Badge blog-user
Блог
Blog author
Иван Павлов

Апофеоз секретности в деле радиоинженера Кравцова

17 Сентября 2015, 16:04

Апофеоз секретности в деле радиоинженера Кравцова

Статистика Постов 2
Перейти в профиль

<anons>21 сентября будет вынесен приговор моему подзащитному Геннадию Кравцову, обвиняемому в государственной измене. По версии следствия, Кравцов изменил Родине, отправив в 2010 году в шведскую организацию письмо с вопросом о возможном трудоустройстве. В этом письме он упомянул свой опыт работы инженером в органах разведки, откуда уволился еще в 2005-м. Следствие утверждает, что тем самым он выдал иностранцам совершенно секретные сведения, о чем сам Кравцов даже не подозревал. </anons>

Сейчас, когда слушания, проходившие в закрытом режиме, завершились, я могу рассказать о том, каким был этот суд. А был ли, собственно, суд — решать вам.

В ходе разбирательства мы заявляли более 20 ходатайств, направленных не столько на доказывание невиновности, сколько на поиск истины — всякий раз с подробным обоснованием тех или иных требований. Расскажу о некоторых из них.

Мы работали в закрытом судебном заседании. Собственную аудиозапись защитникам вести было нельзя, нам выдали секретные тетради для заметок, которые нужно было хранить в суде. И мы заявили ходатайство о ведении официальной аудиозаписи. Мосгорсуд располагается в едва ли не лучшем в России судебном здании в плане технического оснащения, везде микрофоны, даже в «аквариуме», в котором находится арестованный подсудимый. Пусть эта запись также хранится в суде — но все происходящее в процессе, по крайней мере, будет зафиксировано. Отказ. И это — очень симптоматичный отказ. За закрытыми дверями можно творить любой произвол — все равно доказательств не останется.

Ходатайство о предоставлении возможности Кравцову с его защитниками нормально готовиться к заседаниям. Нам изготовили копии материалов дела, которые хранятся исключительно в суде. Кравцова привозят на заседание, и мы можем пообщаться с ним по поводу этих материалов только несколько минут до процесса и несколько минут после, обсуждая важные вещи буквально на ходу, — после заседания суд обычно требует от нас освободить зал, а Кравцова уводит конвой, которым руководит специально приставленный сотрудник ФСБ. Мы просили предоставить нам помещение, где мы могли бы между судебными заседаниями работать с материалами дела или их копиями вместе с Кравцовым и готовиться к защите. Отказ.

Ответственность за разглашение или выдачу гостайны может нести только тот, кто осознавал, что является гостайной, а что — не является. То есть тот, кто был своевременно ознакомлен с секретным приказом Минобороны, которым утвержден Перечень сведений, подлежащих засекречиванию в Вооруженных силах. Мы ходатайствовали об истребовании документальных доказательств того, что Кравцов в период прохождения им службы был ознакомлен с этим секретным приказом. Отказ.

Ходатайство о вызове начальника отдела по защите гостайны с бывшего места работы Кравцова — спросить, ознакомил ли он Кравцова с этим секретным приказом. Отказ.

Ходатайство об ознакомлении защиты с этим секретным приказом Минобороны. У нас взяли подписку о неразглашении гостайны, мы предупреждены об уголовной ответственности за ее разглашение. Но чтобы мы могли нести ответственность, дайте нам изучить секретное законодательство и понять, что в этом деле гостайна, а что нет! Отказ.

Ходатайство об исключении экспертизы письма Кравцова на предмет наличия в нем секретных сведений. В подобных делах такая экспертиза является основным доказательством, на основе которого суд делает вывод о секретности выданных сведений. Основание для исключения — то, что эксперты в нарушении ст. 15 Конституции РФ руководствовались неопубликованным секретным нормативным правовым актом — приказом Минобороны, с которым обвиняемый не имел никакой возможности ознакомиться хотя бы потому, что приказ был принят после увольнения Кравцова с военной службы в запас. Тем не менее — отказ.

Ходатайство о вызове экспертов по секретности для их допроса на судебном заседании. Такие эксперты — не юристы, и не всегда их заключения обладают правовой точностью. Вообще, решение вопроса «секретно-не секретно» — это, на мой взгляд, в большей степени не экспертный, а правовой вопрос. Это вопрос соотнесения фрагмента текста с формулировкой того или иного пункта из Перечня сведений, подлежащих засекречиванию в Вооруженных силах, утвержденного тем самым секретным приказом Минобороны. И вот эксперт соотносит разглашенную информацию с формулировками пунктов приказа, и может ошибиться в понимании тех или иных используемых в них терминов. Для кого-то тот или иной термин не является важным, а в суде от правильности его использования зависит судьба человека. В деле Григория Пасько я 3 дня допрашивал экспертов, уточняя формулировки и сравнивая их понимание терминов с тем, что дано в военных энциклопедических словарях, наставлениях и других руководящих документах. Тогда только благодаря этому допросу из 60 пунктов обвинения 58 пунктов суд отклонил, признав ошибки экспертов. И в деле Кравцова мы основательно подготовились к работе с экспертами — составили около 120 вопросов, чтобы показать, что эксперты «за уши притянули» формулировки пунктов секретного приказа. На предварительном следствии следователь не предоставил нам возможности допросить экспертов. Мы ходатайствуем о допросе экспертов в суде. Однако суд нам в этом отказывает. И чуть позже отказывает нам в назначении повторной экспертизы.

Ходатайство об истребовании ряда доказательств, касающихся космического аппарата «Целина-2», разглашение сведений о котором вменялись в вину Кравцову. Пункт приказа Минобороны, засекречивающего такие сведения, звучит так: «Сведения о боевом применении существующих систем». По нашим данным, на момент инкриминируемого Кравцову деяния «Целины-2» уже не существовало. По данным, опубликованным на официальном сайте Роскосмоса, аппарат «Целина-2» был запущен в 2000 году, а летают такие аппараты около полутора лет — у них недолгий срок службы. Защита просила сделать запрос в Роскосмос, который ведет открытый для международных наблюдателей реестр всех выводимых в России на орбиту космических аппаратов, — летала в 2010 году «Целина-2» или не летала? Отказ.

Кравцов обвиняется в том, что он разгласил данные о своей должности. В силу закона о внешней разведке, секретными являются сведения о принадлежности лица к кадровому составу органов внешней разведки. Кадровый состав — это не все сотрудники органа внешней разведки, а только те, кто непосредственно вовлечен в разведдеятельность и чьи должности включены в соответствующий перечень, который утверждается указом Президента. Хитрость в том, что этот указ Президента тоже был издан под грифом секретности. Защита сомневалась, что должность Кравцова входила в кадровый состав органов внешней разведки, т.к. его должность не подразумевала непосредственного участия в разведывательной деятельности. Он не имел специальных льгот, которыми пользуются кадровые разведчики, в его служебный функционал входила работа математика и радиоинженера. Чтобы подтвердить либо опровергнуть факт принадлежности к кадровому составу, мы ходатайствовали об ознакомлении с указом Президента, — на который, кстати, ссылались эксперты по секретности, не приводя в своем заключении конкретных формулировок. Отказ.

Хорошо, если с самим указом знакомиться нам нельзя — истребуйте для приобщения к делу хотя бы выписку оттуда либо запросите документ о том, что Кравцову тогда-то тем-то было объявлено о том, что его должность входит в кадровый состав органа разведки. Отказ.

В деле вообще нет приказа о назначении Кравцова на должность. Может быть, там сказано, что его должность входит в кадровый состав? Ходатайствуем о запросе приказа. Отказ.

Ходатайство о незаконном изъятии основной улики. Домашний компьютер Кравцова, на котором было обнаружено злополучное письмо, сотрудники ФСБ изъяли из его жилища без судебного решения. Во время визита оперативников в квартире Кравцова находились его супруга и старший сын, возражение которых не помешало провести изъятие. Если бы протокол изъятия был признан недопустимым доказательством, обвинение бы лишилось основной улики, и уголовное дело бы неминуемо развалилось. Суд отказал нам не только в признании этого доказательства недопустимым, но и в вызове и допросе свидетелей — очевидцев изъятия.

Ходатайство о назначении экспертизы с полиграфом, чтобы выяснить мотив поступка Кравцова, а также то, осознавал ли Кравцов о том, что разглашает гостайну. Полиграф показал бы, имел ли Кравцов умысел нанести ущерб безопасности и оказать помощь в ведении враждебной деятельности против России. Если злого умысла нет — это уже не государственная измена. Отказ.

Ходатайство об изучении открытых интернет-источников (в том числе Википедии), в которых содержатся сведения, выдача которых вменяется Кравцову. Отказ.

Cуд прошел, но состоялось ли правосудие? Защите не дали сделать ровным счетом НИЧЕГО: ни одно из содержательных ходатайств защиты не было удовлетворено. Нам не дали принести в дело ничего нового, связали нас по рукам и ногам, еще и глаза закрыли, не ознакомив нас с секретными нормативными правовыми актами, в нарушении которых обвинялся наш подзащитный. Мы могли оперировать только теми материалами, которые были собраны следователями ФСБ в ходе предварительного следствия. Суд по ходатайству прокурора допросил всего трех свидетелей — двух сослуживцев Кравцова и одного оперативника ФСБ, участвовавшего в его разработке. Кроме того, председательствующий судья пачками снимал наши вопросы к свидетелям как якобы не имеющие отношения к делу, зачастую не дав даже закончить формулировать вопросы, — чего нельзя допускать ни при каких обстоятельствах, т.к. формулировка снятого вопроса обязательно должна быть целиком занесена в протокол судебного заседания. Аудиозапись в судебном заседании, напомню, не велась.

Разумеется, такое негативное отношение суда к стороне защиты не всегда является предвестником плохого исхода дела. Известны случаи, когда при похожих обстоятельствах суд принимал положительные для подсудимого либо компромиссные решения. Но я — не про результат, а про то, в каких условиях порой защитникам приходится работать в суде за закрытыми дверями под завесой государственной тайны. Чтобы не заметить нарушение права на защиту в ходе рассмотрения этого дела, недостаточно закрыть только глаза — надо еще зажмурить совесть. Об исходе дела и дальнейших перспективах порассуждаем после оглашения приговора — в понедельник 21 сентября.

util