активно выдавал участников «Народной воли» охранке. Когда народовольцы это выяснили, Дегаев отправился за границу договариваться с эмигрировавшим Львом Тихомировым, что он поможет убить самого злейшего врага революционеров, подполковника Георгия Порфирьевича Судейкина, которого потом Борис Акунин вывел в «Статском советнике» в прообразе князя Пожарского. В случае «ликвидации» Судейкина Дегаеву давалась индульгенция при условии, что он навсегда удалится из страны и уйдет из политики. Дегаев так и сделал — даже сменил имя — и прожил всю жизнь в США как профессор математики Александр Пелл, уже никогда не возвращаясь в политику и конспирируясь от всех.

Я на том этапе, в 2011 году, думал, что в обмен на услуги, оказанные в деле Тихонова—Хасис, кураторы позволят Горячеву спокойно пребывать в Сербии, наслаждаться там жизнью.

Но все обернулось по-другому.

Тогда с кем же все же стоит сравнивать Горячева? Может быть, его уместнее сравнить не с Дегаевым, а как раз с Судейкиным. Напомню, что

смысл адской комбинации Георгия Порфирьевича (и отчество-то словно из-под пера Достоевского!) Судейкина как раз заключался в том, чтобы вести одновременную игру и против революционного подполья (ликвидировав руками Дегаева всех старых лидеров и создав новых лидеров во главе с Дегаевым), и против главы МВД Толстого (с тем, чтобы продвинуться самому на первые роли).

Сергей Дегаев

Такая комбинация дергания за нитки и правительства, и революционного подполья напоминает поведение Горячева. Он интриговал вокруг администрации президента и прокремлевских молодежных движений. При этом он имел реальные связи в ультраправом подполье — он сам признавался в разговоре по ICQ своей герлфренд, что его окружают такие люди, «половина из которых кого-то убивали».

Как известно, Георгий Порфирьевич плохо кончил — ему дали ломиком по голове. Я не знаю, чем и когда закончит Илья Витальевич Горячев, но параллели между этими людьми неминуемо приходят в голову.

Хитер бобер этот Илья Горячев, но до того он заигрался, что переиграл самого себя.

— Какое впечатление произвел на вас Горячев?

— Вообще, Горячев на процессе старался быть этаким пай-мальчиком, старался демонстрировать себя перед присяжными себя как интеллектуала — кем он, безусловно, и является. Я, кстати, не без интереса, а иногда и не без удовольствия (стилистического, а не эстетического, конечно), читал его тексты по балканистике, его анализ каких-то политических событий, а теперь уже и его мемуарную прозу.

По его текстам видно, где он лукавит. Например, Горячев пишет, что главными подстрекателями убийств антифашистов были неонацисты Роман Железнов (Зухель) и Алексей Касич (Антицыган), делая при этом вид, будто бы он эти имена впервые узнал чуть ли не из томов уголовного дела.

Но и Касич, и Железнов широко известны в этих узких субкультурных кругах, и Горячев, естественно, не мог не знать об их существовании. Но читателя своих блогов и своей мемуарной прозы Горячей пытается (и не бесталанно) ввести в заблуждение.

Мне хотелось бы коснуться еще одной запутанной и подленькой истории. Это история с нападением на Екатерину Скачевскую, сестру Павла Скачевского (московский неонацист, признан виновным в ряде убийств «нерусских». — Открытая Россия): неонацисты, в частности, Алексей Касич, обвиняли в этом нападении Илью Джапаридзе и Дмитрия Авалишвили (которые были известны в антифа-кругах как Голова и Коба), и именно это послужило главным мотивам убийства Джапаридзе. Эта история была раздута на интернет-ресурсах ДПНИ и «анти-антифа», хотя на самом деле Джапаридзе оказался к нападению непричастен. До сих пор некоторые ультраправые верят в то, что Джапаридзе был виновен в нападении на Скачевскую, — например, в это верят члены группировки «Северные» Баклагин и Исаев, осужденные по предыдущему делу БОРН.

Джапаридзе был заметной фигурой в кругах околофутбола (он был болельщиком «Динамо»), и когда Касич начал инкриминировать ему нападение на Скачевскую, футбольные хулиганы дернули Джапаридзе на «стрелку». И тот доказал им, что он здесь абсолютно ни при чем. Об этом писалось на форумах самих футбольных хулиганов. Но в ходе процесса над Горячевым выяснилось, что, оказывается, Илья Горячев и Алексей Барановский встречались с мужем Екатерины Скачевской, который сказал им, что семья тоже не подозревает антифашистов в нападении, что это бытовой конфликт, и по описанию нападавшие были больше похожи на подростков.

Таким образом, в 2009 году

Горячев и Барановский убеждаются, что Джапаридзе не имеет к нападению на женщину никакого отношения, но они вовсе не пытаются остановить информационную кампанию против Джапаридзе. И члены группировки «Северные», по-прежнему введенные в заблуждение, убивают Джапаридзе.

Илья Джапаридзе. Фото: antifa.fm

Так что если Горячев и не отдавал прямого приказа убить Джапаридзе — или ранее Филатова, — роль подстрекателя ему определенно принадлежит.

— Горячев в суде всячески пытался показать присяжным, что он не неонацист, а просто «патриот», «правый консерватор». Это выглядело убедительно?

— Да, это очень интересный момент. В суде Горячев и свидетели защиты пытались отнести на счет лишь юношеских «приколов» использование неонацистского приветствия «88» (закодированный нацистский лозунг: буква «h» — восьмая в латинском алфавите. — Открытая Россия) и интернет-ников соответствующей направленности. Если бы гособвинение было заинтересовано в создании объективной картины происходившего, оно могло бы воспользоваться не только фрагментами интернет-переписки, состоящей из намеков и полунамеков. Например, в интернете до сих пор в открытом доступе есть материал о поездке в августе 2009 года Ильи Горячева и других членов «Русского образа» в Брянскую область, на территорию бывшей «Локотской республики» (так называлась созданная немецкими оккупантами на Брянщине нацистская автономия. — Открытая Россия). Материал об этой поездке снабжен в том числе и фотографиями Горячева — хотя глаза у него там закрыты полоской, но он сразу узнаваем. В то время ультраправые на щит поднимали главу «Локотской республики», бригаденфюрера Бронислава Каминского, и песню группы «Коловрат» «Герои РОА». Конечно, это была не просто невинная игра, как это сейчас пытаются представить. Это была попытка построения определенного пантеона исторических героев, который лег бы в основу синтеза идеологии русского национал-социализма. И Горячев к выстраиванию этой идеологии, несомненно, причастен, хотя он пытается сейчас от этого национал-социалистического тренда откреститься и выставить «Русский образ» невинной овечкой — лишь «право-консервативным», и не более того. В том, что сейчас этого агнца ведут на заклание, лежит его личная вина, сколько бы он этого ни отрицал.

Еще не могу не упомянуть в связи с делом Горячева «хор имени Пятницкого», который звучал в 2011 году во время процесса по делу Тихонова — Хасис в их защиту — как невинных жертв системы. Где сейчас этот вечно самодовольный хлыщ Владимир Тор, где «великий мудрец» Егор Холмогоров, где страстный обличитель Иван Миронов, где великая правдолюбка, борец за дело угнетенных Наталья Холмогорова, где великий конспиролог Александр Севастьянов? Почему они молчат по всем дальнейшим процессам по БОРН?

У Константина Крылова на сайте «Агентство политических новостей» была очень маленькая заметка о том, что они, то есть апээнщики, не понимают, почему Тихонов и Хасис сотрудничают со следствием, что с ними произошло, а не понимая, воздерживаются от оценок.

Я долго ждал от честных националистов какого-то высказывания, и единственный человек, который у себя на фейсбуке назвал вещи своими именами, высказался об этих кровавых преступлениях, — это Ярослав Белоусов (фигурант «болотного дела». — Открытая Россия). Может быть, это связано с тем, что он сам сидел на одной скамье подсудимых с антифа или околоантифа, и, разобравшись друг в друге, они что-то поняли друг о друге. Весь остальной националистический хор абсолютно безмолвствует. Неужели так ничего и не поняли? Или не находят в себе мужества назвать вещи своими именами? Не могут самокритически проанализировать то движение, в котором состоят?

Ни на одном из процессов по БОРН никто, увы, не вспомнил, что у убитого Станислава Маркелова осталось двое маленьких детей, которым никто не вернет отца. Те политические конструкции, которые придумывал в том числе и Илья Горячев, лопнули, рассыпались, ситуация в стране несколько раз переменилась, но дети-то остались без отца!

— Не попадаем ли мы тут невольно в семантическую ловушку из-за схожести аббревиатур БОРН и БО? А не похожи ли члены БОРН больше не на эсеров, а на черносотенцев?

— Ну, если отвлечься от политических знаков, то все-таки Никита Тихонов больше говорил о примере исторических социалистов-революционеров, которые продвигали политику, но при этом воздействовали на эту политику при помощи террористических атак.

Николай Бауман

Организационным ориентиром для них были эсеры. Черносотенцы, конечно, тоже пытались в свое время создавать какие-то боевые дружины, и некоторые протоорганизации у них были. Были несколько спонтанных убийств (большевика Баумана, например), но были и убийства спланированные — скажем, кадета, экс-депутата Государственной думы Михаила Герценштейна. Была попытка покушения на Витте, причем в этом случае они подстрекали рабочих, эсеров-максималистов, хотели использовать их втемную.

Можно еще вспомнить предшественницу черносотенцев — «Священную дружину», которая существовала во времена Александра III. Это была аристократическая организация, которая ставила своей целью убийство Петра Кропоткина и видных народовольцев. Но реально они ничего не осуществили.

Параллели с черносотенцами больше приходят на ум, когда мы говорим о каких-то уличных драках между фа и антифа или о нападениях на трудовых мигрантов: это похоже на потасовки с левыми и на погромы, которые осуществляли черносотенцы.

Если бы черносотенцы создали такую же мощную политическую организацию с боевым крылом, Никита Тихонов ориентировался бы на них. Но БО создали не черносотенцы, а именно эсеры.

Между прочим, и Станислав Маркелов как-то сравнил боевых антифа с неонародниками, т.е. с эсерами.

Приходит в голову еще одна параллель — это Борис Савинков, его покаяние на публичном процессе над ним в 1924 году. Он потом писал своим товарищам из внутренней тюрьмы на Лубянке, что признание им советской власти было обусловлено тем, что народ пошел не за ним, а за большевиками, и он — как истинный народник — вынужден изменить свою точку зрения. Евгения Хасис на процессе говорила в схожем ключе. Она пафосно вещала о том, что в стране, победившей нацизм, невозможно построить ультраправую партию, и никогда тут фашистские тренды не приживутся, и что они горько ошибались. В чем-то это мне напомнило интонации Савинкова. Но разве мы можем понять, насколько был искренен Савинков тогда и насколько искренне говорит Хасис сейчас? Ведь и Бакунин, таким образом, хотел обмануть царей в своей «Исповеди», написанной в крепости.

— Как мне кажется, фигуранты дел БОРН не становятся «иконами стиля» для русского неонацистского движения. А вот тот же эсер Савинков (что бы он там ни говорил в 20-х годах) все равно является кумиром определенной части протестной молодежи, его книги читают. А насчет людей из БОРН такое ощущение, что они со своими позорными судами, бесконечными показаниями друг на друга, сведением счетов в историю не попадут.

— Я думал над этим вопросом. Вспомните о том, как начиналось покаянное письмо Савинкова: «Я, друг и товарищ Егора Сазонова и Ивана Каляева, участник убийства Плеве, великого князя Сергея Александровича, участник многих других террористических актов, человек, всю жизнь работавший только для народа, во имя его...»: Савинков — это Савинков, а здесь народ все-таки поизмельчал.

Что касается «икон стиля», то в течение нескольких лет из Тихонова и Хасис пытались делать героев — так же, как чего греха таить, антифашисты делают иконы из Маркелова и Бабуровой или из Ивана Хуторского. И такие же процессы в ультраправой среде происходят в отношении Базылева, Боровикова, Коршунова и других погибших и покончивших с собой неонацистов. Такими же «иконами» были и Тихонов с Хасис, пока не начали всплывать их показания.

Думаю, придет время, что какие-нибудь Борисы Акунины будущего об этом напишут книги. Я вообще внимательно слежу за отражением этих событий в современной художественной литературе. Маркелов, например, уже фигурировал в книге Петра Силаева «Исход», в Театре.doc был спектакль «Двое в твоем доме» — по прослушкам Тихонова и Хасис. Многие персонажи есть в книге Ивана Миронова «Родина имени Путина», они там легко прочитываются. Маркелов представлен адвокатом Маргеловым, Никита Тихонов — Никитой Громовым, Евгения Хасис — Евгенией Хаустовой. Горячев так и вовсе назван Горячевым.

Суд над Борисом Савинковым (стоит слева), 1924 год

Вся эта история и очень драматична, и поучительна, и не только в житейских смыслах, но и в метафизическом, — для какого-то беллетриста, находящегося на исторической дистанции, это будет шекспировский сюжет.

В том числе и о цене предательства с разных сторон.

Но действительно вопрос — можно ли, например, Евгению Хасис уподобить революционеркам прошлого? Вера Фигнер имела пожизненный срок, но от нее не слышали никаких удобных государству показаний ни на суде, ни впоследствии.

А Мария Спиридонова (одна из лидеров левых эсеров. — Открытая Россия)! Соратник и друг Горячева и Тихонова Сергей Ерзунов объясняет, что его, дескать, допрашивали аж целых 12 часов, и после этого он начал давать показания. Марию Спиридонову допрашивали по две недели: это называлось «конвейер» — следователи менялись, а человек стоял на опухших ногах. И Спиридонова никогда не подписывала никаких показаний, даже в 1937 году, когда ее выводили на «тройку».

Это люди другой закваски, хотя многие из них росли в тепличных условиях — были дворянами, воспитывались в благородных пансионах.

Вопрос об измельчании человеческой натуры — настолько сложный, что с этим не разберутся не только историки, но и социальные психологи.

Зато они все они недалеко ушли от морали Искариота.

Еще одно любопытное стилистическое замечание напоследок. Фигуранты предыдущих дел БОРН пытались из себя делать «жертв режима», но они не воспользовались своим последним словом для того, чтобы донести какой-то свой месседж. Горячев вел себя иначе. Ему не дали и пяти минут на последнее слово, он вынужден был уже выкрикивать из аквариума, когда судья его затыкал. Горячев говорил о том, что он горд тем, что сейчас власть реализует то, о чем «Русский образ» говорил шесть лет назад. Кстати, его ближайший соратник по «Русскому образу» Евгений Валяев (тоже в недавнем прошлом большой любитель коллаборационизма, или, говоря по-русски, «власовщины») занял сейчас абсолютно верноподданническую позицию а-ля Булгарин-Греч, строчит свои доклады «по экстремизму» вокруг Украины, представляя их в РИА, в Общественной палате.

А в том интервью, которое вошло в книгу «Родина имени Путина», Илью Горячева спрашивает автор Иван Миронов: «Ваш девиз?» «Моя честь зовется ’’верность’’», — отвечает Горячев (перевод девиза СС. — Открытая Россия). Еще вопрос: «Ваш идеал политического лидера?». Ответ: «Рамзан Кадыров, который сумел создать национал-социализм для своих». Может быть, на этих двух фразах он и стоит, как на двух китах? Ну и, конечно, вся эта балканская романтика, которой увлекался Горячев, — там все антитурецкие восстания начинались с отрезания голов. Как говорится, с кем поведешься, от того и наберешься.

Справка: кого убила БОРН

Членами БОРН были убиты Илья Джапаридзе, Федор Филатов и Иван Хуторской, адвокат Станислав Маркелов, журналистка Анастасия Бабурова, судья Эдуард Чувашов, чемпион мира по тайскому боксу Муслим Абдуллаев, один из участников группировки «Черные Ястребы» Расул Халилов, грузчик Салахедин Азизов и таксист Сосо Хачикян. В 2011 году за убийство Маркелова и Бабуровой к пожизненному заключению был приговорен один из ключевых участников БОРН Никита Тихонов, его сообщница Евгения Хасис получила 18 лет колонии. В 2015 году за совершение убийств к пожизненному заключению приговорили членов БОРН Максима Баклагина и Вячеслава Исаева, а Михаил Волков получил 24 года лишения свободы.

util